Геннадий не то что меня, он и мамку Людочкину не вспомнил, но зато косарь заценил по полной программе. Маня повторными выплатами, я его убедил поговорить с продюсером, который может помочь мне излечиться.
Обещать пришлось, накрывшись одеялом, чтобы эта мелочная женщина не подслушала. Вообще попахивало тем, что она отнимет все средства связи. Терпению Людочкиной мамки приходил конец.
Увы, Геннадий не внушил москвичам никакого доверия. Конечно, я заверял, что он притворяется. Я уже три серии их программы посмотрел — вчера и сегодня по телеку и дополнительную скорее послушал с мамкиного телефона (на том кончился её трафик, который оказался внезапно лимитированным). Вполне вкурил, как строится это кино.
Только нам не перезванивали, да и на мои звонки отвечать скоро перестали. Ожидать велели, но таким голосом, каким шлют всерьёз и надолго.
— Это ты виновата, — не сдержался я. — И суп на помои похож, кстати.