Чужая семья генерала драконов (СИ)

Глава 4

Два года спустя

— Юниль, я кого попросила подсыпать курочкам зерна?

Услышав доносившийся с улицы недовольный голос Аммы, замерла с испачканными в муке ладонями. Тесто для лепешек было готово, осталось огонь развести да испечь их.

— Юниль!!! — снова прогремело на весь огород. — Ох и поганка такая! Выходи!

Я прищурилась, не скрывая недовольство. Моя малышка с утра изволила не помогать, а озорничать. И это расстраивало. Я очень не хотела, чтобы она росла белоручкой, потому как на себе испытала, как это сложно быть ни на что не способной.

После побега из дома ханыма мы какое-то время скитались по деревням. Потом прибились к жрицам богини Яники. Эти храбрые босые женщины посчитали нас семьей, а мы не стали их убеждать в обратном, сочтя, что так всем будет лучше. Так Амма стала мне и Руни матерью, а Юниль моей дочерью. О том, кто ее отец никто не спрашивал. Щадили мои чувства, думая, что муж сгинул где-то в лесах, сражаясь с магами, а может, и с драконами.

В общем, жрицы всем шептали, что я молодая вдова. Так и честь мне сберегли, и правдоподобную историю материнства придумали.

Юниль, конечно, тосковала по Кларисе, но события в ее жизни менялись с такой скоростью, что она перестала спрашивать о ней и легко назвала мамой меня. Амму — бабушкой, а Руни — любимым дядей. Она обожала нашего высокого неповоротливого парнишку с такими похожими на мои глазами. И даже коты сыграли свою роль. Жрицы нас зауважали: сами дома лишились, но животных на улице не оставили. С собой взяли.

По ногам тут же скользнули два пушистых хвоста. Лепешки-то с мясом, а значит, и котейкам Руни дань положена в виде полных мисок.

— Юниль, ну куда ты запропастилась? — в окне показалась Амма. Она вышла из курятника и внимательно оглядывала пространство. — Сейчас мамку позову, она быстро тебя найдет и придется отвечать за свою лень.

Усмехнувшись, я быстро нашла кусты черной ягоды, ветви которой двигались подозрительно активно. Кто-то там прятался от бабушки, не желая помогать.

— Юниль, — голос Аммы сделался строже.

— Ну, ба, — из-за смородины показалась пухленькая детская мордашка без тени покаяния во взгляде. — Я их боюсь. Они хлопают крыльями, страшно кокочут и пытаются клюнуть. А еще на ведерко запрыгнуть все норовят и дерутся так, что перья в разные стороны.

— Курицы? — Амма уперла ладонь в бок. — А я значит, их не боюсь и меня, старенькую, клевать можно?

— Ты не старая! — возмутилась моя проказница. — Не обманывай. На тебя вон деда из дома напротив засматривается и цветы носит. Мы все видим! Так и знай.

За моей спиной раздался басистый смех. Обернувшись, я заметила, как в дом тихо зашел Руни с охапкой сухих дров для печи.

Стянув грязные сапоги, он прошел на кухню и остановился рядом, положив руку на мое плечо.

— Ммм? — кивком головы указал на окно.

— Юниль опять бабушку не слушается, — объяснила я, что происходит. — Кур боится.

Он нахмурился и прикусил губу. В его зеленых глазах вспыхнул и погас яркий магический огонек. Брат обдумывал, как помочь своей мелкой любимице. Из-под стола с ленивым мяуканьем вылезли наши коты, черные с белыми манишками, и поспешили к своему любимому хозяину.

Со временем я догадалась, каким даром владеет брат. Животные буквально ели с его рук. И дикие, и домашние. Более того, он способен был заставить их повиноваться. Поначалу такая сила меня пугала, но чем дольше я наблюдала за Руни, тем отчетливее понимала — он не добрый, он преданный. За тех, кого он считал своими, готов был жизнь отдать. И неважно человек то или зверь. Главное, что свой.

Остальные для него враги. Он настороженно относился даже к соседям. Никогда не пытался завести друзей. Про девушек и вовсе молчу. Ни на кого не глядел. На лавках вечерами не сидел, к речке не бегал. Оставленные на заборе венки из полевых цветов старательно не замечал. А девчушки увивались за ним хвостом. Кокетничали. В гости напрашивались.

Руни, вообще, считался первым женихом на деревне.

Умный парень, работящий. Высокий, красивый, сильный. Перевертыш, чей зверь способен был удавить дикого медведя.

Когда мы прибыли в родную деревню Аммы, дом, в котором она жила до похищения ханымом ее дочери — матери Руни — совсем был плох. Заросшие мхом стены, прогнивший пол, покосившееся крыльцо. Только крыша была еще крепка.

За какое-то лето и осень брат практически сам смог привести его в порядок. И это видели все жители. А вот после у нашего забора стали появляться девицы с косичками по обе стороны. Они хихикают, а он и не глядит.

И неважно им было, что немой, главное руки откуда надо растут.

— Новости какие-нибудь слышал? — поинтересовалась, наблюдая за тем, как Юниль нехотя выползает из-за куста.

— Ммм, — потянувшись, брат взял специальную дощечку и уголек.

Нахмурившись, он старательно выводил буквы, хорошо, что язык не прикусывая от усердия.

Да, я научила его писать, и наше общение вышло на новый лад. Следом грамотность подтянула и Амма.

— Ммм, — брат показал мне свои каракули.

«О Бирне и его псах неслышно. Рыщут севернее. Но мужики говорили, что видали воинов драконов. Они опасаются, что те придут сюда»

— Ну, драконы нам нестрашны, — отмахнулась я. — Им нет дела ни до тебя, ни до меня. Их забота — Бирн. И даже хорошо, что они ходят по этим лесам, значит, наши палачи не сунутся.

— Хм… — он недовольно стер рукавом надпись

— Эй, — фыркнула на него, — ты вообще знаешь, как тяжело уголь с ткани отстирать? Не смей так больше делать!

Руни лишь бровь приподнял. Он снова что-то там писал.

— Никакого уважения, — не унималась я. — Возьми Юниль и подружи ее с курицами, чтобы Амма не ругалась. И…

Я не договорила, потому что в руки снова сунули дощечку.

«Драконы заберут провизию. Это воины, а не пахари или фермеры. С нами вежливыми они не будут. Все отнимут. А то еще чего хуже. Нужно уходить. Идти дальше на юг»

Я скривилась, словно съела кислых ягод.

— Руни, ну куда идти? Кому мы на том юге нужны? Ни дома, ни грядки.

Он зло стер тряпкой уголь с дощечки.

— Я знаю, что ты мне напишешь, брат. Что будешь работать и нас содержать. Что сможешь прокормить. Но, милый, Амма уже немолода. Каково ей трястись по дорогам в телеге? Зимовать у костра под тонким навесом. А Юниль? Ей шесть, малышка еще. Она и так насморк ловит в закрытой теплой комнате. Ничего хорошего из того путешествия не выйдет. Будем надеяться, что Бирна выловит этот Вегарт Бессердечный и мы забудем о нем навсегда. А они все о нас не вспомнят.

Развернувшись, брат направился к печи, присел и принялся укладывать в нее дрова. Я спиной ощущала его несогласие. Слышала недовольное сопение. Это слегка раздражало. Но я не знала, какие еще подобрать слова, чтобы объяснить — одно дело он и я. Мы сильные и молодые. Другое — Амма и Юниль. Они слабы и любое путешествие — риск для них.

— Руни, не злись. Я понимаю, ты хочешь как лучше для всех нас. И боишься, что Бирн вычислит, где мы спрятались, и явится по наши души. Но есть одно но. Здесь нам грозит только лишь брат, а там за пределами этой родной для Аммы деревни есть разбойники, маговские дезертиры, скопища бешеных и красноглазых, оставшихся без альф. В трактирах, во всех, милый, найдутся выпивохи, готовые забраться под мой подол. С некоторыми ты справишься, но не со всеми. А если убьешь кого не того, так вздернут — и меня, и тебя. Амма не выдержит такого горя. Про Юниль и говорить нечего. Она уже потеряла мать. Мы остаемся здесь, пока это возможно, потому что Бирн выдохнется рыскать по всем деревням. Да и кого ему искать? Он не знает, что мы вместе. С трудом помнит, как выглядим. Он ищет воздух.

Надувшись, Руни принялся активнее закидывать в черный от копоти проем дровишки.

— А драконы знать о нас ничего не знают. Этот Вегарт, судя по слухам, на оборотниц и не глядит. Считает недостойными себя. Хорошо же. Ну и баб по деревням не портит. От его руки только красноглазые мрут как мухи. Он же южанин, там совсем иные законы. Ему и в голову не придет, что помимо Бирна есть еще два законных наследника. Я, как урожденная от истинной старшая дочь ханыма. И ты, как его признанный сын. Придут, и что им у нас отнимать? Да, дом большой, комнат много, но в каком он состоянии. Ни один генерал в таких «хоромах» жить не станет. Курицы наши тощие его тоже не соблазнят, скорее он мужиков в лес за дичью погонит. Так чего нам его опасаться?

Руни поднялся и расправил могучие плечи. Я с трудом представляла, каким здоровым брат станет еще через несколько лет. Главное, чтобы дверные проемы не пришлось расширять. Вроде и волк, а иногда казалось, что медведи там у него в роду потоптались.

В печи весело затрещал огонек.

Взяв дощечку, Руни взглянул на меня и тяжело вздохнул. Что-то принялся писать. Показал мне.

«Если придут драконы, они тебя заприметят. Красавица ведь. Как мне их гонять от тебя? Дрыном?»

Прочитав, я засмеялась.

— Руни, да кому нужна женщина моих лет еще и с дочерью, когда в деревне полно молоденьких?

Его бровь приподнялась. Он усмехнулся, совсем как взрослый, и покачал головой, жирно намекая, что я наивна как дитя.

— Не придумывай, брат, — фыркнула на него. — Для них я буду доброй вдовой, готовящей вкусные лепешки, только и всего. Ушло время, когда на меня смотрели как на невесту.

Вроде произносила с улыбкой, а на сердце разливалась горечь. Так и умру, не узнавши, ни что такое любовь, ни какая она — ласка любимого мужчины.

Руни снова стер надпись и с гаденькой улыбочкой что-то там писал. Развернул и показал:

— «Сначала хотя бы до тридцати годков доживи, старушка, — прочитала вслух, — а потом на похороны монетки начинай откладывать». Ах ты паршивец, — вскипела я. — А ну, иди с Юниль в курятник, и чтобы к вечеру она шапочки курицам шить начала и считала их за лучших подружек.

— А драконы знать о нас ничего не знают. Этот Вегарт, судя по слухам, на оборотниц и не глядит. Считает недостойными себя. Хорошо же. Ну и баб по деревням не портит. От его руки только красноглазые мрут как мухи. Он же южанин, там совсем иные законы. Ему и в голову не придет, что помимо Бирна есть еще два законных наследника. Я, как урожденная от истинной старшая дочь ханыма. И ты, как его признанный сын. Придут, и что им у нас отнимать? Да, дом большой, комнат много, но в каком он состоянии. Ни один генерал в таких «хоромах» жить не станет. Курицы наши тощие его тоже не соблазнят, скорее он мужиков в лес за дичью погонит. Так чего нам его опасаться?

Руни поднялся и расправил могучие плечи. Я с трудом представляла, каким здоровым брат станет еще через несколько лет. Главное, чтобы дверные проемы не пришлось расширять. Вроде и волк, а иногда казалось, что медведи там у него в роду потоптались.

В печи весело затрещал огонек.

Взяв дощечку, Руни взглянул на меня и тяжело вздохнул. Что-то принялся писать. Показал мне.

«Если придут драконы, они тебя заприметят. Красавица ведь. Как мне их гонять от тебя? Дрыном?»

Прочитав, я засмеялась.

— Руни, да кому нужна женщина моих лет еще и с дочерью, когда в деревне полно молоденьких?

Его бровь приподнялась. Он усмехнулся, совсем как взрослый, и покачал головой, жирно намекая, что я наивна как дитя.

— Не придумывай, брат, — фыркнула на него. — Для них я буду доброй вдовой, готовящей вкусные лепешки, только и всего. Ушло время, когда на меня смотрели как на невесту.

Вроде произносила с улыбкой, а на сердце разливалась горечь. Так и умру, не узнавши, ни что такое любовь, ни какая она — ласка любимого мужчины.

Руни снова стер надпись и с гаденькой улыбочкой что-то там писал. Развернул и показал:

— «Сначала хотя бы до тридцати годков доживи, старушка, — прочитала вслух, — а потом на похороны монетки начинай откладывать». Ах ты паршивец, — вскипела я. — А ну, иди с Юниль в курятник, и чтобы к вечеру она шапочки курицам шить начала и считала их за лучших подружек.

Конь под молодым драконом занервничал и потряс головой. Ящер улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки. Может быть, я и купилась бы на столь невинный вид паренька, если бы не острый, холодный взгляд. Слишком уж взрослый.

Такой же я видела порой и у Руни.

— А что, если у твоего дяди не хватит силенок на меня? — вроде как шутя, уточнил он у Юниль.

Но моя пройдоха отступать была не намерена.

— Тогда я ему помогу. Вдвоем мы тебя точно на лопатки положим. А нет, так моя мамка тебе ремня надает. Она может!

Вот тут уже возмутилась я. Дочери достался от меня вопрошающий взгляд.

— А что? — она пожала плечами. — Ты можешь. Ты даже куриц не боишься.

— Аргумент, — захохотал главный в отряде. — И все же, девочки, где же деревня? Устали мы плутать. То ли свернули не туда, то ли дороги в нее нет.

— Вас там не ждут, — процедила, зыркнув на грубого блондина. — Нечего в нашем поселении воинам делать. И без вас живем впроголодь. А с вами и куриц последних лишимся.

— Ой, и хорошо, — скривилась Юниль. — Они такие страшные. Еще и за попу норовят клюнуть.

— Так пни разочек и перестанут, — предложил ей молоденький воин и тут же осекся, поймав на себе недобрый взор.

В глазах моей малышки вновь вспыхнул ведьминский огонек.

— Они же маленькие! — Палка в руках Юниль опасно затряслась. — Разве можно обижать маленьких да еще и животных?! Все Руни расскажу про тебя — уши оборвет.

— Юниль! — осадила я ее праведный гнев. — Идем домой, милая. Обед пора готовить.

Я отступила. Ледяной дракон с колючим взглядом натянул поводья и пошел на нас.

— Волчица, я не шучу, — зло рыкнул он, отбросив всю свою показную вежливость. — Я терпеть не могу ваше племя бешеных.

— Сами вы бешеный! — процедила сквозь зубы. — Только бешеные да красноглазые могут вот так себя с женщиной и ее ребёнком вести. Вы даже хуже! Те хоть человеческий вид растеряли, вы же вполне все осознанно делаете. Нужна деревня, так ищите. А я в свой дом врага приводить не собираюсь.

Ну а что мне еще оставалось делать? Конечно, я понимала, что основной его отряд наверняка находится недалеко от крыльца нашего дома. Возможно, они уже засунули носы в наши погреба да сараи. Главное, чтобы Руни сдержался.

За моей спиной раздалось низкое угрожающее рычание. Обернувшись, Юниль бросила ветку под ноги и помчалась к огромному черному волку.

— Руни! Руни, миленький, они мамку обижают! — вопила она. — Этот на самой большой лошади ее обзывает и пугает.

Ухватившись за шею зверя, она принялась по-детски наивно тыкать в драконов указательным пальцем.

— Не смейте трогать моего брата, — вот теперь мне стало по-настоящему страшно. — Он еще слишком молод и горяч. К тому же немой.

— На вид неслабый, — подметил молодой дракон. Его светлые зеленые глаза на мгновение заволокла тьма, указывая на темный дар. — Выходит, это он должен надавать мне по шее?

— Льюис, — осадил его главный, — мы сюда пришли не с местными ссориться. Ладно, не хотите помочь, так сами найдем эту деревню. — Он взглянул на меня. — С ребенком далеко от дома ты бы не отошла. Да и брат твой быстро вас нашел. Видимо, увидел, как в поселение вошли мои воины и рванул сюда.

Повернув лошадь, он словно специально прошел прямо передо мной, заставив отступить еще на несколько шагов. Внезапный порыв ветра ударил в спину. Повеяло влагой, и где-то за деревьями прогремел гром. Еще далеко, но гроза явно приближалась.

Дракон замер в седле и принюхался. Его ноздри раздулись. Опустив голову, он вновь взглянул на меня.

Я отошла.

Руни зарычал и, подойдя со спины, буквально вклинился между мной и всадником.

— Семью защищает, — проговорил кто-то из воинов. — Действительно, нам правду сказали и в деревне бешеных нет.

— Крестьяне мы, — произнесла, все так же глядя в холодные синие глаза, так похожие на темный лед. — Простой люд, ведьмы да оборотни. Или, по-вашему, раз перевертыш, так сразу тварь и безумный убийца? Иного быть не может? Сами-то давно на себя в зеркало смотрели?

— Вот да, — поддакнула Юниль, прижимаясь к Руни. — Девочек в лесу пугать. Фу такими быть!

Тот, кого назвали Льюис, усмехнулся и покачал головой.

— Вот специально накуплю куриц и запущу в твой огород, мелкая. А потом погляжу, какая ты смелая.

— Руни, порычи на него, — скомандовала моя мелочь. — Пусть знает, кого пугать.

И брат зарычал да так, что и у меня на затылке волосы приподнялись. Все же не простой он волк, а сын ханыма. А это чего-то да стоило.

Зеленоглазый дракон приподнял бровь. На его переносице я заметила забавные веснушки. Он определенно был старше Руни, но вот на сколько? Может, два года. Вряд ли больше.

— Довольно, — рявкнул главный. — Может, у тебя парень больше здравого смысла будет? — обратился он к брату. — От своих мы отстали. Они наверняка уже в вашей деревне.

Волк немного постоял. Вдруг его шерсть охватило мягкое зеленое пламя.

Зверь исчез, а рядом уже стоял высокий, широкоплечий перевертыш с Юниль на руках.

Пройдясь недовольным взглядом по пришлым, он обернулся и указал пальцем на два дальних дуба.

— Туда скачите. Что тут теряться? Даже я дорогу найду, — не без вредности объяснила Юниль, что ее любимый дядя им показывает.

Руни кивнул, пакостно ухмыляясь.

Светловолосый дракон смерил меня своим колючим взглядом и развернул коня, куда указали.

— Там же дебри непроходимые, овраг и озеро тиной затянутое, — шепнула я, немного погодя, когда воины скрылись за теми дубами. — В грязи по горло изваляются.

— У-м-м, — Руни довольно растянул губы и кивнул.

— Так их, будут знать, как пугать! — Юниль хихикнула, потирая ладошки.