— Ты почему… про мужа продюсеру не сказала? — отплёвываясь солёным, выдохнул я (ну точно надо вейп покупать, вообще без дыма не те ощущения).
— Так вы ж уже не живёте сколько! — удивилась мать Людочки. — Он тут при чём?
— А Гена-квартирант при чём⁈ — попытался сесть я, но в морду коня мигом отдалось каким-то спазмом: больно Томасович оказался рукастым экзекутором. Опыт!
— Так и Генка не при чём, я ж про то втолковать не могла никому, ни тебе, ни Алёше, не девочке этой, которая звонила!
Я прижал лапы к тому месту, где по умолчанию должны быть рога.
— Оставь мне его номер, — устало прозвучало из Людочки, — телефон это… глюканул… контакты слетели.
Потом собрал волю в когти. Следовало по-хитрому что-нибудь прояснить заблаговременно.
— Мам, мы почему вообще с ним разбежались-то? Я вот по сей день не понимаю.
— Так ну ноги у тебя пухнуть стали, — поразилась мать Людочки.
Ну всё. Если бы нас не разделяла баррикадой морда коня, урыл бы тётку под паркет, вот вам товарный знак конкурентов!
— То есть я развелась с мужем, потому что заболела этим лимфо-тазом, он от жены-калеки сбежал в квартиру своей прабабушки в краевой центр, а мы продюсерам про шашни с квартирантом, который имени моего не помнил, рассказывали?
— Так а зачем ты Гену того приплела, я так и в толк не возьму! — не углядела своей вины матушка.
Всё. Уберите её из палаты. А то я ща лечебную физкультуру от злости сам освою.