— Дориана — почтительная дочь, она, разумеется, исполнит волю своих покровителей и с радостью станет женой Властителя! — голос мачехи разливался, как патока, Дори казалось, что даже стены от него становятся липкими. Того и гляди на них мухи полетят и увязнут.
Девушка невесело улыбнулась. Она сидела в своей комнате, выпрямив спину так, словно ее привязали к мачте.
Дверь открылась без стука.
На пороге стояла Лиз, ее мачеха, в сопровождении двоих мужчин. Один — дядя Дорианы, а второй незнакомый. Высокий, обрюзгший, с презрительным выражением на одутловатом лице.
— И это ваша девственная красавица? — спросил он неожиданно писклявым голосом.
— Она самая, милорд, — радостно подтвердил дядя.
— Что ж, надеюсь, этой наш Властитель не так быстро наиграется.
Он смотрел на нее, как на вещь. А потом сказал:
— Пусть она встанет.
Вот так, будто Дориана не человек, и не дочка барона, а зверушка, понимающая лишь команды хозяев.
— Милая, милорд Деебор просит тебя подняться, ты слышала? — елейные нотки Лиз стали еще более сладкими. Дори нестерпимо захотелось пить.
Она послушалась, пытливо глядя на посетителя.
Отвратительный милорд подошел к ней ближе, погладил по щеке. Потом расплылся в улыбке, и Дориана увидела, что у него не хватает нескольких зубов на нижней челюсти.
— Какая нежная. Если Властителю придется не по нраву, я сам к вам посватаюсь. — пообещал он.
— Это огромная честь для нас, милорд Деебор! — засуетился дядя.
— Еще бы. Наследство покойного барона вы уже промотали. Единственное, что вам остается, выгодно сбыть его дочь. — нагло заявил посланник Властителя. — Условия вам известны. Так что, я ее забираю прямо сейчас. Только подпишем грамоту о передаче девицы в невесты.
— Не получится, — никто не ожидал, что девушка заговорит. Деебор вздрогнул так, словно с ним беседовала кровать или лампочка.
Лиз дернулась и подпрыгнула. Количество сахара в ее неискренней улыбке резко понизилось.
— О чем она? — голова посланника дернулась, будто благородного гостя вот-вот хватит удар.
— Я — совершеннолетняя.
Дориана облизнула губы, чувствуя, как пересохло у нее в горле.
— И подписывать бумаги должна сама.