Двуглавый. Книга третья

Глава 16 Праздники, поздравления и подарки

Деканат юридического факультета Императорского Московского университета на письмо Собственной Его Величества канцелярии отозвался весьма оперативно — уже на четвёртый день мы получили уведомление о том, что все письменные семинарские работы студента Елисеева проверены и зачтены успешно выполненными, а с ним и назначенные названному студенту даты сдачи экзаменов за полный курс обучения. Интересно, сколько бы там рассматривалось тёзкино прошение, приди оно обычным порядком, без такого внушительного сопровождения? Но гадать мы с тёзкой не стали, не до того нам было.

Сдавать экзамены дворянин Елисеев ездил, как и в первый раз, в обществе титулярного советника Воронкова. Не сказать, что даже при явной протекции на самом верху экзаменаторы тёзку так уж прямо щадили, но и целенаправленно валить непонятно как такую протекцию получившего выскочку не пытались — какой-то принципиальной разницы с теми экзаменами, что он сдавал раньше, товарищ не заметил. Ну не заметил, и не надо, не больно-то и хотелось.

Зато получение диплома стало для тёзки праздником — Денневитц разрешил зауряд-чиновнику Елисееву явиться за дипломом в мундире. Явление это спровоцировало в деканате импровизированный праздничный церемониал — декан Поливанов толкнул краткую речь, в которой не преминул напомнить о роли университетского обучения в несомненном и ярком успехе Виктора Михайловича и пожелал свежеиспечённому выпускнику новых выдающихся достижений на службе государю императору, факультетский секретарь Колобов вручал тёзке диплом с удивлением, почтением и наилучшими пожеланиями, пришлось и дворянину Елисееву отдариться словами глубокой благодарности своей альма-матер за усвоенные здесь знания и привитую привычку к самосовершенствованию (про привычку, если что, я ему подсказал). По возвращении в Кремль ещё и Денневитц распорядился подать шампанского и за распитием оного тоже пожелал тёзке всего и побольше, тёзка и тут нашёл приличествующие моменту слова благодарности, а заодно почтительнейше пригласил своих начальников разделить с ним через два дня праздничный ужин по поводу его двадцатилетия.

Что ж, пусть обычно незаметно подкрадывается известный северный хищник, в данном же случае к нам незаметно подкрался праздник, аж целая круглая дата. И не за горами ещё год нашей с тёзкой двуглавости, тоже праздник, знаете ли, пусть и с печальным оттенком…

Поздравления тёзка начал получать уже с раннего утра — первыми наговорили ему добрых слов и пожелали всяческих приятных полезностей родные из Покрова, по телефону, понятно. А несколько позже надворный советник Денневитц отвалил подчинённому роскошный подарок — отправку в Михайловский институт с обязательством вернуться в Кремль не позднее окончания присутственных часов.

Ясное дело, в институте главной поздравительницей стала Эмма, пусть других подарков для виновника торжества, кроме своего тела и энного количества страсти, у неё не нашлось. Впрочем, тёзка тут сам виноват, потому что заранее ничего ей не говорил, и в сам день рождения просто поставил перед фактом, хорошо хоть, угощение догадался принести — немаленький такой куль со сборной конфет фабрик Эйнема [1] и Абрикосовых. [2] Но и тех подарков, что преподнесла ему наша дама, дворянину Елисееву более чем хватило, от Эммы он выбрался до крайности довольным и почти что счастливым, хотя, конечно, заметно умотанным. Да, в поздравительных мероприятиях у нашей подруги пришлось сделать перерыв, но исключительно для получения поздравлений от старшей сестры. Не только, кстати, поздравлений, но и подарка — добротного, вместительного и со сдержанной роскошью исполненного кожаного портфеля. Портфель оказался ещё и не пустым, в нём тёзка обнаружил блокнот в кожаном переплёте и авторучку с золотым пером.

— Ох, Лёля, мне же с таким портфелем на службе неловко будет, он куда солиднее выглядит, чем у моих начальников! — притворно испугался дворянин Елисеев.

— Пусть им родные такие же дарят, — хихикнула Ольга.

— Прости, диплом не принёс, а то бы прямо в портфель и положил, — продолжал не самым изящным образом шутить тёзка, — хоть что-то в нём было бы, что сам заслужил, а не ты подарила.

Да уж, в кармане здешний диплом не поносишь — полученное зауряд-чиновником Елисеевым университетское образование удостоверили листом очень плотной бумаги изрядного размера (шестнадцать на двадцать дюймов, [3] если верить виновнику торжества, но как раз ему-то тут верить и следовало), который тёзка вставил в рамку и повесил у себя в комнате.

— Диплом⁈ — ну да, сестре похвастаться дворянин Елисеев как-то забыл. В Покров позвонил сразу, но временную москвичку Ольгу не оповестил. Ну бывает, да.

— Диплом, — подтвердил тёзка. — Сдал на днях экстерном за университетский курс.

— Резво ты взялся, братик, — покачала Ольга головой. — Прямо с места в карьер…

— Резво чуть позже будет, — тёзка прямо фонтанировал плохо скрываемой гордостью, — когда на классный чин экзамен сдам.

На такое у Ольги даже не нашлось ответа, она только и смогла всплеснуть руками да широко, в половину лица, улыбнуться. Под необязательные разговоры тёзка с сестрой допили чай, доели конфеты, оставшиеся после захода к Эмме, да и разошлись кто куда — Ольга отправилась на практические занятия в институтскую лечебницу, а тёзка начал рейд по высоким кабинетам, как уже вскоре выяснилось, тоже за подарками.

Точнее, за одним подарком — Кривулин с довольным видом рассказал, что уже на будущей неделе работа институтской столовой полностью восстановится. Новость и правда на звание подарка вполне тянула, всё-таки на бутерброды в институте смотрели уже с некоторым недовольством, быстро забыв, как радовались им в первые дни после пожара. А вот в секретном отделении дворянин Елисеев в очередной раз услышал, что подозрительных звонков институтские сотрудники и служители не совершали, но считать это вроде бы хорошее известие подарком на свой день рождения не пожелал. С моей, кстати сказать, подачи не пожелал. Почему я так невысоко оценил отсутствие шпионской активности? Ну, во-первых, неизвестность и сама-то по себе не радует — как говорил в прошлой моей жизни один знакомый офицер, обстановка может быть плохой или хорошей, но она должна быть ясной. Во-вторых, если ты не видишь смысла действий или бездействия противника, это вовсе не значит, что его там нет — есть немалая вероятность, что ты этого смысла просто не понимаешь, а такое непонимание идёт в плюс именно противнику, а уж никак не тебе. Впрочем, кое-какую пользу от жандармского уголка в институте мы с тёзкой поимели — по моей наводке дворянин Елисеев узнал, когда день рождения у Эммы, чтобы вовремя озаботиться покупкой подарка. Но тут запас времени у нас имелся аж до октября, так что без достойных даров на день рождения наша подруга уж всяко не останется.

К Эмме мы зашли ещё за два с половиной часа до отбытия из института, раз уж Денневитц отвалил тёзке, считай, целый выходной. После горячих поздравлений в первой половине дня тёзкиных возможностей ещё хватило на два коротких и ярких всплеска дружбы организмами, один под его управлением, один под моим, остальное же время мы провели в ментальном общении.

— А у тебя день рождения когда? — вопрос был уже ко мне.

— Двенадцатого июня, — ответил я.

— Тоже уже скоро, — оценила Эмма. Интересно, какой подарок она приготовит? — У меня в октябре, — тут женщина как-то даже виновато улыбнулась, — и тоже, кстати, двенадцатого числа.

М-да, перестраховался я чуток… Мог бы и не заставлять тёзку узнавать в секретном отделении, сама сказала. Ну кто ж знал-то?

— На классный чин когда у твоего тёзки экзамен? — похоже, Эмме не терпелось поскорее начать заниматься нашей защитой. Что ж, такое нетерпение я мог только приветствовать.

— Пока не назначили, — я и сам не прочь был обзавестись такой защитой поскорее, но не от одного меня и даже не от одного тёзки это зависело. — Но, думаю, скоро, тянуть не станут.

— Скорее бы уже, — Эмма устроилась поудобнее, — а то скучно без тебя… Да и без тёзки твоего тоже, — ого, а дама, похоже, вошла во вкус наших, чего уж там, довольно странных отношений…

Отпраздновав в Михайловском институте, тёзка продолжил уже в Кремле — как раз к приходу Денневитца с Воронковым успел взять в буфете бутылку вина, набор бутербродов с разными сортами сыра и ветчиной, пряников к чаю, так что устроить небольшое застолье сил и средств хватило. Дарить вещественные подарки на день рождения здесь принято почти исключительно между родственниками или иными близкими людьми, зато подарок невещественный дворянину Елисееву достался, да ещё какой! Денневитц объявил день экзамена на классный чин, дав подчинённому неделю на подготовку. Ну и хорошо, пока у тёзки не прошёл кураж после экзаменов университетских, надо ловить момент. Опять, правда, до Эммы теперь нескоро доберёмся, но ладно, с классным-то чином оно потом попроще будет.

В общем, уже на следующий день дворянин Елисеев снова засел за учёбу. Поскольку большую часть будущего экзамена составляли вопросы по правоведению, истории и русскому языку, тёзку, как имеющего соответствующее университетское образование, от них освободили, и показывать свои знания ему предстояло только по служебным установлениям, должностным обязанностям да служебному оружию. А уж по послужному списку и отличиям у зауряд-чиновника Елисеева вообще всё в шоколаде — внеочередное повышение, высочайшее благоволение, да и Денневитц там характеристику даст такую, что закачаешься. На таком благостном фоне не вполне привычные знания тёзка усваивал легко и быстро, а потому по поводу предстоящего экзамена не особо и волновался.

Экзамен у зауряд-чиновника Елисеева принимала комиссия в составе дворцового коменданта и начальника дворцовой полиции генерал-майора Дашевича, командира лейб-гвардии Кремлёвского полка полковника князя Шаховского и незнакомого тёзке коллежского советника [4] Селиванова из министерства внутренних дел. С теоретической частью тёзка справился как-то уж очень просто, чётко и обстоятельно ответив на все заданные ему вопросы, проблемы неожиданно проявились при выполнении практической части экзамена.

Пусть чинам на военной и гражданской службе использование «парабеллумов» и дозволялось, показывать перед экзаменаторами зауряд-чиновнику Елисееву полагалось умение обращаться с пистолетом Караваева, штатным для офицеров армии и полиции. Конечно, спасибо отцу, оружие для тёзки было знакомым, но отсутствие постоянной практики работы именно с этим образцом никуда не денешь, и если с разборкой-сборкой товарищ управился вполне неплохо, уложившись в положенное время, то отстрелялся он из не вполне привычного оружия уже совсем не блестяще, хотя и с зачтённым результатом.

Совещалась экзаменационная комиссия недолго и её решение неожиданностью не стало — зауряд-чиновника Елисеева произвели в коллежские регистраторы, [5] и пусть соответствующий приказ по дворцовой комендатуре ещё только воспоследует, эполеты к мундиру и новые петлицы к сюртуку тёзка прямо тут же из рук его превосходительства и получил, вместе с поздравлениями и пожеланиями новых успехов на службе престолу и Отечеству.

И с кучей хлопот, пусть и приятных, в придачу. Если сюртук и шинель требовали только замены петлиц, то парадный мундир теперь либо надо шить заново, либо переделывать на имеющемся воротник и обшлага. Кроме того, теперь тёзке полагалась ещё тужурка с казённым пособием на её пошив, а также дозволялись китель и пальто, шить которые следовало исключительно за свой счёт. Но тёзка уже решил китель пошить, потому как тужурка в повседневной носке хотя и будет уж всяко удобнее сюртука, но летом китель разумной альтернативы не имеет, вопрос же с пошивом пальто дворянин Елисеев отложил до зимы. На таком фоне необходимость обзаведения новой шляпой к парадному мундиру, замены кокард на фуражках и ещё несколько мелких изменений в обмундировании смотрелись уже чем-то несущественным.

В эти хлопоты, повторюсь, приятные, тёзка окунулся со всей присущей своим цветущим годам энергией, и когда приказ о его производстве в должное время воспоследовал, присягу в первом своём классном чине [6] приносил уже обмундированным по-новому, как оно и положено. И завершением этого подзатянувшегося фестиваля стало очередное застолье — дворянину Елисееву опять пришлось раскошелиться на угощение Денневитца с Воронковым, на сей раз по поводу своего классного чина. Да, хорошо, что тёзка сейчас личность полузасекреченная, и проставлялся он всего для двоих человек. Разорение товарищу, конечно, так и так не грозило, но в нормальных условиях службы удар по его кошельку был бы куда сильнее.

…Последнюю дату в череде праздников мы с тёзкой отметили по-тихому, вспомнив тот поздний вечер, когда Богу, судьбе или даже не знаю, кому и чему ещё стало угодно подселить моё сознание в черепушку так кстати встретившегося мне полного моего тёзки из другого мира. Отметили год нашего симбиоза мы мало того, что по-тихому, так ещё и без особого усердия — каждый вспомнил тот вечер для себя, делиться воспоминаниями и тем более их обсуждать мы не стали, выпили пару неполных бокалов вина, да тёзка завалился на боковую. Я, кстати, тоже заснул быстро, почти сразу за ним. А уже с утра началась обычная служба — коллежскому регистратору Елисееву позвонил порученец Денневитца с вызовом в начальственный кабинет.

— Итак, господа, у нас наконец-то новость. Дмитрий Антонович прошу, — Денневитц приглашающе простёр руку в сторону сыщика.

— Вчера в половине восьмого пополудни был совершён звонок на квартиру, занимаемую госпожой Волосовой, помощницей Эммы Витольдовны Кошельной, — ага, стало быть, вечером пьём с тёзкой пиво. — Звонили с таксофона в здании Курско-Нижегородского вокзала, [7] вот дословная запись разговора, — Воронков взял со стола лист бумаги и принялся зачитывать: — «Добрый вечер, я говорю с Юлией Дмитриевной? — Добрый вечер, да. — Это Аркадий Семёнович. Ваша кузина просила вам передать, что она беспокоится за здоровье дядюшки, просит её извещать. — Спасибо, Аркадий Семёнович, я поняла. Буду её извещать. — До свидания, Юлия Дмитриевна. — До свидания, Аркадий Семёнович».

М-да, беседа, конечно, охренеть какая содержательная… Но, кажется, помощнице Эммы велели возобновить оповещение о заходах тёзки в институт, и она принятие этого приказа подтвердила. Оправился, стало быть, Яковлев после ранения… Или нашёл очередного исполнителя.

— Звонившего, к сожалению, отследить не удалось, — продолжал Воронков. — Вокзал, перед отбытием ночных поездов народу много. Опрос, проведённый на вокзале полицией, тоже не дал какой-то ясности.

Да кто бы сомневался… Для того с вокзала и звонил этот «Аркадий Семёнович», да ещё, как я понял, в такой час, когда там полно отъезжающих, провожающих да встречающих. Классика жанра, однако.

— Кузина, как я выяснил, у Волосовой имеется, — Воронков в очередной раз показал свою добросовестность, — некая Яловицкая Ирина Васильевна, проживающая в Белгороде. Но вот общего дяди у них нет. И никакого Аркадия Семёновича среди выявленных родственников и знакомых обеих тоже нет.

Денневитц кивнул, принимая слова сыщика к сведению.

— Что же касается предотвращения нового покушения на Виктора Михайловича и поимки исполнителей оного, я предлагаю следующее, — Воронков сделал паузу, получил поощряющий кивок и принялся излагать…

[1] Совр. «Рот Фронт»

[2] Совр. «Бабаевский»

[3] 16 × 20 дюймов = 40,6 × 50,8 см

[4] В Российской Империи чин 6-го класса на гражданской службе, соответствует армейскому полковнику

[5] В Российской Империи чин 14-го класса на гражданской службе, соответствует армейскому прапорщику

[6] Для нас это необычно, но в Российской Империи офицеры и чиновники присягали каждый раз заново при производстве в следующий чин

[7] Ныне Курский вокзал