— Какой, на хрен, паром? — уточнил я у матери.
Стрингер Жора только-только уехал, а мы совершенно вымотались.
— Переправа, да. К нам — только на пароме, — устало кивнула Людочкина родительница, раскорячившаяся в кресле так, словно её поимели.
— К нам — только на пароме, — подтвердил я Алексею.
— А за каким хреном я тогда еду на сучьей газели⁈ — как-то вроде бы не по адресу поинтересовался Алексей. — Вы вообще понимаете, что админы с утра искали машину с носилками, чтобы вас можно было… Объезд есть? — оборвав сам себя, просвистел он сквозь зубы.
— Да нет тут объезда, я ж те говорю, — послышался в динамике незнакомый бас. — Те ещё свезло, весной и осенью бывает, что и не ходит уже, а лёд не застыл. Вообще не доберёшься.
— Люда, сколько от вас до переправы? — рявкнул Алексей из динамика.
— Ну с час где-то на автобусе, — подумав, прикинула мать Людочки, потому что я уже врубил громкую связь. — Там только по времени, расписание ещё узнать надо. А автобусы два раза в день.
— Берите трубку, — бросил Алексей так, что я явственно понял: фраза подразумевала объёмное количество нецензурной лексики в довесок.