Чума Эпсилона

Глава 15

— Кто?

— Мне отсюда не видно.

— Я знаю, что твое чувство юмора прорезается в самые неподходящие моменты, кэп, но сейчас уж точно не время…

Я отметил его реплику, но реагировать на нее не стал. До того, как в поезде начнется всеобщая паника, оставались считанные минуты. Может быть, меньше.

Я продолжал изучать устройство ведущего вагона. Технически с составом все было в порядке, он остановился только потому, что вырубился его машинист. Значит, я вполне могу запустить систему вручную и довести поезд до места назначения.

Главный вопрос — останется ли к тому моменту от места назначения хоть что-нибудь, кроме оплавленных развалин.

Тут ничего нельзя было сказать заранее. Будут ли Новые Надежды атакованы в принципе, а если будут, то какую степень разрушений мы обнаружим по прибытии, было неизвестно. И при полном отсутствии общей планетарной сети, а я был уверен, что в обозримом будущем обратно ее никто поднимать не будет, выяснить это можно только одним способом.

Других вариантов, собственно говоря, и не было. Торчать в застрявшем посреди степи поезде — не выход. Здесь есть реактор, обогрев, рециркуляция кислорода. Запаса воды, даже при условии неполной загруженности состава пассажирами, хватит дня на два максимум. Еды нет вообще, кроме той, что кто-то мог прихватить с собой. Но, учитывая небольшую продолжительность поездки, максимум, на что можно рассчитывать — это несколько питательных батончиков и пакетик чипсов.

Это не спасение, это только отсрочка гибели.

Небо продолжало полыхать, и хотя никто наверх пока так и не посмотрел, среди пассажиров зарождалось беспокойство. Незапланированная остановка, отсутствие сети, и, как следствие, возможности получить информацию о происходящем сделали свое дело, пассажиры начали переговариваться, зачастую на повышенных тонах, вставать со своих мест и…

Ну да, рано или поздно это должно было произойти. Кто-то выглянул в окно.

— Что это?

— Где?

— Вон там, вверху? Гроза?

— Непохоже…

По моим прикидкам, представление наверху должно было вот-вот закончиться. Я прекрасно знал, что из себя представляет орбитальная оборона Эпсилона-4, и не было никаких шансов, что она продержится против даже самой малой орды Кочевников дольше десяти минут.

А потом начнется самое интересное.

В том, что атакуют нас именно Кочевники, у меня уже тогда не было никаких сомнений. Ну, просто потому что больше некому. В текущей ситуации ни у корпораций, ни у империи не было сил, мотивов и политической воли, чтобы атаковать систему Эпсилона.

Границы в космосе — штука достаточно расплывчатая, но Эпсилон находился довольно далеко от любой из них, а логистические сложности никто не отменял. Попасть в систему, как я уже говорил, можно было только через три известные точки перехода, и вход в любую из них тоже находился на территориях Содружества. Подобраться незамеченным флот вторжения просто бы не смог.

Любой, кроме флота Кочевников, которые пользуются своими собственными путями и нередко атакуют считающиеся самыми безопасными планеты.

Из всего этого следовала целая серия интересных выводов, но сейчас у меня не было времени с ними разбираться.

Небеса погасли.

— Отгремело…

Да черта с два.

На мгновение степь вокруг нас осветилась так, будто над планетой зажглось второе солнце, причем не где-нибудь далеко, а буквально в нескольких километрах от орбиты. Это длилось всего лишь миг, и поляризованные стекла вагона смягчили удар по сетчатке у обычных людей.

У меня с этим и без того никаких проблем бы не было.

Вслед за первой вспышкой последовала вторая. За ней, почти без промежутка, третья.

— Что это за чертовщина? — спросил кто-то.

Я промолчал, хотя точно знал, что это был термояд. Оставалось только надеяться, что Кочевники не отработали им по Новым Надеждам, потому что в таком случае ни у кого из нас никаких надежд бы не осталось.

В логике обычной войны космопорт бы внесли в список первоочередных целей, но Кочевники руководствовались какой-то своей логикой, и направление их ударов было непредсказуемо.

Надеюсь, они не будут утюжить планету до тех пор, пока их не отгонит подоспевший боевой флот Содружества, а свалят побыстрее. Потому что флот прибудет нескоро, и за это время Чужие вообще все тут разнесут.

Я чувствовал себя отвратительно. Большей частью из-за того, что оказался совершенно беспомощным и ни на что не мог повлиять. У меня не было космического корабля, а мои скафандр и штурмовая винтовка остались в полутора тысячах километров отсюда. Смешно, конечно, представить, что винтовка помогла бы мне отбиться от рейда Кочевников, но пережить его в скафандре было бы легче.

Однако, у меня были только игольник и четкое ощущение, что меня поимели.

Я все еще смотрел в окна, пытаясь определить, с какой стороны произошли те взрывы. Судя по тому, что нас не настиг электромагнитный импульс, расстояние до них было довольно почтительным. Взрывная волна должна докатиться сюда в ослабленном виде, скорее всего, просто в качестве пыльной бури, и я надеялся, что ее сил не хватит, чтобы перевернуть состав и сбросить его с рельса.

Потому что в таком случае нам всем кранты.

— Кэп, что происходит?

— Они продавили орбитальную оборону и работают по поверхности.

— Насколько все плохо?

— Ну, мы же с тобой все еще разговариваем.

— Кочевники, да?

— А кто еще?

— Черт побери, опять я пропускаю все самое интересное, — сказал он. — Ты можешь транслировать мне свою картинку из глаз?

— Могу, а что толку? — спросил я. — Удары наносятся где-то далеко отсюда. А тот миг, когда мы сможем рассмотреть это «самое интересное», станет для нас последним.

— И все равно, — сказал он.

Я открыл ему трансляцию, понадеявшись, что он будет молчаливым наблюдателем, в случае чего способным дать ценный совет, а не трещащим без умолку комментатором.

Тщетные надежды.

Небеса прочертил пылающий след. Один из кораблей Кочевников не удержался на орбите и отправился в свой последний полет к земле. Впрочем, до поверхности он не долетел, расцвел огненным шаром.

Я был уверен, что на месте падения осколков не найдут ничего крупнее мячика для пинг-понга. Корабли Кочевников всегда разрушались до такой степени, что там невозможно было ничего идентифицировать.

— Среднетоннажник, — заметил Генри. — Что-то вроде нашего крейсера.

Первый порыв пыльного ветра долетел до состава слева и чуть сзади, и это был хороший знак. Мне было наплевать, что творится у нас сзади, меня больше интересовало то, что ждет впереди.

Порыв был умеренным. Поезд слегка качнуло, и этого было явно недостаточно, чтобы сбросить состав с рельса и отправить нас всех в ад. До пассажиров наконец-то начало доходить, что ситуация далеко нештатная, и в разговоры начали вплетаться истерические нотки. Ко мне подсел мой старый знакомый Рик.

— Ну дела, да?

— Угу, — сказал я.

— Это же рейд, так? Кочевники?

— А кто еще? — вздохнул я.

Галактика огромна, а Кочевники набегают не то, чтобы каждый день, так что вероятность угодить под их удар примерно такая же, как в государственную лотерею что-нибудь ценное выиграть. Получается, что все мы здесь — исключительные везунчики.

— И что нам делать?

— Ждать, — сказал я.

— Чего ждать-то? — спросил он. — Военные не успеют.

— Ждать, пока все это кончится, — сказал я.

Рейды Кочевников редко длятся больше получаса. Они продавливают орбитальную оборону, отрабатывают по поверхности и сматываются в «кротовую нору», о существовании которой мы раньше даже не подозревали, задолго до подхода основных сил. Четвертый Военно-Космический Флот Содружества базируется в этой системе, но за полчаса он сюда никак не успеет.

Повезет, если они за полчаса хотя бы сам вылет согласуют.

Но пока рейд не закончен, рыпаться не имело смысла. Ты никогда не знаешь, куда прилетит следующий термояд, потому что никто понятия не имеет, по какому принципу Кочевники выбирают цели для своих атак, и поезд посреди степи, на приличном удалении от местных городов, казался не самым плохим вариантом, чтобы пережить бомбардировку.

Пора действовать настанет в тот момент, когда мы точно поймем, что уцелели. Тогда надо будет приложить много усилий, чтобы продолжать оставаться в живых.

— А что потом?

— Зависит от того, насколько пострадает поезд, — сказал я.

Пока все шло сравнительно неплохо. Новых вспышек не было, а второй порыв ветра прилетел примерно оттуда же, откуда и первый, с совсем небольшой поправкой. Я начал верить, что Новые Надежды уцелели.

— Почему ты такой спокойный, Джон?

— Худшее, что могло с нами произойти, уже произошло, — сказал я. — Мы на Эпсилоне-4.

Он нервно хохотнул и закинул в рот еще одну пилюлю. Похоже, он их действительно как конфеты ест.

— Не хочешь?

— Все еще нет.

Я закончил разбираться со схемой ведущего вагона и обнаружил там нюанс, который мне не понравился.

Ходовой реактор и управляющий блок находились под вагоном, и добраться до них изнутри было невозможно. Не знаю, для чего так сделали, может быть, чтобы воткнуть дополнительную пару пассажирских мест, а может быть, просто дизайнеры хотели воткнуть панорамное остекление, а шкаф с нейро-машинистом выглядел слишком неэстетично. Ремонтным дроидам-то абсолютно безразлично, с какой стороны ко всему этому великолепию подходить, и вряд ли кто-то в конструкторском бюро рассчитывал, что доступ понадобится одному из пассажиров.

В нормальной ситуации такого и представить было нельзя. Даже если бы что-то вдруг вышло из строя (хотя я не очень понимаю, как это могло бы случится, схема-то предельно простая и надежная), из ближайшего депо выслали бы ремонтную бригаду, которая устранила бы неисправность минут за двадцать.

Модульный ремонт, как правило, много времени не требует.

Но в данной ситуации подобная компоновка означала, что мне придется выйти наружу. Туда, где нет пригодной для дыхания атмосферы, температура сильно ниже ноля и висит целое облако потенциально радиоактивной пыли.

А значит, мне потребуется защитный костюм. Было бы здорово, если хотя бы один из пяти оказался рабочим.

Из-за той самой потенциально радиоактивной пыли видимость вокруг снизилась почти до нуля, и я не смог определить точное направление остатков третьей ударной волны. Мне показалось, что она шла откуда-то спереди, но, возможно, подсознательно ожидая худшего варианта, я это просто нафантазировал. В любом случае, возможность маневрировать у меня отсутствовала, и я мог двигаться только вперёд.

Туда, куда проложен рельс.

Пассажиры притихли. То ли в ожидании следующего прилета, а то ли момента, когда рассосется пыль. Я подумал, что пассажиры мне мешают. Без них мне было бы гораздо проще.

По моим прикидкам выходило, что рейд Кочевников уже закончен, и сейчас они убираются из локального пространства Эпсиолна-4, а значит, уже можно начинать действовать. Я встал со своего места и двинулся к началу вагона, где располагался шкаф с защитными костюмами. Но пятеро техников, или кем они там были, возвращающихся с вахты, сидели ближе, и к тому моменту, когда я преодолел половину необходимого расстояния, они уже открыли шкаф и рылись в его содержимом.

Один из них преградил мне путь.

— Сядь на место, — посоветовал он.

— У меня такое же право стоять в проходе, как и у тебя, — заметил я.

— Если ты еще не заметил, на планете чрезвычайное положение, — сказал он. — Все права временно отменены, в том числе и твои. Сядь на место.

— Зачем вам костюмы? — спросил я.

— Мы не собираемся здесь подыхать, — сказал он. — Мы уже почти в городе. Доберемся туда и вызовем вам помощь.

Черта с два они вызовут. Уверен, у них и в мыслях такого нет. И даже если в Новых Надеждах остались те, кто способен оказывать помощь, у них там уже очередь из заявок должна быть.

Это не говоря уже о том, что никуда они не доберутся.

— До города сто километров, — сказал я, слегка округлив цифру. — За бортом минус двадцать семь, и падает. Через несколько часов будет минут шестьдесят, костюмы не рассчитаны на длительное пребывание в таких условиях. Вы умрете в пути.

— Тебе-то что за печаль?

— Я хочу перепрограммировать управляющий блок, — сказал я. — Он находится снаружи, и я смогу это сделать до того, как замерзну насмерть.

— Отвали, парень, — сказал он. — Это невозможно. У тебя даже оборудования с собой нет.

Он кое-что понимал в модульном ремонте, и, разумеется, понятия не имел о пределе моих возможностей. Но меня порадовал уже сам факт, что он оказался готовым к диалогу.

— Это возможно, — сказал я. — Свет горит, кислород циркулирует, значит, ходовой реактор работает. Дай мне костюм, и мы окажемся в городе уже через полчаса.

Если от города что-то осталось.

И если сам рельс не поврежден.

Но этого я ему говорить, разумеется, не стал. Эти проблемы не сможет решить даже Волшебник.

— Что тут у тебя, Борг? — к нему подошел его коллега. Он был выше Борга на голову, вдвое шире в плечах, носил черную бороду и выглядел агрессивнее остальных.

— Парень говорит, что до города сто километров и мы не дойдем.

— Брехня. Километров десять, не больше.

Генри мог ошибиться на пару сотен метров, а громила ошибался на порядок.

— Еще он говорит, что если дать ему один костюм, то может починить поезд.

— Тоже брехня, — сказал громила. — Он просто тоже не хочет здесь сдохнуть, вот и вешает нам лапшу.

— Он выглядит довольно уверенным…

— Слушай, Борг, я бы посоветовал тебе отдать ему свой костюм, если уж ты так ему веришь, но дело в том, что из пяти положенных в рабочем состоянии только три, — сказал громила. — Так что нам надо навестить соседний вагон, пока им в голову не пришла та же идея.

— Может быть, мы просто останемся здесь и дождемся спасателей? — вклинился в беседу кто-то из пассажиров. — К чему все эти риски? Не может же быть…

— Сядь и завали, — сказал ему громила и перевел взгляд на меня. — И ты тоже сядь и завали. Мы идем в следующий вагон, Борг.

— Простите, но этого я допустить никак не могу, — сказал я. — Мне нужен костюм, иначе все люди в этом поезде умрут.

— Они так и так умрут, потому что никаких спасателей не будет, — заявил громила. — Ты что, не понимаешь, что произошло? На нас напали Кочевники, нас разнесли вдребезги, прежние законы больше не действуют. Теперь каждый сам за себя.

Это звучало разумно. С таким не поспоришь. На планету действительно напали Кочевники, они действительно все тут разнесли, и до тех пор, пока Содружество не пришлет сюда миссию для наведения конституционного порядка, или как там они это называют, на прежние законы можно наплевать.

И у того, кто наплюет на них первым, действительно больше шансов дожить до возвращения прежних времен.

В целом, я этого типа прекрасно понимал. Он решил действовать, пусть и неправильно, и эти действия, скорее всего, приведут его и его команду на тот свет, но, по крайней мере, он не сидит тут, как остальные, и пытается хоть что-то сделать для своего спасения.

Но, помимо ошибочного определения расстояния до Новых Надежд и недооценки царящих за бортом состава температур, у него была еще одна проблема.

Он стоял у меня на пути.

— Мне нужен костюм, — с этими словами я достал из кармана игольник и направил ему в голову.

Он улыбнулся.

— И что ты будешь делать с этой игрушкой, малыш?

Я и забыл, что в Содружестве запрещено владение оружием, а те экземпляры, которыми владеют нелегально, напечатаны из самого дешевого пластика и выглядят, как комплект одноразовой посуды из круглосуточного супермаркета. Неудивительно, если громила подумал, что я пытаюсь угрожать ему муляжом.

— Я буду считать до трех, — сказал я. — Один.

— А что потом?

— Потом я прострелю тебе башку, — сказал я. — И всем остальным, кто попытается мне помешать. Два.

Он улыбнулся еще шире.

— Знаешь, что я думаю? — спросил он. — Я думаю…

— Три, — сказал я и прострелил ему башку.

Теперь человечество так никогда и не узнает, о чем он думал, но на фоне всего остального это не такая уж большая потеря.