Диагноз: Выживание 2

Глава 3

Рюкзак у меня естественно отобрали, как и поясную сумку. И даже нож, который я таскал с собой, нашли и забрали. Вернуть никто ничего не обещал, потому что было в общем-то неясно, вернусь ли я вообще.

Скоро меня привели в кабинет Жирного. Он и таких условиях нормально устроился, пусть это и была раньше какая-то каморка без окон и с одной дверью. Ну отсутствие окон сейчас это, наверное, даже хорошо, потому что меньше шансов, что стекла осыплются или прилетит какая-нибудь ебань.

Ну и учитывать стоит, что человеку уровня хозяина стоит опасаться покушений. А людей со снайперской подготовкой в городе много. И некоторые из них могут сами захотеть его смерти, а другим за нее просто заплатят. Все просто.

Но обставлен кабинет был неплохо, я бы даже сказал, что с показной роскошью. Не удивлюсь, если толстяк своих людей специально отправлял ограбить какой-нибудь мебельный магазин.

Посреди кабинета стоял монструозных размеров стол, причем по нему было видно, что сделан он из массива дерева. Такое же огромное и наверняка дорогое кресло типа «босс». На стенах — картины какие-то, книжные полки вокруг, хотя по Жирному не скажешь, что он не то что любитель книг, а хотя бы то, что просто умеет читать.

Блядь, да он даже обои поклеил, тяжелые такие, виниловые, зеленые с золотистыми уборами. Разве что паркет не постелил.

И самое интересное — на столе стоял ноутбук. Рабочий ноутбук, судя по тому, что вентиляторы едва слышно гудели. Вот это по нынешним временам редкость редкая. Особенно если он подключен к спутниковому интернету. К пиндосскому «Старлинку» или нашему аналогу — «Глобо».

Да, это тебе не по ламповой радиоле сербские военные песни слушать, с шипением и практически без басов. Сразу видно, что человек серьезными делами занимается.

На то в общем-то и нацелена обстановка: подавить показной роскошью, показать, что перед хозяином кабинета ты — всего лишь букашка. Но я постарался не стушеваться. Может быть, я и муравей, но у меня есть жвалы, блядь. И я могу вцепиться в яйца кому угодно.

— Как зовут? — посмотрел на меня хозяин кабинета, который развалился в кресле.

— Рамиль, — решил я не врать. Все равно ведь охраннику уже представился настоящим именем.

— Присядь, — хрипло проговорил он, кивнув на кресло напротив.

Их там два было, с низкой посадкой, гораздо более скромные. Между ними — круглый столик такой. Я бы предпочел не садиться, потому что быстро отреагировать на что-то не получится. Во-первых, сидение расслабляет, во-вторых, с него быстро не вскочишь.

Хотя, если он на меня вдруг бросится, то все равно голыми руками задушит. Они у него вон какие, бицепсы размером с мою голову, пиджак красный аж топорщится во все стороны.

Кого-то он мне напоминает, кстати говоря… Но вспомнить не могу. Что-то из совсем уж забытых времен.

— Откуда? — спросил он.

— С Родины, — ответил я и зачем-то все-таки решил пояснить, а то двусмысленно звучит. — Из поселка.

— Да я понял, — ответил он. — И товарищи твои?

— Да, — сказал я и добавил. — На аллее Плисецкой живем. Но решили в эту сторону двигать, неспокойно там стало.

— Так там вроде народа почти нет… — заметил он. — И по магазинам есть чем поживиться.

— ДРГ чухонские заебали, — ответил я. — Тут история была недавно со снайпером… Неприятно. Здесь спокойнее должно быть, если устроиться получится.

Кстати, история реально была, но не недавно, а полгода назад, зимой. Когда я пошел обыскать один подвальный хозяйственный магазинчик на предмет полезного — хотели с моей старой группой самогонный аппарат построить. И в итоге просидел там почти сутки, чуть не сдохнув от жажды, потому что меня выцепил снайпер и в буквальном смысле не давал высунуться.

Правда, история эта мне жизнь спасла в итоге.

— Не уверен, — прокомментировал мои слова Жирный.

Что он имел в виду? Что спокойнее будет или что устроиться получит? Его не поймешь.

— А что за груз у вас? — спросил здоровяк. — Маратик говорил, ты хвастался, что препараты. Обычно с таким к Инне идут, она берет, меняется. Но ему ты сказал, что такой груз левому человеку не продашь.

— Это не просто препараты, — я покачал головой. — Нет, то, что по аптекам набрать можно, у нас есть, мы выпотрошили несколько. И из того ты ничего не возьмешь, сам понимаю — там сердечные, противозачаточные…

— Охуенный товар сейчас, надо сказать, — проговорил он с плохо скрываемым сарказмом в голосе. Перебил меня, значит.

— Зря ты так, — я улыбнулся. — Ебаться люди не перестали, шалманы опять же есть. А беременеть сейчас чревато. Так что, думаю, и у Инны этот товар идет нормально. Но там не то.

— А что?

— С гуманитарки груз, — ответил я. — Антибиотики. Хирургические наборы. Я знаю, что с медициной сейчас хреново, я сам — врач. И знаю, сколько это будет стоить. Вот и хотел пойти к тебе, чтобы ты дал настоящую цену.

Жирный уставился на меня тяжелым взглядом, я же посмотрел в ответ, стараясь, чтобы взгляд не выдал моего волнения. А мне страшно было, просто пиздец как. Потому что я знал, что он сейчас может отдать приказ, и меня просто выведут на тот же помост, только вместо руки отрубят башку. Или где-нибудь пустят пулю в голову. Ну и совсем интересные варианты есть — удавят по-тихому.

Короче, жизнь моя сейчас не стоит вообще ничего. Дешевле грязи под ногтями.

Взгляд никто из нас не отвел. Тогда он поднялся, сделал несколько шагов в мою сторону. Специально, чтобы быть выше. Чтобы занять доминирующую позицию. Мне же осталось только откинуться на стуле и вытянуть ноги. Подать невербальный знак, что я расслаблен и полностью контролирую разговор.

— Опасный груз, — сказал он. — Очень. Кому попало с ним шляться точно нельзя.

— Ну, поэтому я к тебе и пришел, — ответил я. — Потому что ты — не кто попало. Ты знаешь, кому это продать можно.

— Например? — спросил я.

— Тем, кому этот груз и предназначался. Военным.

Он нахмурился. Посмотрел на меня внимательнее, после чего переспросил:

— А с чего ты взял, что я с военными дела веду?

— Да потому что у тебя госпиталь через дорогу, — я даже махнул рукой, хотя понятия не имел, в ту сторону показывал или нет. Потому что ориентацию в пространстве потерял, пока меня по лестницам, да коридорам водили. — Они тебя просто так терпят что ли? У тебя здесь столько всего, что военным пригодиться может. Если бы договоренностей не было, то давно пришел бы отряд «Волков» и вырезал всех.

Он молчал, только продолжал сурово смотреть на меня.

— Ну и вообще, бля, у меня ж глаза есть, — продолжил я. — Я видел, кто подошел, и к кому ты навстречу вышел. Либо вояки, либо «операшки». Одно из двух.

— И ты думаешь, что они у меня груз купят? — спросил он.

— Купят, конечно, если правильную цену назначишь, — ответил я. — Как будто ты им не продаешь ничего. Да и вообще…

— А почему мне тогда просто не ебнуть тебя и твоих дружков? — спросил Жирный. — Не забрать груз, и не отдать его воякам в качестве жеста доброй воли? Или выдать вас головами. Мол, вот, расхитители социалистической собственности.

Нет, он точно книги читает. Или по крайней мере, смотрел кино. Много и старое. И он тут же подтвердил мою мысль:

— Суд, конечно, уже не самый гуманный и справедливый, но вам-то без разницы.

— А толку с того? — спросил я. — Тебе же надо показать, что не только давать хочешь военным, но и брать у них. И брать дешево, а давать дорого. В этом же смысл торговли. Разве не так Рокфеллер разбогател: покупал подешевле и продавал подороже?

— Мозги мне не пудри, сопляк! — заорал он, резко меняясь в лице, и как-то краснея даже. А вот это уже из другого советского кино, а точнее мультика. Сеньор Помидор. Под свет пиджака.

— Остынь, блядь, — ответил я ему, поднимаясь на ноги. Все-таки не выдержал и дал слабину — Если ты думаешь, что мы весь груз принесли, то я не знаю, что у тебя в голове. Часть с нами, остальное — в надежном месте. Можешь нас ебнуть, конечно, прямо сейчас, да только тогда упустишь столько, что…

Жирный несколько секунд молчал. Было только дыхание слышно, тяжелое, сиплое, и будто даже пол под ним слегка дрожал. От злости. Потом он вдруг улыбнулся. Не добродушно, конечно. Так, как улыбается человек, у которого ты в кулаке, и который решает раздавать тебя или нет.

— Умный ты, сука, — наконец сказал он, глядя куда-то сквозь меня. — Слишком умный для своих лет. Таких, знаешь ли, никто не любит.

— Да мне в хуй не уперлось, чтобы любили, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы ты заработал. И я вместе с тобой.

Он хмыкнул, сел обратно в кресло, медленно, я даже услышал, как пружины скрипнули. Секунды тянулись липко, как повидло внутри печенья, которого я не ел уже год. Я видел, как он смотрит, оценивает, просчитывает. Наверное думает, не шпион ли я.

Про Секу он, скорее всего, даже не подумал. А вот о том, что это может быть закидуха от его партнеров в камуфляже — вполне себе.

— Бля, только не пизди, что ты меня не боишься.— Конечно боюсь, — хмыкнул я. — Только дурак бы не боялся, с сам говоришь, что я умный. Но я всё равно пришёл. Потому что знаю, сколько стоит то, что у меня есть.— И сколько же это стоит?

— Столько же, сколько место под солнцем, — ответил я. — Это ж не просто бабки, это возможность устроиться так, чтобы дожить до момента, когда блядская война закончится. Думаешь, я не вижу, зачем ты все это делаешь? Рынок, бизнес и все остальное.

— Ну и зачем? — спросил он.

— Хочешь дожить до конца войны и подняться, — пожал я плечами. — Это возможность для сильных и ушлых. Меня сильным не назвать, конечно, я даже не дрался никогда, а вот в ушлые записаться пока не поздно.

— А теперь я думаю, что ты либо охуенно храбрый, либо охуенно тупой, — ответил он.

— Блядь, да ты определись уже, — ответил я.

— Вот и пытаюсь определиться, что с тобой делать.

— Да хули тут делать, — я усмехнулся. — Груз возьми по настоящей цене. И будем дальше работать. Сам же говоришь, Родина — поле непаханное. Там много чего есть из того, что пригодиться может. Тебе или твоим партнерам.

Он вдохнул, выдохнул и сказал:

— Все-таки умный. Добазарились. Возьму товар по настоящей цене, плачу наличными.

— Так что, партнеры? — решил я совсем обнаглеть.

— Не дорос ты еще партнером меня называть, — он усмехнулся. — Но считай, что ты мне нужен.

И все это развеялось, даже дышать стало легче. Я едва удержался от того, чтобы не откашляться. Тяжелый же человек, в прямом и переносном смысле.

— Бля, а как меня тебя звать? — спросил я, наконец, раз ситуация разрешилась. — Я к тебе так и не обратился ни разу.

— Ха-ха-ха! — Жирный расхохотался в голос, хлопнул себя по колену ладонью. — Что, стремно меня Жирным называть? Да так и зови, ебаный в рот.

— А, ладно, — мне осталось пожать плечами. Ну нравится ему, что его так погоняют, хули тут сделаешь.

Он потянулся, открыл ящик стола и вытащил из него деревянную шкатулку. Поставил ее на стол, открыл, и я понял, что это хьюмидор. Он вытащил из нее сигару, гильотину для нее, и одним движением отрубил конец. Резко, очень. Специально, ожидая эффекта, который произведет на меня резкий звук.

Нет, теперь я уверен, что книги ему не просто так. И это очень умный человек, несмотря на такую внешность. Настоящий психолог.

— Сигару будешь? — спросил он. — Раз уж надо обсудить детали сделки?

— Давай, — кивнул я.

Такого я не курил очень давно, наверное уже несколько лет. Такого богатства сейчас не найти. Я поднялся, сделал несколько шагов к столу, а он уже обрубил второй конец и протянул мне ароматную и толстую круто набитую сигару.

Стоит помнить о том, что иногда сигара — это просто сигара. А иногда — большой и толстый хуй.

Следом он катнул по столу коробок спичек. Как прикуривать их я тоже знал, как и например то, что нельзя делать это от бензиновой зажигалки.

Зажег спичку, поднес, пыхнул несколько раз, пока кончик не загорелся. После этого набрал полный рот ароматного дыма и выпустил его в потолок. Сейчас я был выше Жирного, но доминирующую позицию занять все равно не получалось. Он тем временем приготовил сигару для себя и тоже прикурил.

Поверил он мне, что я такой удачливый искатель приключений? Хрен знает. Но скорее всего пробивать будет, причем, по всем каналам. Кто-то вспомнит, что я с командой Бека приходил? Ну, может быть, и так.

Но скорее всего нет. Тут людей куча, и на нас не смотрят практически. Только Инна может вспомнить, но я к ней подходил-то один фактически, спутник мой в стороне стоял и молчал. Остальные…

Ладно, идем ва-банк.

Эх, Сека, знал бы ты, во что я ради тебя вписываюсь.

— А что за история со снайпером-то? — спросил он вдруг. — Они мне, знаешь, тоже крови попили. Только не чухонские, а наши, пока договорить не удалось. Сам ведь видишь, сижу здесь, без окон, без дверей, полна горница меня.

Расскажу, почему нет. Проявлю доверие.

— Это не недавно было, — ответил я и уселся обратно в кресло. — Зимой еще. Сутки просидел в подвале одном, пока меня пасли с высотки. Причем, такое ощущение, что специально на меня сидели. Нет, он еще нескольких привалил, я потом видел. И только тогда домой вернулся. И, знаешь, это меня спасло.

— В смысле? — не понял он.

— В прямом, — ответил я. — Я тогда с большой компанией жил, там мужики были, бабы, даже пара стариков и детей. А в январе помнишь, может, мороз ебанул под тридцатку? Вот они все в одной комнате заперлись, очаг разожгли. Да и угорели нахуй. Если бы я там был, то так же кончил бы.

Меня передернуло от воспоминаний. Когда вернулся домой, а там только трупы лежат.

Я ведь даже не взял ничего оттуда, так и ушел. Просто сбежать захотелось, как можно дальше от тех мест оказаться. Чуть не замерз тогда нахуй.

А когда вернулся, уже все растащили. Даже бочку, которую вместо очага использовали, унесли. Вот такая вот хуйня.

Я набрал в рот еще дыма, прополоскал, выпустил в потолок и откинулся на кресле.

— Пиздец, — выдохнул он.

— Да, пиздец, — согласился я. — Мне это до сих пор снится временами. И такое, думаю, у каждого было.

— Согласен, — кивнул он, хотя особого сочувствия в его голосе не было. — У нас тут тоже все не с первого дня возникло. А сейчас живем. Нормально.

Вербует? Увидел потенциально полезного человека? Черт его знает. Но мне тут не нравится. Особенно то, что они рабами решили торговать. Сека в этом плане мне гораздо более симпатичен. Он пусть и держит рабов, но по крайней мере не сбывает с рук, как скот.

И даже заморочился, чтобы вылечить их от чесотки. Хотя он это скорее для их собственной безопасности сделал.

— Да вы как сыр в масле, — решил я польстить.

— Ой не скажи, бля, — он покачал головой.

Ладно, хватит, что-то расселся я тут. А меня мои парни ждут. И они не в курсе, что меня сперва чуть на ножи не поставили, а потом я договорился о сделке. Да, можно сказать, что совершил лучшую сделку в истории международной торговли. Прямо как один президент США.

— Так что с товаром? — решил я перевести разговор на другую тему. — Товар — деньги, деньги — товар. Когда менять будем? Нам еще за гостиницу платить, мы думали остаться тут на какое-то время.

— Да, пожалуй, прямо сейчас и пойдем, — сказал он, поднимаясь. — Сейчас за человеком зайдем, который все это оценивать будет.

Меня передернуло. Оставалось надеяться, что это не та мерзкая армянка. Тем более, что она меня узнает. Ладно, раз уж играем с крупными ставками, то делать больше нечего.

— И своим скажи, чтобы мой рюкзак и сумку вернули, — сказал я. — Там тоже есть что загнать, но уже этой Инне твоей.

— Вернут, — Жирный усмехнулся. — У нас все по-честному.