— Вы сдурели, что ли⁈ Такое снимать нельзя! — схватилась за голову кудрявая высокая девка в очках, сперва удивившая Лёху без меры одним своим наличием.
— Ты что, колдыря этого одного отправила⁈ — разинул мой продюсер рот.
— Зара сказала тут сложная съёмка, очень важная. Они на ней всё строить хотят. Нормально там всё с Геннадием и женой. Вообще, потом расспроси бабу, у неё есть вторая история прикольная. Пореальнее, — проворчала корреспондент Настя и снова уставилась на обсосанный прицеп и приваленную к нему дверь.
Это дело мне хорошо было видать с кровати в окошко: приключение назревало прелюбопытнейшее. Ваш покорный решил, что даже шею сломать ради сей авантюры будет не западло: таких потом историй рассказывать, на год хватит! Ну и, если что, курс досрочно финиширует без всякой моей вины. Хотя я уже увлёкся.
— А билеты? — мрачно затянулся сигаретой Лёха.
— Сказали, новые купят. Я в чистую зону их засунула, не кипишуй. Только это категорически нельзя снимать, лучше бы мы улетели.
— Почему? — хлопнул Лёха глазами.
— Потому что ты хочешь больную женщину-инвалида по доске из облупленной сарайной двери как акробата заводить в тачку для картошки! Ну ты глянь, тут же всё в земле и грязи! Ты вообще понимаешь, как это выглядеть будет⁈ Мы же федеральный канал! Ты вообще как себе такое представляешь⁈ А если треснет? Или если героиня свалится? Она же еле два шага делает. Это не то что снимать, это вообще нельзя делать!
— А тут без вариантов, Настя! — взъерепенился Лёха. — Ты что предлагаешь⁈ Мотор уже завтра вечером!
— Нас могут на четверг перенести, — поджала Настя губы. — Обследование же ещё. Ладно, раз приехали, снимем. Но я тебя уверяю, это никуда не пойдёт. И вообще, не убей героиню.
Только ничего мы так и не сняли, и приключение с доской и прицепом я в свою биографию не внесу.
Потому что вашего покорного внезапно похитил Минздрав.
На минуточку: вертолётом!