Чужая семья генерала драконов (СИ)

Глава 46

Замерев, Руни стоял над поверженным старшим братом. Его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась. Когтистая лапа сжалась в кулак. Опустив голову, он робко обернулся и взглянул на меня.

Напряжение и ярость сошли, обнажая в его душе страх.

Страх быть непонятым.

Страх быть отвергнутым.

Боязнь остаться одному.

Руни всегда был сильным, но сейчас он снова казался мне тем самым сломленным мальчиком, прижимающим к себе котят. В его красных глазах я заметила горечь и уязвимость.

Ведь он был иным. Не таким, как я, как бешеные, которые боялись даже пошевелиться. Я начинала верить в ту сказку, что ночью рассказал зевающий Смеша.

Мой Руни был особенным.

И при этом я чувствовала не страх, а гордость за брата.

— Помоги ему. Поддержи, — тихо выдохнул Вегарт. — Без тебя он не справится.

Кивнув, я сделала шаг, и муж легко выпустил меня из крепких объятий.

Выдохнув, брат отвернулся. Я представляла, что он чувствует сейчас. Какое смятение в его душе.

Подойдя к нему вплотную, развернула его и обняла. Прижала к груди своего робкого мальчишку и погладила по густой шерсти на затылке.

— Я монстр-р-р, — прорычал он глухо.

— Ты мой брат, Руни, — прошептала успокаивая. — И я счастлива слышать твой голос. Всё остальное не имеет значения. Никакого, слышишь?

Отстранившись, я обхватила его голову руками и заставила посмотреть на себя. Нахмурившись, стерла чужую подсохшую кровь с его пасти.

— Ну, главное, своей истинной не торопись показываться. Пусть сначала влюбится в тебя крепко, — засмеялась и снова обняла его, прижимая к плечу. — Ты у меня в человеческом виде красавец, а волк хоть куда. А теперь еще и заговорил. Совсем замучаюсь гонять девиц от нашей калитки.

— Я люблю тебя, сестр-р-ренка, — выдавил он из себя.

— И я люблю тебя, брат. Главное, не молчи теперь. Хоть какая-то польза от Бирна получилась. Пробудил твою магию. Вегарт сказал, она у тебя особенная. Ты теперь у меня весь особенный!

Его объятия стали крепче.

К нам подошел Вегарт и, мягко отстранив Руни, стиснул его плечи.

— Своевольный мальчишка, и несмотря на это, ты молодец, сынок. Всё в лучшем виде сделал, — потрепав его за загривок, склонился и тихо спросил: — Оборот совершить можешь? В деревню я тебя таким не поведу. Невест распугаем.

— Угу, — брат закивал.

— Вот и хорошо. Немного за собой здесь подчистим и домой. О сестре позаботься, пока я занят. — На мгновение прижав голову Руни к груди, Вегарт выпустил его и отошел.

Черты лица брата постепенно разглаживались, становясь человеческими. Это был привычный оборот, но очень медленный. Плавный и оттого пугающий.

Наконец, его облик стал прежним, правда, одежда здорово пострадала. Штаны разошлись по швам, рубаха… Обычно такого не происходило, но… Но всё это были уже мелочи.

Осмотревшись, я смекнула, что под «подчистим» Вегарт имел в виду устранение тел и следов пребывания здесь бешеных. Тела спешно скидывали в воду, туда же отправляли остатки палаток и недогоревших шалашей. Прочий нехитрый скарб псов сбрасывался в центр поляны.

Драконы не занимались мародёрством. Они оставляли всё, как есть, а дальше — кто нашел, тот и забирал вещи.

— Это всё? — постепенно и я приходила в себя. — Руни, мы свободны?

— Ум-м-м. — Брат кивнул, поднял голову к небу и счастливо улыбнулся.

Солнце поднялось над деревьями, согревая землю. Только сейчас я заметила, что на ветвях распустились почки, выпуская первые зеленые листья.

Ветер неприятно свистел в ушах. Закутанная в куртку, я крепко держалась за передние лапы своего дракона. Под нами простиралась мутная водная гладь. У берегов виднелись крупные островки суши, торчащие черные деревья и высокие кусты.

Река медленно отступала.

Поглаживая гладкие темные чешуйки, я с интересом выглядывала небольшие запруды, в которых можно было бы наловить рыбы. Запасти её на зиму. И тут же приходила иная мысль: что уже и не нужно.

Моя жизнь очень скоро изменится. Придет достаток.

Принятие этого не далось мне легко.

Наверное, я так привыкла считать себя деревенской женщиной, что перестраиваться стало тяжело. Смешнее всего, что я ведь урожденная фера.

Мы летели дальше. Впереди драконы осторожно несли пленников своры: семью Смешки и ещё несколько женщин и мужчин, не из нашей деревни.

Широко зевнув, на мгновение прикрыла глаза. Усталость накатывала волнами.

Поборов её, моргнула и нашла взглядом Руни, гордо восседающего на летящем ави Халафе.

Да… Губы тронула улыбка. После боя братец быстро пришел в себя, расправил плечи и уже через несколько минут гусем расхаживал между воинами. Отношение к нему поменялось: чувствовалось уважение и некий интерес.

Уцелевших бешеных отпустили.

Правда, не всех. Приближенных Бирна прирезали как паскудных волков. С одного из них ави Халаф сорвал довольно странный деревянный кулон. На мой недоуменный взгляд он усмехнулся. Оставалось лишь догадываться, что на земле остался лежать тот, кто в неволе держал его женщину и чьего сына он теперь назовет своим. А кулон, видимо, нужен был, чтобы поверили, что мучитель мертв и уже никогда не появится в их жизнях.

Солнце стремилось к зениту, когда мы, наконец, добрались до деревни. За спинами осталась река, унесшая тела вниз по течению. Островок с брошенными вещами своры. Плот Карипа. Ни его жена, ни дочери даже не спросили о нем. Они, счастливо рыдая, обнимали Смешку. Хвалили его за смелость и смекалку.

Да что там! За спиной остался воина со всеми её уродливыми лицами.

Конечно, ни сегодня, ни завтра, ни даже через год бешеные не исчезнут. Но теперь зла от них будет куда меньше. Я снова пригладила чешуйку на лапе Вегарта. Его пальцы сжались сильнее, обнимая меня за талию.

Изрядно замёрзнув, я выглядывала наш дом. Правда, с высоты все крыши казались одинаково черными и неказистыми. Кривые заборы, заросшие огороды. И не потому, что люди ленивые, а потому что высаживать там было нечего. Разрушенные, ненужные свинарники и сараи. Один сеновал на всю улицу. Гуляющая у поваленных для просушки бревен корова Карипа, и опять-таки одна на десятки домов. Храм чуть поодаль. Заросший травой и мхом. Когда у нас в последний раз играли свадьбу? Я и вспомнить не смогла.

Уйдут драконы, а что останется здесь?

Я запнулась на этой мысли. Что-то зашевелилось в душе — недовольство, ропот. Перед глазами встали картины прошлого: оборванные крестьяне, измученные нищетой, стоящие перед креслом отца и лепечущие о том, что им нужна помощь. Провизия, стройматериалы, ткань и кожа.

Глумливые улыбки, которыми при этом их одаривал ханым. А следом шли казни, чтобы неповадно было таскаться и клянчить. Всё это и тогда, и сейчас казалось мне чудовищным. Такой судьбы этим землям и народу я не желала. Оттого и поперек горла мне были сейчас эти прогнившие чернеющие крыши.

Едва задние лапы дракона коснулись земли, его огромное тело охватило тёплое сияние. Руни кубарем скатился с него и поднялся на ноги. Я же снова оказалась в теплых руках мужа. Сжимая меня, Вегарт коснулся губами моего виска.

— Замерзла совсем, — его шепот обжигал. — Одно радует — мыть тебя буду я. Может, даже сил хватит баньку истопить. Мне понравилось тебя в ней парить, Грета.

Выдохнув, я поняла, что сил у меня не осталось даже, чтобы поспорить с ним. Если он хочет обо мне позаботиться — так не буду мешать.

— Делай что хочешь, дракон, — так же тихо ответила. — Главное, не стой между мной и постелью.

— Моя женщина, — усмехнулся он. — Всё по делу и без лишнего кокетства. Уже скоро. Мягкий матрас и теплое одеяло. Но потерпи еще несколько минут.

Я кивнула и, обернувшись, заметила, что к деревенской площади подтягивается народ.

Как будто ждали нас.

Женщины, мужчины, испуганная детвора.

Очень быстро на площади стало людно. Все разглядывали меня, будто я диковинка какая. Видимо, не ожидали, что я появлюсь живой.

От нашей группы отделился ави Халаф и спешно отошел в сторону. Рядом с покосившимся забором дома старосты деревни стояла его женщина, держа за руку сына. Малун заметно волновался, дергая сжатый в кулаке выпущенный из-за пояса край серой рубашки. Засунув руку в карман мягких кожаных штанов, Халаф вынул кулон и, подняв его за потертый шнурок, показал им. Он улыбался. Отпустив сына, его женщина закрыла рот руками и, громко разрыдавшись, бросилась на грудь своему дракону. Он обнял её, крепко прижимая к себе, а затем, ухватив за плечо своего мальчугана, притянул его к боку.

Кулон упал к их ногам и оказался втоптанным в грязь.

Мои догадки оказались верны. По этой безделушке Халаф определил того нелюдя, что мучил годами его женщину.

Вычислил и убил.

Я наблюдала за ними, не слыша ничего вокруг. И очень верилось, что этот мужчина никогда не напомнит своей женщине о плене и о том, что её невинность забрал бешеный пес. И сын её вырастет достойным и не услышит, что он бастард и волчий выродок. Всё у этой семьи будет хорошо.

— Грета, — Вегарт мягко коснулся моих волос. — С тобой всё хорошо? Ты совсем меня не слышишь.

Вздрогнув, я пришла в себя и взглянула на него. Кивнула невпопад, и только после этого сообразила, что народ всё стягивается. Все хотят услышать новости и не от кого-то, а из уст генерала.

Драконы мягко опускались на площади и оборачивались. Часть их улетела дальше, на край деревни, где был разбит их лагерь.

Рядом пробежал Смешка. Неподалёку стояли и его родные.

Я слышала, как ходят шепотки. Четко различала имя Карипа. Наверное, произошедшее накануне утаить не удалось, и все уже знали, что и как.

— Карип мертв! Ни могилы, ни погребального костра у него не будет! — Голос Вегарта звучал неожиданно грозно. — Его убил я. За то, что осмелился предать! За то, что посчитал, что сопливый бешеный ханым сильнее меня! За то, что тронул моё. Мою истинную! И, наконец, за то, что не пожалел свою семью! Ни жену, ни дочерей, ни внуков! Откупился ими. Шкуру свою спасти пытался. Не вышло! Его семья вернулась, он — нет. Но милосердие моё не безгранично. Каждого, кто посмеет пойти наперекор мне, ждет только один конец — смерть. Теперь эта земля моя!

Толпа загудела. Женщины заголосили. Мужчины пробивались вперёд, видимо, чтобы успеть расспросить кого-нибудь из воинов Вегарта подробнее. Муж выдержал паузу и поднял руку, призывая к тишине. Его послушались мгновенно. Толпа смолкла.

— Да. Теперь эта земля моя. Я ваш фер. Но фьеф этот примет как волков, что издревле проживали здесь, так и простой люд. Ведьм. Магов и драконов. Всех, кто желает жить в мире. Гонений не будет. Хотя… нет. Красноглазым здесь не место. Даже среди бешеных есть те, кто не безнадежен. Но безумцам, потерявшим человеческий вид, на земле этой не место.

Люди закивали. Снова зашептались, но уже куда спокойнее.

— А ханым Бирн и остальные наследники покойного ханыма Долона? — осмелился спросить староста.

Было видно, как дернулся его кадык. Он опасался. Правда, я уже и не понимала чего. Наверное, просто по старой памяти.

— А Бирн мертв, уважаемый, — Вегарт не стал медлить с ответом. — Руни одержал над ним верх в честном бою.

— Руни? — Староста обернулся к женщинам, что пристроились за его спиной и подговаривали на расспросы. — Наш Руни?

— Да, — мой дракон кивнул. — Он. Как уже сказал — я новый правитель этого фьефа. Единственная законная наследница старого ханыма фера Гресвиль — моя жена, и она стоит сейчас перед вами. Все вы знаете её как Грету. Единственный выживший сын Долона фер Руньярд — мой шурин. И он также стоит сейчас перед вами. Руни. Ну и наш первенец Юниль, моя наследница. Родная дочь. Предвидя вопрос, отвечу — ведьмочка она в мою матушку.

Он замолчал, внимательно наблюдая за реакцией людей. Сначала робкие голоса, затем радостные вопли.

— Шегор, — Вегарт обернулся и подозвал к себе одного из драконов. — Сегодня пусть переварят всё услышанное. Завтра закатите им небольшой праздник. Отправь людей в соседние деревни — пусть разнесут весть по округе.

— После снимаем лагерь и уходим? — Черноволосый дракон понятливо кивнул.

— Нет, — как-то даже резко возразила я. — Праздник — это неплохо. Но уходить пока рано.

— Грета? — Вегарт приподнял бровь. — Мы отдохнём. Ты сможешь восстановиться.

— Угу… восстановиться, — я услышала главное для себя слово.

Мой взгляд прошелся по домам и покосившимся постройкам. Площадь эта… Ни прилавков для торговли, ни дороги нормальной, чтобы товар смогли привести. Лес, наступающий на деревню. Мужики рубили деревья как могли, чтобы не заростало, но всё же.

— Грета, — Вегарт чуть отстранил меня, заглядывая в лицо.

— Ты генерал, мой дракон. Воевать умеешь, это я видела. Но чтобы быть фером, мало искусно владеть магией и мечом. Мы не уходим. Пока остаемся здесь.

— Так, — он махнул своему воину. Тот кивнул и, улыбаясь, отошел. — Что же, никто не говорил, что будет легко. Я всё Айдану завидовал — в истинных фера, которая знает, как фьефом управлять. А теперь и мне судьба улыбнулась. Ну конечно. Ты росла в поместье. Много слышала и видела. Я всё же любимец богов. Но пока домой, Грета. Баня. Завтрак с дочерью… Всё остальное потом.

— Женщина, ты понимаешь, о чем просишь? — На лице Вегарта обозначилось выражение великой муки. — Эту дурь из тебя нужно выбивать, и срочно!

Взявшись за березовый веничек, он вытащил его из деревянного таза и пошел на меня. Не успела я и ойкнуть, как оказалась лежать на животе. Первый легкий удар пришелся по ягодицам.

— Да я дни считал, чтобы вытащить тебя из этой дыры. Туда, где, наконец, будет тепло и сухо. Сытно. Где я смогу подарить тебе ткань, наряды и…

— … и новую крышу, — задумчиво протянула я.

— Ну да, над головой. Нам еще поместье обустраивать. Я решил, что нечего твоему родному дому пропадать. Отмоем, отремонтируем. В конце-то концов, там похоронена твоя мать. И мать Руни тоже.

— Угу, — я разомлела от сильного жара. Веничек прохаживался по моей коже, разгоняя кровь. — И подчиним, и отмоем. Я вообще про крыши. Нужно отремонтировать каждый дом, заборы, все хозяйственные постройки. Не знаю как, но только вода сойдет, чтобы в деревню завезли хоть какую-нибудь живность: кур, гусей, коз. У нас много семей, где мужиков нет. Им помощь в первую очередь. И чтобы люди видели, кто всем этим занимается.

— Грета… — снова удар по ягодицам.

— А ты что думал? — Я приподнялась на локтях и возмущенно взглянула на него. — Бессердечным стать легко, а теперь попробуй получить иное имя.

— Ты что, хочешь, чтобы меня в народе Вегартом Хозяйственным называли? Женщина?

— Ничего не знаю, — я умылась холодной водой и легла на мягкую ткань, застилающую грубую лавку. — Эта деревня должна быть восстановлена. И по-хорошему, ещё бы несколько домов возвести и поручить старосте заботиться о них, пока не придут те, кто пожелает их занять.

Ответом мне было гневное сопение. Вегарт продолжал мягко прохаживаться по мне веничком. Поджимая губы, он всё больше играл желваками, и мне это начинало не нравиться.

— Значит, ты будешь ещё хуже моего отца? Пока мама жива была и его глаза не начали пылать безумием, этот край развивался. И торговцы по дорогам ходили, и поля засеивали. Сено косили. Скотина какая-никакая у людей водилась. Это в последние несколько лет он совсем перестал думать о своём народе. А ты изначально не желаешь даже слушать о его нуждах. Лишь бы побыстрее убежать туда, где сытно и мухи не кусают. Не фер ты, Вегарт. Только лишь генерал. Убивать и разрушать можешь, а как восстановить просят, так в кусты с поджатым хвостом. — Веник замер над моими бедрами. — И нечего мною прикрываться. Я несколько месяцев вполне могу прожить и без новых платьев. Не вымру.

Отбросив веник в таз, Вегарт сел на нижнюю лавку. Он гневался. Ноздри раздувались, когда он выдыхал. Наконец, обтерев лицо, он взглянул на меня.

— Ладно, может, ты и права. Я действительно всю жизнь только лишь разрушал и убивал, а строили заново те, кто приходил после. Видимо, на сей раз никто не придёт, и всё нужно делать самому. Но какая разница, сделаю я это сейчас или пришлю людей сюда на следующий год?

Он развёл руками, и я окончательно убедилась, что он действительно ничего не понимает. Мечом наносить удары научили, как крепости брать показали. А дальше…

— Слава, муж мой. Почти никто из твоих крестьян никогда воочию тебя не увидит, но услышит о тебе каждый и не раз. И их любовь и преданность зависят именно от этих слухов. Уйдёшь сейчас, оставив после себя разрушения — это запомнят и разнесут по округе из деревни в деревню. «Вегарт Бессердечный побежал занимать дом ханыма, наплевав на то, что вода затопила погреба у половины деревни. Что от сырости разросшаяся плесень сжирает и без того кривые столбы заборов. Что на всю деревню остались три коровы и всего один сеновал…» Мне продолжить?

— Нет, — поднявшись, он взял ковшик и зачерпнул из ведра тёплой воды, полил мне её на спину.

Убрав его, он склонился и коснулся губами моего плеча, словно извиняясь.

— Я понял тебя, Грета. Права ты, хоть мне это и неприятно слышать. Но да, слухи — дело важное. Да и…

— Это теперь твоя земля, Вегарт, твоя деревня, твои дома, сараи. И люди тоже зависят от тебя. Если есть возможность, пришли сюда обоз: ткань и зерно. Восстанови мельницу и храм. Я ведь всё ещё твоя жена только по законам драконов.

Он резко распрямился и приподнял бровь. На переносице мгновенно залегли две складочки. Поводив глазами из одного угла парилки в другой, нахмурился ещё больше.

— Вегарт?

— Хм… вот с этого и нужно было начинать обрабатывать мужчину, Грета. — Он снова схватился за веник и плавными движениями принялся нагонять надо мной жар. — А то, какие слухи пойдут, плесень у них там заборы косит… Четко и по делу — восстанавливай храм, а то плетений на запястьях нет. А в поместье, поди, все ещё больше запущено. Да и пока мы до него доберёмся. Я собирался сначала к брату… А там дорога неблизкая. Да. Будет храм, попутно восстановим мельницу. Материалы выделим, чтобы крыши подлатали. Дерева хватает. И вообще, свалю это всё на Халафа, он разберётся. Ему тоже храм ой как нужен будет.

— Вегарт, ты просто ужасен как фер.

— Неправда, женщина, — он легонько шлепнул меня по икрам. — Я умею главное — организовать работу и обозначить задачи: найти ответственного, а в случае чего содрать с него шкуру живьем. Ну и у меня есть прекрасная фера, которая в случае чего ткнет меня носом, как котенка, в нужную сторону. Так что быть мне всеми любимым правителем. На века запомнят моё имя!

Покачав головой, я поморщилась от следующего шлепка. И ещё одного.

Ну если подумать, было зерно истины в его словах. Не феру ползать по сеновалам и латать в нем полы. Не ему сеять зерно и косить траву. Хороший правитель — это тот, кто вовремя даст приказ и проверит, хорошо ли его исполнили. Кто добросовестно выслушает о проблемах своих крестьян и поможет решить их. Где-то словом, а где-то делом. Тот, кто защитит не только от врага, но и от голода и холода. И опять-таки, не сам пойдет рубить деревья и разрабатывать шахты, а вовремя прикажет это сделать.

По сему получается, что фером он выйдет очень даже хорошим.

"Лишь бы не как отец" — мелькнула мысль и тут же исчезла.

Уж слишком нелепой она мне казалась.

— Замуж за тебя не пойду, пока храм не отремонтируют и дорожку к нему не отчистят, — проворчала я и прикрыла глаза, наслаждаясь жаром.

— Ты уже мне жена, — шепнул он и легонько укусил кончик моего ушка. — Умная жена. Любимая. Мудрая. И храм я восстановлю. И старосту туда загоню. И никуда ты от меня не денешься. Ещё и сына мне родишь. Дракона!

— Волка! — парировала я.

— Ну, двойня так двойня. У нас в роду это не редкость.

Тихо засмеявшись, он снова прошелся веничком по моему заду.