Её проклятие. Его Истинная (СИ)

14.4

После чудесного спасения из темницы она, как смогла, привела себя в порядок и проспала до следующего вечера. Просто провалилась в блаженную долину грез, доверчиво, ничего не страшась, словно этот тревожный мир вдруг стал для нее безопасным.

Уже поздним вечером открыла она глаза и увидела, что кругом полумрак. Поднявшись и с трудом устояв на ногах, едва нашла, где свет зажечь.

Осмотрела себя, поняла, что ее целительская природа сработала лучше обычного даже. Следов происшествия почти не было. А следом пришел жуткий голод.

Дориана высунулась из опочивальни. Вспомнила, что Дитмор говорил о надежном слуге, что поможет. Есть ли он поблизости?

В замке тихо. Ни скрипов, ни стуков.

Может, имеет смысл поискать кого-то? Кронпринц наверняка придумал какую-нибудь историю ее появления здесь. Назвал служанкой новой или еще как-то.

Конечно, странно в таком случае, что горничная вместо уборки дрыхнет день-деньской. Но соображать пока было сложно.

Свет был приглушен, но понять, куда она идет, можно. Коридор заканчивался лестницей. Спустившись на два этажа ниже, Дори никого не встретила. И тут ей боязно стало. Зачем она вообще вылезла?

— Дориана? — голос принца за спиной прозвучал нежданно. Сердечко подпрыгнуло и застучало стремительно. А на губах против воли появилась улыбка. Как же она ему рада.

Дитмор стремительно подошел к своей гостье.

— Как ты на ногах стоишь? — поразился он. — И ран я на тебе не вижу!

— Я целительствую немного, — призналась Дори и удивилась глухому звучанию своей речи.

— Да как же немного, когда такие дивные результаты.

Он взял ее руки в свои.

— Хочешь чего-нибудь?

— Пить. И… есть тоже.

Она немного смутилась. Кронпринц Меелингов казался ей кем-то вроде небожителя, которому стыдно признаваться в телесных потребностях. Поняв, насколько это глупо, Дори вдруг тихо рассмеялась.

— Пойдем, на кухню тебя отведу, — улыбнулся Дитмор, — как славно, что ты ожила полностью. Я весь день переживал, что плохо тебе. Решил, что завтра лекаря позову, коли ты не проснешься.

— Ты заходил ко мне? — встревожилась Дори. И помимо воли кинула взгляд на обвязанное шелковым шарфиком предплечье. Удачно, что среди принесенной ей одежды он оказался.

— Я видел, что там, Дориана, — мягко сказал Дитмор, — меня это не отталкивает.

Не отталкивает. Значит, его глазам открылся уродливый шрам. Что ж, он не удивится желанию Дори прятать такую отвратительную метку.

Кронпринц тем временем привел ее в маленькую и уютную кухню, где пахло ароматным чаем.

— Я ужинал недавно. Слуг у меня тут мало, и частенько мы не накрываем в столовой. Надеюсь, ты никому не расскажешь, что будущий монарх не соблюдает этикет?

Дитмор озорно улыбнулся, усадил Дори за стол и принялся за ней ухаживать. Меню у него было без особых изысков, но она к простой пище за время жизни у Лисмора уже и привыкла. Ей казалось, она всегда была скромной девицей из низов.

— Так хорошо здесь, тихо, — кронпринц придвинул к Дориане большое блюдо, на котором уместился салат из овощей и зелени, кусок нежнейшей рыбы, обжаренной в сухарях и диковинная лапша, пересыпанная мелкими белыми семечками.

Вдобавок хозяин положил рядом щедрый ломоть еще свежего хлеба, будто тот к ужину специально для него выпекли.

Чай он разогрел на горячих камнях.

Как же все было вкусно. А болтовня с принцем довершала очарование этого уютного вечера.

Она уже доела и оба долго пили чай, не желая прекращать эти случайные посиделки. Дитмор рассказывал, за что любит свой потайной замок, как часто его навещает, каких животных можно встретить в лесу и горах поблизости.

Наконец, с явным сожалением Дитмор сказал, что время позднее и пора ко сну отходить. Проводил Дори до ее спальни и показал тесемку, за которую надо дернуть, если хочешь слугу вызвать.

— Гелинг придет и выполнит просьбу твою. Так что не придется по замку блуждать.

— Прости, что самовольничала, — повинилась Дори.

— Ничего, так бы мы не повстречались и не было этого милого вечера. Отдыхай.

Дитмор легко коснулся губами ее виска. С такой заботой и нежностью, что на сердце Дори враз потеплело, а к глазам подступили слёзы.

— Спасибо тебе, принц, — прошептала она, — ты спас меня. Я погибла бы без тебя.

— Тогда и сердце мое тоже бы умерло, Дориана, — хрипло ответил Дитмор.

От этого признания девушка затаила дыхание и крепко сжала руку принца. Дитмор глухо застонал и свободной рукой притянул Дориану к себе, покрывая ее лицо жадными поцелуями.

— Я ничего не могу поделать с собой, — признался он.

По комнате пронеслось дуновение и свет вдруг погас совсем. Лишь рассеянные лучи падали в окно, очерчивая контуры предметов.

Подняв взгляд на лицо кронпринца, Дори увидела, как глаза оборотня в темноте светятся золотистым, словно две далеких свечи.

У ночи теперь всегда будет цвет его глаз. Его горячее дыхание и запах мужского тела.

Вкус его поцелуев и томление от его прикосновений.

Дитмор подхватил ее на руки, донес до ложа, осторожно опустил. Дори и не поняла, когда он освободил ее от одежды и не чувствовала стыда, хотя и ее руки расстегивали пуговицы на рубашке, помогая избавиться от лишнего.

Их горячие тела соприкасались, она чувствовала всей кожей своего мужчину. Прижималась к нему, желала слиться с ним воедино.

Воздух наполнялся нежностью, страстью и вздохами обоюдными.

— Я не могу жить без тебя, — шептал ей Дитмор, — моя душа запуталась в твоих волосах. И теперь я с тобой, куда бы ты ни отправилась.

— Я люблю тебя, — выдохнула Дори в его губы. Все происходящее не казалось ей сейчас ни стыдным, не неправильным, словно исполнялось то, что должно было свершиться.

Он называл ее хрупким цветком, наполнял своей нежностью и несчетными ласками, от которых голова кружилась и сознание уносилось к звездам.

Танец страсти казался бесконечным, потому что остановилось время. Под кожей пробегали искры. Никогда Дориана так ярко не переживала действительность, но при этом сознание словно оставалось в стороне. Она уже понимала, что родилась ради встречи с ним, своим принцем. И теперь он может исчезнуть из ее жизни, лишь забрав часть души. Или всю.

Изможденные любовью, они едва смогли оторваться друг от друга. И сразу почувствовали холод ночи. Тогда кронпринц обнял девушку, укладывая ее голову себе на плечо. Вскоре оба уснули, держась за руки.