Каково же было моё изумление, когда оказалось, что в студии уже кто-то есть и запись идёт!
В связи с трудностями транспортировки, в коридор для эффектных появлений меня доставили заблаговременно. И можно было довольно долго слушать и даже краем глаза (рабочего) различить на диванах разодетых в пух и прах «экспертов», Серёжино двойное достижение, и мужчину в чёрных очках, который переругивался с кем-то напротив: как по голосу — с мамкой Людочки вроде.
— Да ты разу не приехал, кого я прячу⁈ — вопила возмущённая мамка голосом, который обнаружила в ней отвинченная сарайная дверь.
— А куда я поеду, когда я слепой⁈ В вашу дыру⁈ Ты бы ещё её на Камчатку увезла, старая вешалка! — кипятился слепец, потрясая кулаком в воздухе. — Я женщину замуж брал, чтобы вместе жить!
— А не ты мне её сбагрил, как иждивенку⁈ — вдруг вскочила и попёрла на слепого приодетая матушка, да так резво, что на площадку с задержкой в важные десять секундочек побежали администраторы.
Впечатлительный ведущий бегал курочкой-наседкой, охая и возмущаясь.
— Елизавета! Ну как можно на инвалида! — ведущий запнулся, и тут же исправился: — На человека с ограниченными возможностями! Вам не стыдно⁈
— А ему врать — не стыдно⁈ Кухарку себе хотел, а не калеку!
Стоящий рядом со сценарием в руках Лёха горделиво расправил грудь.
— Ну ваще! — впечатлённо похвалил я.
— Сам накручивал всех! — ухмыльнулся Лёха. — Так, Люда, сценарист прописала вам эти вопросы не задавать, но давайте лучше по-честному: мать сказала, это вы просили от Дмитрия вас забрать, и вы на том и стойте. Он типа за вас переживает, не верит в болезнь. И сам обратился на программу, чтобы вернуть жену, которую похитила её матушка. Мать — с ним ссорится. Вы — болезнь демонстрируете и не хотите никаких мужиков, и Диму — особенно. Он же вас не увидит, так что продолжит не верить, даже когда выйдете. Вы воспользовались болезнью, чтобы от него свалить. Подруга подтвердит.
— А она подтвердит? — удивился я.
— Так она сказала, что муж вас бил, — растерялся Лёха. — Неправда, что ли?
Ну Настюха разгулялась!
— Правда, — закивал я и добавил для правдоподобия: — Тростью своей треклятой, которую из рук не выпускает.
— Ну вот и славно.