На маман орал Лёха. Орал я. Убедительно говорил с ней Серёжа. Ничего не помогало. Самка дракона, ругавшаяся вчера из-за морд и адвокатов, начала обжигать пламенем по средством звуковой коммуникации (оказалось, люди и такое умеют!).
В конце концов дельную мысль подсказал водила.
— А ты напизди, что программу отснимете, а лечить не будете. И если без мотора с Москвы — своим ходом, — посоветовал он.
И маман села в машину.
Только уже не успела на паром, и пришлось ждать следующий. Теперь ей предстояло пройти все кордоны аэропорта максимум за пятнадцать минут.
В семь утра, почти на закате эпопеи с кидалой-матерью, заспанная девушка открыла для нас частную клинику и подвисла, глядя, как меня опять загружают на тележку для багажа.
— Сергей, вы помните, что у нас лифта нет? — тревожно спросила она. — Я предупреждала же вас.
— Помню. Мы тут потому втроём и приехали.
Это он, конечно, хватанул. Сюда не то что втроём, сюда вообще приезжать было не надо!
Лестницу на третий этаж мы преодолевали четыре с половиной часа. Во время «анализов» (вот серьёзно: нельзя было Людочку облепить этой кардио-проводнёй и кровь у неё взять в коридоре у входа⁈) ваш покорный походил на труп толстого альпиниста.
А ведь лестницу обратно никто не отменял!
— Мы не успеем, — прикинул Серёжа, сверяясь с часами. — Просто не успеем на мотор, даже под выход. Нам через полчаса край надо быть там, а ехать час двадцать пять.
— Мотор на вечер перенесли, — замучено объявил Лёха. — Просрала рейс мамка, сидит, следующий ждёт. Надо это… экспертов предупредить.
Оказалось, кровь дракона есть и в Серёже, и перед спуском по лестнице я посмотрел занимательную сцену, почти завершившуюся убийством продюсера Алексея.