Илен Палахар, дознаватель

Первейшая задача следователя — создать такие условия и предпосылки, чтобы пострадавшая, так сказать, сторона, иными словами клиент, пошире раскрыл рот и начал, наконец, говорить. Обо всем, что ранее скрывал и не решался выложить, что по каким-либо причинам позабыл, обо всем, что мало-мальски связано с его делом, или не связано вовсе, но теперь, почему-то пришло на ум. Короче, задача следователя — открыть шлюзы. чтобы информация лилась, низвергалась и фонтанировала.

Господин Улендир Треверр фонтанировал. Отнюдь не благодаря моим скромным усилиям. Плотину просто прорвало. Страх. Ужас в чистом виде. Спасение настолько случайное, что не принесло никому никакого облегчения. Со мною разговаривал труп, в котором по нелепой ошибке задержалась отлетевшая было душа.

О гиротах вообще и о Эдоваргонах в частности. О десятке других семей и об отдельных представителях, которым господа Треверры или собственно сам господин Улендир перебежали дорогу. О гиротах Итарнагонских, о гиротах из Талорилы и даже о гиротах из Ронгтана. О гиротах из окрестностей Треверргара, о гиротах из Генета, о гиротах из Катандераны. О гиротах, как о проклятии Божием. О гиротах, приспешниках дьявола. И опять о Эдоваргонах.

Я сидел, сложа руки. Я даже не смотрел в сторону несчастного, чтобы не сдвинуть ненароком какой-нибудь камешек и не перекрыть хлещущий поток. За спиной его, вне поля зрения, пристроился мой секретарь и строчил сумасшедшей скорописью. Потом разберемся, что за мусор вынесло половодьем. Сейчас мое дело просто слушать. Не перебивая, не уточняя.

Впрочем, господин Улендир меня уже не видел. Он не говорил, он кричал в пространство, захлебывался страхом, молил о спасении… кого? Единого, должно быть. Вообще, это скорее походило на исповедь, и не столичный дознаватель должен был принимать ее, а здешний маленький капеллан.

Что, что? Старик Мельхиор? В каждой бочке затычка он у вас, господа Треверры. Нечего на зеркало пенять… Мельхиор накрепко зажал вас всех в кулаке, и до сегодняшнего дня кулака не разжимает. Да, любезный, я принял это к сведению, не стоит повторять десять раз… Девяностолетний полупарализованный старик. Сила. Уважаю. Естественно, это он виноват, кто же еще? Как же ему слово поперек сказать, главе семьи, совершенно невозможно ему слово поперек сказать. Я все понял, давайте вернемся к гиротам…

Кстати, гироты. Да, да я знаю, они коварны и злопамятны, они невероятно свирепы, но подумайте, не слишком ли странным выглядит на этом фоне отсрочка мести на целую четверть века? Я всю жизнь провел бок о бок с этими ужасными людьми и знаю их обычаи. Так вот, такая задержка очень на них непохожа. "Неуспокоенные" не просто пустые слова. Вилланы не зря покинули деревню под стенами оскверненного замка. Не зря в округе воцарилось запустение. Души неотмщенных умерших не просто требуют крови обидчиков, они без этой крови неспособны покинуть место своей смерти. Буквально, всякий прогуливающийся по земле, где лежали мертвые тела, продолжает наступать им на головы. Каково наследнику крови сознавать, что по родным его и близким расхаживают толпы злодеев-погубителей? Да и просто чьи-то грязные ноги попирают любимое лицо? И так двадцать пять лет?

Не рассказывайте мне сказки. Что, что? Песню про убийство Эдаваргонов я уже слышал, но вот это что-то новенькое. Оказывается, был отпущен один из прислуги, то ли конюх, то ли повар… Кто-то вроде бы абсолютно посторонний. Вроде бы старик Мельхиор сжалился над жалким трясущимся крестьянином, внял мольбам и отпустил. Хм, странно. Странно по крайней мере трижды. Во первых — что делал абсолютно посторонний на сугубо семейном празднике вступления в стремя? Во вторых — покажите мне хоть одного гирота, который стал бы валяться в ногах и молить о пощаде. И здесь дело не в избытке храбрости, а в отношении с богами. Самоунижение есть потеря лица, а без лица боги тебя не примут, и судьба твоя будет подобна "неуспокоенным", только вот защитников такому "неуспокоенному" не найдется… А в третьих — и конюх, и повар, и ключник, и горничная, и нянька для детишек — все они как раз входят в круг ближних. Так-то, господин Улендир. Неужели ваш хваленый Мельхиор этого не знал?

Что-то здесь не так. Не так здесь что-то. Инг Имори показал, что убийц, вероятно, было двое. Один постарше, видимо, заказчик. Другой молодой, исполнитель. Ладно, пусть будет по вашему. Предположим, тот кто постарше, и есть отпущенный. Но отпустили-то не мальчишку, взрослого человека, чего же он ждал двадцать пять лет? Мускулы накачивал? Искал замену? Собирал деньги, чтобы заплатить наемному убийце?

Я бы согласился с этим, господа. Если бы прошло максимум лет пять. Да и пяти лет многовато. Но двадцать пять… Не рассказывайте, не рассказывайте мне сказок!

Кого-то не того вы отпустили, господа. Или… или отпустили действительно безобидного труса, но кто-то — кто-то, господа, ваш враг, господа, и, похоже, совсем не гирот — этот кто-то использовал сей факт в своей игре против вас. Спрятался за спину наследника крови. Совершает преступления его, так сказать, руками.

Хитро. Ничего не скажешь, хитро. Наследник крови на поверхности лежит (но не совсем на поверхности, не правда ли?). А гирот, которого отпустили, запрятан как раз на ту глубину, которая должна удовлетворить дотошного следователя. Умно, хитро. Только Илен Палахар старый тертый калач. Илен Палахар не однажды имел дело с гиротами. Факты фактами, а есть еще такая штука — интуиция. И она говорит — это не наследник крови. Это, господа, почерк наследника Белого Дракона.

Ищите, где пахнет деньгами, господа. Деньгами и властью. Остальное — романтика.

Загрузка...