Демон прет на TV

Глава 8 Стрингер

Стрингер приехал не через час, а через три. Зато мамка успела взять новый отгул и прибежать с работы.

— Так вообще не делается, Люда! — причитала она, елозя мокрой тряпкой по подоконнику и тумбе. — Не прибрано, не сготовлено, у меня два дня в счёт отпуска уже! Про такие вещи заранее сообщают! Чтобы люди ждали! Тебя вымыть надо, голову помыть! Не успеем! — охнула матушка и чуть не заплакала. — Ничего не успеем! Стыдоба!

— Спокуха, — велел я надменно. — И имей в виду: если Гена дропнет куда-то, говорить стану, что ты меня поколачиваешь. А ты не спорь!

— Чего-о-о-о⁈ — пошатнулась мамка.

— Ты сколько раз там в минздрав писала? А я за три дня помощи добился! Добилась. Молчи в тряпочку и делай, что говорят.

Стрингер оказался поддатым свадебным оператором.

— Охренеть! — заценил он морду коня. — А я думаю: чё за пожар? В четыре ночи звонить стали, я только с мероприятия, ик, освободился. Выручайте, говорят, срочно, федеральный канал. Думал, развод на бабки, так они мне даже аванс кинули, прикинь? Мне только надо вам оставить вот тут расписку о получении, не проебите, ик, не потеряйте, пять раз напомнили. Етить, чё с твоими ногами⁈ Жесткач!

У стрингера Жоры в телефоне имелось трёхстраничное ТЗ видеосъёмки, пункты которого несколько озадачили наше трио.

— «Людмила с трудом добирается до туалета», — прочитал он.

Мы с матерью синхронно покосились на контейнер для студня в углу комнаты.

— «Людмила занимается любимым хобби, раскадровать», — продолжал стрингер.

Мы с матерью переглянулись, и она неуверенно подала мне пульт от телека.

— «Людмила смотрит в окно, открывает створки, дышит свежим воздухом, говорит, как давно не была во дворе».

— Если до окна переть, то это только когда Егор Фёдорович вечером будет дома, сосед наш. Только он запойный, — посетовала Людочкина родительница.

— Давайте с интервью начнём, — попросил стрингер, и от него повеяло волной вчерашней свадьбы. — Мать, дай рассолу… — взмолился Жора следом и принялся расчехлять камеру.

Приходится признать, что я мямлил на всех конкретных вопросах, особенно нехорошо получилось с отчеством, которое надо было назвать в самом начале с другими регалиями Людочки. Мать выставили из комнаты, помочь оказалось некому. Пришлось импровизировать.

Зато уж про Генку-шельмеца я целый роман сочинил. Даже чуть не сказал, что носил его ребёночка, но вовремя опомнился. К врачам всё-таки повезут. Там для правильного лечения правду говорить надо про приключения этого тела под солнцем, пришлось ограничить слезливую романтику.

Дальше оказалось сложнее.

Из трёх углов комнаты Жора снял, как я лежу. Потом мы стянули плед, и в какой-то момент мою морду коня чуть не облевали. С хобби, прогулками и прочими недоступными развлечениями придумать ничего не получилось. Я затребовал книгу, велев матери помалкивать о том, что буквы на такой дальности Людочке не разобрать, и притворился читающим.

Даром что нашёлся только пыльный том жизнеописания Ленина…

Пока интервью давала мамка, снова позвонил Алексей — уверял, что из аэропорта в Перми.

Через три с половиной часа он позвонил ещё раз.

— Какой, на хрен, паром? — свирепо спросил Алексей.