Чума Эпсилона

Глава 16

Игольник стреляет не так эффектно, как боевой лазер или плазмомет. Он не проделывает в человеке сквозные отверстия, через которые можно просунуть палец, не выжигает противнику полголовы и поэтому не способен на должном уровне впечатлить коллег павшего или случайных свидетелей.

Зато, в отличие от всего вышеперечисленного, им можно пользоваться в закрытых помещениях без риска повредить перегородку и скрытое за ней жизненно необходимое оборудование. А игл в магазине достаточно, чтобы положить пассажиров всего вагона или, если уж до этого дойдет, всего состава.

Громила упал.

Пассажиры не впечатлились. Ну, мало ли от чего люди падают. Может, им просто полежать захотелось.

Я перевел игольник на Борга.

— Мне нужен костюм, — повторил я. — Мне считать дальше?

Борг справедливо рассудил, что оно того не стоит и ему такого точно не надо, и демонстративно отошел в сторону от шкафа с защитным снаряжением. Остальная троица последовала его примеру, бросая в мою сторону недружелюбные взгляды.

— Убей их всех, — оседлал своего любимого конька Генри. — Нельзя оставлять за спиной живых врагов. Тем более, что ты собираешься выйти наружу.

— И что они смогут сделать? — поинтересовался я. — Не пустить меня обратно?

— Они могут подготовиться к твоему возвращению, кэп.

— Вряд ли им хватит времени, — сказал я.

Я глянул на костюмы и понял, что моего инструментария, состоявшего исключительно из игольника, здесь явно не хватит. Перчатки не отстёгивались, они были единым целым с рукавами, и это помешает мне взаимодействовать с нейро-машинистом напрямую.

— Мне нужен нож, — сказал я. — Есть у кого-нибудь нож?

— У меня есть, — сказал Рик.

Я сразу понял, что он из неблагополучной среды. Нормальные граждане Эпсилона-4 в поездах с карманными виброножами не ездят. С игольниками, впрочем, тоже, но я-то вообще не отсюда.

А очень издалека.

— Отлично, — сказал я и отчекрыжил перчатку от правого рукава. Манжета прилегала довольно плотно, и я понадеялся, что этого хватит. Я же не в открытый космос собираюсь выйти.

Рик с любопытством наблюдал за моими манипуляциями. Четверка, оставшаяся без громилы, занималась тем же, только выглядела гораздо мрачнее. Остальные пассажиры усиленно делали вид, что ничего необычного тут не происходит, а труп на полу образовался сам по себе, такие уж настали времена.

Ненавижу работать на публике.

— Ты нас отсюда вытащишь? — спросил Рик с надеждой.

— Сделаю все возможное, — пообещал я.

Что за тупой вопрос? Мы с ними в одной лодке, точнее, в одном поезде, а вопросы моего выживания всегда возглавляли список моих приоритетов.

— Я по-прежнему настаиваю, что ты должен убить этих четверых, — принялся нудить Генри по внутреннему каналу связи. — Слишком рискованно оставлять им свободу действий.

Я процитировал покойного громилу и посоветовал Генри завалить. Он, конечно же, не завалил и стал нудить дальше. У меня даже на какой-то миг возникло искушение обрубить ему канал связи, но я не стал этого делать. А то он еще обидится, а мне может потребоваться его консультация.

Я взял костюм, деактивировал вибронож и сунул его в карман комбинезона. Во-первых, еще пригодится, а, во-вторых, вибронож — оружие достаточно серьезное, особенно в умелых руках, и оставлять его в поезде, в котором меня не любят, как минимум, четверо парней, было бы неразумно.

Я двинулся к четвертому вагону, Рик увязался за мной.

Вагоны были соединены между собой неким подобием шлюзов, так что переход между ними занимает какое-то время. Едва я закрыл дверь третьего вагона, Рик бросился открывать дверь четвертого.

Я оглянулся. Оставшиеся в третьем пассажиры провожали меня взглядами. Хотелось бы мне сказать, что полными надежды, но это было бы чертовским преувеличением. Разве что четверка надеялась, что я сдохну снаружи.

В четвертом вагоне был всего десяток человек, и они сразу же уставились на нас.

— Вы знаете, что происходит? Почему стоим? Помощь уже в пути?

Удивительное дело, ведь эти вопросы они адресовали обычным пассажирам, таким же, как и они сами. Единственная разница между нами заключалась в том, что мы не сидели на месте и не ждали, пока придут люди, которые нам все объяснят и спасут.

— Планета подверглась удару Кочевников, — сказал я. — Потому и стоим. Насчет помощи сильно сомневаюсь.

Они испуганно загалдели.

Я прошел через весь вагон и открыл дверь в последний. Поскольку шлюзов для выхода наружу в поезде предусмотрено не было, а за бортом был холод и непригодная для дыхания атмосфера, я собирался минимизировать ущерб, который могу нанести своей вылазкой, использовав в качестве шлюза пятый вагон.

Сначала его следовало очистить от пассажиров.

Их было всего семеро. По сути, все пассажиры этого поезда могли поместиться в одном вагоне.

Они угостили меня очередной порцией вопросов, но никаких новых ответов у меня не появилось.

— А теперь я предлагаю вам пройти в четвертый вагон, — сказал я.

— Почему? — спросил молодой парень, чем-то похожий на Рика. Может быть, он тоже был наркоманом.

— Потому что здесь скоро станет холодно и нечем дышать, — сказал я.

— Вы собираетесь наружу? — сообразил чувак чуть постарше.

— Не мы. Только я.

— Но зачем?

— Хочу запустить поезд.

— Это невозможно, — сказал он. — У этих составов нет ручного управления.

— Я все равно попробую.

— Идите-идите, — подбодрил их Рик. — Что вы теряете-то? Тот вагон ничем от этого не отличается.

Они потянулись на выход, а я принялся напяливать не себя костюм. Чтобы надеть его поверх комбинезона, мне пришлось вытащить содержимое из карманов.

Нож, пистолет и материнский камень.

— А это что? — поинтересовался Рик, ткнув пальцем в сторону Генри.

— Специальное оборудование, — буркнул я. — Тебе тоже лучше уйти. Я собираюсь использовать дверь в тамбур, как шлюз.

— Я подожду тебя с той стороны, — сказал он. — На всякий случай.

— Ладно, — согласился я. Пользы от его предложения было немного, но я не имел ничего против, если он будет хоть чем-нибудь занят.

Он вышел, пожелав мне удачи и помахав на прощание рукой. Я рассовал свой скарб по карманам защитного костюма. Скудный набор, ящик с инструментами бы мне точно не помешал, но где ж его взять? Обычные рейсы ничем подобным не комплектуют.

Дверь наружу отказывалась открываться, справедливо полагая, что обычному человеку за бортом делать нечего, а у ремонтников должны быть авариные коды. У меня аварийных кодов, разумеется, не было, и я не собирался терять время, пытаясь из раздобыть.

Привычным жестом я содрал с мизинца псевдоплоть и вставил палец в диагностическое отверстие электронного замка. Сим-сим, откройся.

Сим-сим открылся, дверь с низким гулом убралась в стену, а мне в лицо ударила волна холода, который я почувствовал даже через защитный костюм. А в спину мне ударил ветер, создаваемый покидающей вагон атмосферой.

— Насколько тщательно ты все это обдумал, кэп?

Вместо ответа я спрыгнул на землю и побежал вдоль состава. Четвертый вагон, третий…

Когда я миновал второй, на меня налетел сильный порыв ветра. Это вышло так неожиданно, что я еле удержался на ногах.

Защитный костюм оказался полной фигней и профанацией. Самое дешевое, что только можно было найти на рынке. Запаса кислорода на пару часов, термозащита… ну, такая себе термозащита. Снаружи было всего-то минус тридцать пять, а я уже чувствовал идущий от грунта холод через подошвы.

Морозный поток пробирался под костюм через отрезанную перчатку.

Я добрался до первого вагона и нырнул под поезд. Управляющий модуль находился справа от рельса, и я быстро его нашел. Панель, закрывающая диагностический разъем, крепилась четырьмя болтами, и, судя по их внешнему виду, их не откручивали со времен прошлого рейда Кочевников.

То есть, никогда.

Поскольку гайковерта я с собой не прихватил, пришлось использовать пальцы. Содрав по паре квадратных сантиметров с большого и указательного, я таки открутил все болты и отбросил панель в сторону.

Щелк.

Едва мизинец вошел в диагностический разъем, как причина остановки стала очевидна. Нейро-машинист завис, поскольку перестал видеть маршрут и не был уверен, есть ли впереди рельс. Он пытался вызвать диспетчерскую и ежесекундно посылал отчеты, но поскольку сети не было, данные никуда не уходили и ответа он не получал.

Волшебник отправил его в нокдаун и настроил соединение с местной сетью. По сути, для того, чтобы добраться до Новых Надежд, мне требовалось использовать всего две команды. «Вперед» — чтобы поезд сдвинулся с места. И «стоп», чтобы вовремя его остановить.

Для этого мне надо будет ехать в переднем вагоне.

Щелк.

Связь с поездом была стабильна, так что услуги Волшебника мне больше не требовались.

— Начинаю верить, что у тебя получится, кэп, — приободрил меня Генри.

Пока я был в профиле Волшебника, Генри голоса не подавал и вообще старательно делал вид, что его не существует. Это со мной он может вести себя на равных, а вот Волшебника он опасается. Слишком хорошо усвоил, на что тот способен.

Я вылез из-под поезда. Моя правая рука практически нечувствительна к внешним воздействиям, а вот все остальное основательно замерзло, пока я лежал на грунте и ковырялся во внутренностях поезда. Мне хотелось как можно быстрее вернуться в тепло, так что я пробежал вдоль состава, запрыгнул в последний вагон и увернулся от Борга, который попытался проломить мне голову какой-то железякой, ранее служившей частью поручня.

Человеческая тупость не перестает меня изумлять.

Мы были в десяти минутах езды от города, где он, сохранись у него желание отомстить за смерть товарища, мог бы найти добрую сотню более увесистых и подходящих для проламывания голов железяк. Но вместо того, чтобы выждать положенное время (ведь месть, как принято считать, блюдо, которое нужно подавать холодным), эти четверо нацепили защитные костюмы и попытались лишить остальных пассажиров их единственного шанса на выживание. Ведь теперь никто, кроме меня, не сможет управлять этим поездом, а спасатели сюда вряд ли приедут.

Эти четверо были уже мертвы. Даже если бы им хватило кислорода, они не смогли бы пройти почти сотню километров, прежде чем замерзнуть ко всем чертям. Я побывал снаружи, и знаю, о чем я говорю.

Так что, в общем-то, можно сказать, я их даже не убивал. Я лишь восстанавливал историческую справедливость.

Второй попытался пинком выбросить меня из вагона. Ошибка этих людей заключалась в том, что они строили планы и подгадывали момент, рассчитывая, что имеют дело с обычным человеком.

А я гораздо быстрее.

Я увернулся от пинка и ударил его в грудь кулаком той самой руки, которая совсем недавно откручивала заржавевшие болты. Он отлетел в сторону и сбил с ног третьего. Четвертый был слишком далеко, а Борг только замахивался для следующего удара, так что я успел выхватить из кармана игольник и выстрелил ему в живот.

Надетые на парней костюмы не обладали функциями брони. Они и с прямым-то своим назначением едва справлялись.

Борг рухнул, выронив свою неандертальскую дубину, а я чуть довернул запястье и выстрелил второму в горло. Третий схлопотал иголку в грудь.

Просто, спокойно, как в тире.

Четвёртый и последний отскочил назад, поднимая руки в универсальном и не допускающем двойной трактовки жесте. Я всадил иглу ему прямо в сердце. Возможно, каждый человек имеет право на второй шанс, но вот о третьем точно никто не говорил.

— А я тебя предупреждал, кэп, — торжествующим тоном заявил Генри. — Если что и сведет тебя в могилу, то исключительно твое человеколюбие. Каждый раз, когда ты отказываешься стрелять, когда это необходимо, выходит тебе боком.

— Завали, — сказал я.

— Когда-нибудь и я тебе так скажу, кэп, — мечтательно пообещал он.

Я снял шлем, сунул его под мышку, как заправский космонавт, и оставил побоище за спиной. В четвертом вагоне не было никого, кроме Рика, сидевшего у стены и зажимающего рану на голове. Между пальцами струилась кровь.

— Они все равно собирались уйти, и заодно решили устроить тебе засаду, — сообщил он.

— Я догадался.

— Они…

— Больше никого не побеспокоят, — сказал я, помогая ему встать.

Генри тут же заныл о том, что от Рика нет никакой пользы, незачем с ним возиться и лучше оставить его там, где он лежал. Но Генри — нейромозг, я же пытаюсь сойти за человека, а человек бы так не поступил.

Рик нетвердо стоял на ногах, так что мне пришлось послужить ему опорой. Так мы вернулись в наш родной третий вагон, и обнаружили, что он тоже пуст. Видимо, пассажиры решили объединиться.

Пусть их, лишь бы не против меня.

Общество обнаружилось в первом вагоне, подтверждая мой тезис о том, что можно было обойтись им одним. Я посадил Рика на свободное место, а сам протолкался к переднему смотровому стеклу. Поскольку ни прожектора, ни фар здесь не предусмотрели, а снаружи окончательно стемнело, видимость была такая себе. Полагаю, остальные пассажиры вообще ничего не смогли бы различить.

Я вошел в контакт с поездом и отдал ему команду. Когда состав слегка качнулся и тронулся с места, из десятка глоток вырвался вздох облегчения.

Несколько преждевременный, я считаю. Каким же будет их разочарование, когда они поймут, что поездом управляю я, а сеть лежит, как и лежала, и вряд ли ее поднимут в ближайшие… дни? Недели?

Не удивлюсь, если счет пойдет и на месяцы.

Содружество — это огромный, могучий, но крайне неповоротливый механизм. Прежде чем его бюрократический аппарат раскачается и примет решение, как лучше оказывать помощь, люди на планете умрут если не от недостатка кислорода, так от обезвоживания.

А мы в конечном итоге можем приехать на край огромной радиоактивной воронки в том месте, где еще утром стоял город…

Я заметил, что какая-то девушка не сводит взгляд с моего ободранного до голого металла мизинца и поспешно сунул руку в карман. Запаса псевдоплоти для быстрого косметического ремонта у меня с собой не было, а «естественным» путем эта штука будет зарастать несколько часов.

Возможно, и дольше.

Я вглядывался во тьму перед составом и все равно ни черта не видел дальше пятидесяти метров. Если рельс где-то впереди окажется поврежден, я, может быть, и успею это заметить и отреагировать, но поезд-то при любом раскладе не сможет остановиться. Разве что плестись с совсем уж черепашьей скоростью…

Но я устал, замерз и мне чертовски хотелось хоть какой-нибудь определенности, пусть даже эта определённость не принесет нам ничего хорошего, так что разогнал поезд до трех четвертей его обычной скорости, и уже минут через пятнадцать мы, так и не сойдя с рельса и не сгинув в очередной катастрофе, оказались в Новых Надеждах.

— Приехали, — констатировал Генри, который видел то же самое, что и я.

Повинуясь моему приказу, поезд, и так уже замедлившийся, окончательно остановился. Мне требовалось время, чтобы осмотреться и придумать новый план, потому что тот, в котором мы просто выйдем из вагона и отправимся каждый по своим делам, только что канул в небытие.

По крайней мере, обошлось без радиоактивной воронки…

Хорошая новость заключалась в том, что термояда на город Кочевники все-таки пожалели. А может быть, просто промазали.

Плохая — они таки умудрились отработать по городу чем-то другим. Или просто с орбиты на него что-то крайне неудачно упало.

Основной купол, когда-то накрывавший Новые Надежды целиком, отсутствовал. Уцелело только около десятка локальных, которые обычно ставят над зонами, нуждающимися в дополнительной защите. Ну, или над районами, где живут те, кто может себе это позволить.

Вокзал, судя по всему, к такой зоне не относился.