Диагноз: Выживание 2

Глава 13

Тем не менее, тем же днем мы никуда не двинули. Ну а куда, утро уже почти наступило, и в окрестностях могут вояки появиться. И они будут далеко не такими радушными, как те, с которыми мы встретились в Крестах.

Так что, забрав деньги, я отправился в местный банк, где забрал все деньги. Получилось около полутора миллионов, чуть больше. Но эти деньги надо будет отдать Секе, это бабки за груз, плюс те, что он мне дал в дорогу. Но кое-что из этото и мое личное. Делиться или нет — Сека потом решит сам, давать мне что-нибудь или нет.

А потом двинул в наш номер гостиницы. Что там говорил Жирный: два дня есть на то, чтобы Сека решил, будет помогать или нет. Как раз сегодня ночью придем, ночью поговорим, а на следующую ночь вернемся уже группой.

Ну либо не пойдем, если наш главарь решит, что участвовать в этом не хочет.

Мысли бродили в голове… Разные. В первую очередь то, как Сека воспримет, если я скажу ему, что меня завербовали. Ну, наверное, просто подать правильно надо. Подам с юмором, пожалуй, мол, так и вот так. Главное — не становиться в позицию виноватой шлюхи.

Как говорится, ты виноват, если начинаешь виниться. А вот если расскажешь все нормально, то можно будет и договориться о том, что с этим делать. Ничего, решим, придумаем.

А сейчас же я отправился вниз и нашел там только двоих своих спутников — Лехи не было. Ушел расторговаться, продать свои товары и поднять денег. Раньше, я так понял, он больше натуральным обменом занимался, а сейчас вот бабки понадобились.

— Ну что, парни, — сказал я, открывая рюкзак. — Приподнялись немного. Лям двести нам выделили. Делим на троих по-справедливости. Мне миллион, вам по сто.

— Чего? — тут же приподнялся Игорек.

— Да шучу я, — ответил я, усмехнувшись. — Каждому по четыреста тысяч. поровну. Вместе же ходили, и вместе жизнью рисковали. Сейчас и посчитаемся, пока Леха не пришел.

Я вытащил из рюкзака пачки денег. Получалось нормально — одна пачка пятитысячных и еще семь по тысяче. Плюс добавлю из тех, что за товар, и нормально получится поделиться, не придется дербанить.

Передал деньги парням. Жора сразу же сунул их в рюкзак, а вот Игорек принялся перебирать между руками. И я его понимаю — по довоенным меркам это четыре-пять обычных псковских зарплат. Что сам по себе уже неслабо.

— Значит, Жирный расплатился, — сказал Жора. — А не говорил он, чего там в этом грузе?

— Нет, не говорил он, — я покачал головой, потому что не для его ушей эта информация. Только главарь об этом знать должен.

Вот так вот, темню, уже сам решаю, кому что говорить, а кому нет. Хотя… Хочешь жить — умей вертеться, как говорится. Ну, делать тут больше нечего, какие еще варианты у меня есть.

— Но сегодня ночью мы возвращаемся в школу, — сказал я. — Все, что надо было, выяснили.

— А что именно? — тут же поднял голову Игорек.

Поднял пачку к носу, вдохнул. А они действительно вкусно пахнут, эти бабки. Что тут еще скажешь. Это один из самых приятных запахов на свете, пусть и говорят, что деньги не пахнут. Когда они новые и только из банка.

Я понюхал одну из пачек, которые были у меня в руках, улыбнулся.

— Да не было у него планов по поводу нас, — ответил я. — Случайная стычка произошла. Бывает.

— Это он сам тебе сказал? — мрачно спросил Игорь.

— Нет, — ответил я. — Я же шлялся, спрашивал, с его людьми бухал. Вот они и рассказали. Нормально все.

— Значит, война отменяется, — сказал Жора.

Я убрал деньги, спрятал их в рюкзак, сам отложил в сторону и уселся на матрас, согнул колени, сложив локти на колени.

— Похоже, что так — ответил я, хотя думал совсем о другом. — Но, пацаны, не расслабляемся, бля.

— В смысле? — не понял мой спутник.

— А то, что у нас на руках без малого три миллиона. Куш солидный, даже по нынешним ценам. И нас вполне могут на обратной дороге принять. Потому что видели, как я в банк ходил, и как от Жирного выходил. Понятное дело, что бабки я в рюкзак сложил, но дважды два люди сложить смогут.

— Ладно, — сказал Жора. — Ты прав.

— Это даже не люди Жирного могут быть, а просто бродяги. Так что палим по сторонам. Но здесь… Тут мы, пожалуй, в безопасности, спать можем спокойно. Я думаю, никто не вломится, да и запремся изнутри.

— Я насчет Лехи сомневаюсь, — сказал вдруг Игорек. — На хрена ты его с нами потащил? Пусть сам бы выбирался.

— Есть у меня мысли насчет этого Лехи, — ответил я.

Хотя они до конца еще не сформировались. Но идеи были. Присмотреть за ним надо бы.

— Он знает слишком много, — сказал я. — Лучше его не выпускать. А если оставим…

— Вот он как раз и может с кем-то договориться, чтобы нас приняли, — проговорил Жора. — Даже если с нами пойдет.

— Посмотрим, — сказал я. — Будем начеку — ничего с нами не случится. Не ссыте.

Да, именно так. Если мы будем контролировать ситуацию, то никого из нас не возьмут.

А вот завалить его никто не предложил, и это радовало на самом деле. Хотя тот же Адик или Бык наверняка сделали бы предложение решить проблему самым простым путем.

— Короче, посмотрим, — решил я. — Если пойдет с нами, то хорошо. Если предложит остаться — хрен с ним. Маршрута нашего они не знают, а мы пойдем кружным путем, если что. Все нормально будет, не волнуйтесь.

Дверь открылась, и в помещение вошел челнок, как будто бы знал, что мы его тут обсуждаем. Игорек по-быстрому запихал деньги в сумку, но парень никак не отреагировал на это.

— Ну и цены здесь, конечно, — проговорил Леха, опустив рюкзак на землю. Было видно, что он изрядно полегчал. — Когда по домам ходишь, можно выгоднее распродаться.

— Ну так, — я усмехнулся. — Там все сложнее. Ты ведь жизнью рискуешь, идешь хрен знает куда, под снайперов подставляешься, и рискуешь гопникам попасться. Так что цены назначаешь сам. Но в целом доволен?

— Жизнь дороже, — ответил он, достал рюкзак и вытащил из него бутылку. — Вот, пацаны, проставиться хочу за то, что спасли.

— Да ты и так отличился, — мне стало как-то неловко. — Ты ведь нас провел. Кто знает, на кого мы еще наткнулись бы, если сами шли.

— Да все равно, давайте выпьем, — сказал челнок. — Зря брал что ли. Дорого ведь отдал.

— А давайте, — вдруг сказал Жора. Он наоборот, после того, как мы вернулись, явно расслабился. А еще сильнее, после того, как я вернулся от Жирного.

А уж бабки тем более. Последняя моя ремарка по поводу того, что Леха пойдет с нами, его, конечно, напрягла, до то то, что нас по дороге могут попытаться перехватить, тоже. Но он, похоже, предпочитал жить одним днем, вот и не парился особо.

Леха тем временем выдернул пробку из бутылки, дыхнул, сделал глоток, после чего зажал рот тыльной стороной ладонью. Не в том плане, что блевать потянуло, а в том, что к крепкому алкоголю непривычен. После чего протянул бутылку мне.

Я взял, поболтал, посмотрел на этикетку. Дагестанский коньяк, самый обычный. Меня, кстати говоря, это всегда удивляло: они, вроде бы, мусульмане, не пьют, но при этом коньяк у них вполне себе делают. Или запрет на алкоголь только на вино у них распространяется, а не на водку и коньяки? Не знаю.

Приложился, сделал пару больших глотков. Коньяки… Я в них не разбираюсь, потому что не люблю, больше уважаю пиво или виски. Так что делю на два вида: когда пить приятно, и когда неприятно. Вот этот мне вроде бы понравился.

— Ну что, — сказал я, протянув бутылку Жоре.

Парни пересели поближе, так что мы образовали что-то вроде круга. Точнее четырехугольника, так как нас было всего четверо. Но пусть будет круг, так звучит благозвучнее.

— Ну что, Лех, — сказал я. — Чем дальше думаешь заняться?

— Да что тут думать, — он хмыкнул. — Тем же самым, что и там. Буду по домам ходить, менять одно на другое, на хлеб себе зарабатывать.

Жора тоже выпил, протянул Игорьку, внимательно посмотрел на меня. Выразительно так глянул, я бы сказал. Как будто ждал, что я сейчас начну парня грузить.

А ведь загрузить его вполне правильным будет.

— Тут так просто не получится, Лех, — сказал я. — Это у вас там прошмыгнуть можно, и вообще территория дикая. А у нас здесь порядок. Район, где дома, принадлежит авторитету одному, Секе. И он очень не любит, когда кто-то мимо него дела делает.

Я хмыкнул. Ну да, по себе знаю, что не любит. Они же меня чуть не убили. Не был бы врачом, так совсем беда была.

— Ну, я понимаю, — кивнул Леха. — Попытаюсь договориться с ним. Лучше ему долю платить, чем вот так вот кто попало будет меня на улице гопать. Я же так понимаю, ему платишь не так просто? Ты платишь, а он — порядок обеспечивает? Правда, Рамиль?

Надо же какой понятливый.

Бутылка тем временем вернулась к нему, а я решил понаблюдать за ним: пьет, или просто притворяется. Если наравне со всеми употребляет, значит, бояться нечего.

Да, сделал два глотка, причем достаточно больших, передал мне бутылку.

— Можно просто Рама, — ответил я. — Но вообще ты прав. Ты платишь, а он — порядок. И тебе повезло, что мы идем именно к нему, дело у нас.

— Жирный послал? — тут же спросил он. — Как к военным?

— Не важно, — ответил я. — Но я с ним знаком. И могу тебя с ним познакомить. Договоритесь о доле сами уже, и тогда никто тебя у него на районе не тронет. А если попытается — можешь ему сказать, и он тогда поможет.

Ну да, действительно поможет, если не слишком поздно будет. Потому что тем же почтарям мы помогли, и с малолетками, которые их посланцев грабили, разобрались. Возможно даже, что слишком жестко.

— Тогда я с вами пойду, — пожал он плечами. — Только тогда бухать не стоит. Давайте еще немного и…

— Мы только к вечеру пойдем, — ответил я. — Так что пьем спокойно. Время есть еще.

— А, — сказал он. — Тогда ладно. Я тогда еще закуплюсь, чем получится. Кстати, вы тут знаете кого, с кем поторговать можно?

— Знаю, — неожиданно для самого себя сказал я. — На почте парни сидят, самокрутки делают и продают. Махорку выращивают, табак. Вот и подумай, что им пригодиться может: удобрения или добавки какие, бумага, гильзы. Отнесешь туда, обменяешь на готовые сиги. Товар легкий, берут охотно, с ним сможешь прошвырнуться по окрестностям и обменяться.

— А у тебя голова варит, — кивнул он. — Ладно, так и сделаю. А что можешь рассказать еще про местность?

— Лех, я ее плохо знаю, — пожал я плечами. — Но на юг, за парк вырубленный, не суйся. Там военная часть, бункеры и вообще. Ближе к берегу там тоже беззаконие, несколько мелких банд. Здесь все жирный держит. На северо-западе, в сторону фронта — поселок, Родина. Там людей почти нет, а осталось много чего. Если чего добыть захочешь…

— Не мой профиль, — он покачал головой. — Я больше по коммерческим операциям.

Так и сказал. Как будто не с рюкзаком по домам ходил, а имел как минимум инвестиционный пакет миллиона на три, плюс еще в крипте из тридцати альткоинов, и работал на Уолл-Стрит. И кушал сникерсы.

— Ну, дело твое, — я пожал плечами.

— Главное — логово себе найти, — сказал Леха. — Чтобы можно было хотя бы на первое время остаться. А уже потом буду думать.

— На новоселье хоть пригласи, — усмехнулся Жора.

— Это посмотрим, — протянул челнок так, будто действительно задумывался о такой возможности.

Ну вот я по сути загрузил барыгу-коммерсанта. Теперь он будет знать, к кому идти, к кому становиться под крышу. Но, кстати, это лучше, чем на свой страх и риск шариться. Или уж тем более беспредельщикам каким-то попасться. Они, конечно, на районе, бывает, появляются, приходят из других мест, но как-то очень быстро кончаются.

Нет, если конечно, придет банда гопников в тридцать рыл, да все с «калашами», то закончится это большой кровью. Да только вероятность такого события весьма мала. Почему? Да потому что авторитет.

А Сека, как ни крути, авторитет. Это доказал это своими жесткими действиями. Он подмял под себя район, и я так понял, держит его с самого начала войны.

— А вообще, парни, я думаю, заживу теперь… — проговорил Леха, снова забирая бутылку. Сделал глоток, протер губы тыльной стороной ладони, приложился еще раз. — Если все так, как ты говоришь, и можно не бояться по улице ходить. А уж тем более базар рядом. Понадобилось — пришел, расторговался. И все заебись.

Он передал бутылку мне. Я отпил, но промолчал, прокомментировать мне тут было нечего. А вот Жора сказал:

— Главное — это что. Это чтобы порядок был. В этом ты прав, — он забрал бутылку у меня из рук, и проговорил. — Выпьем за порядок, пацаны.

Сделал несколько больших глотков. Всех начинало уже развозить, в том числе и меня. Все-таки коньяк, да еще и на голодный желудок. Но вроде хороший, значит плохо быть не должно.

Это мы посмотрим, конечно, это мы еще посмотрим. Узнаем через несколько часов, тем более, что я собирался лечь и поспать, как и, подозреваю, все остальные.

Мы по очереди выпили за предложенный тост. Бутылка уже практически опустиела.

— Ты мне вот что скажи, — проговорил Леха, повернувшись в мою сторону. — На кого ты на самом деле работаешь-то? Я же понимаю, что все рассказы про Родину — хуйня полная. На Секу этого или все-таки на Жирного?

Мы переглянулись. Какая разница, все равно же правду узнает. Да и наша принадлежность — это секрет Полишинеля. Жирный в курсе, значит, и все остальные тем более. Так что проще сказать, раз вскроется рано или поздно.

— На Секу мы работаем, — проговорил я. — А для Жирного небольшую халтуру выполнили. так сказать, для развития связей между нашими организациями.

— Надо же как сказал, «организация», — усмехнулся Игорек, который уже успел опьянеть. — Как будто мы не кучка бандитов, а настоящая мафия.

— А чего ты хотел, — я улыбнулся. — Исторический пример. Надо тянуться. Если уж славные парни такого добились, то и мы далеко уйдем. К тому же за нами агенты ФБР, или кто там не гоняются.

Бутылка снова досталась мне. Я отпил, и неожиданно для себя зевнул, широко так. Как бы пасть не порвать в самом деле. Нет, ложиться пора, ложиться.

— А он меня к себе не примет? — спросил вдруг челнок.

И я напрягся. О таких вещах я говорить уже не мог. Одно дело — под крышу взять, объявить своим человеком, чтобы всякая шелупонь не залупалась. А совсем другое дело — принять в банду.

— Как договоритесь, — ответил я и повторил. — Но я бы на твоем месте не стал.

— Почему это? — спросил Леха.

— А зачем тебе? — вопросом на вопрос ответил я.

Как по мне, так это все объясняло. Но челнок не успокоился и тут же потребовал:

— Разверни мысль.

— Ну вот ты вольный человек. Сегодня здесь — завтра там. Но если в чью-то компанию войдешь, то придется тебе делать, что говорят. А оно может не понравиться. Одно дело — между домами ходить с рюкзаком. А другое — когда тебе в руки сунут автомат, и скажут стрелять в кого-то.

Сказал и загрустил. Меня убивать никого не заставляли. Повернулся, и увидел, что мои спутники уже спят, прямо где сидели, у себя на матрасах. Все, не удержались, вырубились. Игорек так вообще уже клубочком свернулся, ладонь под руку положил. Жора просто разлегся. Руки раскинул.

Леха проследил мой взгляд и пьяно улыбнулся.

— А тебе, похоже, приходилось так делать? — спросил у меня челнок. — Уже вкладывали ствол в руки и заставляли стрелять?

— Неа, — я помотал головой. — Тех, кого убил, убил по собственной инициативе.

Если можно сказать, случайно. Утешать себя только этим остается, да вот только оно закономерно на самом деле.

— Хотя близко к этому было, — сказал я, вспомнив, как нам чуть не пришлось стрелять по местным, которые добрались до контейнера с гуманитаркой первыми.

— Давай по последней? — предложил Леха, показав мне, что в бутылке осталось примерно два глотка.

— Давай, — согласился я.

Он отпил, передал мне, я тоже глотнул. Поставил пустую бутылку на пол, переполз на матрас, улегся, закрыл глаза.

Мысли путались, убегали от меня. Как говорится: «умные мысли преследовали его, но он был быстрее». Вот и у меня так. В итоге я и отрубился.