Чужая семья генерала драконов (СИ)

Глава 24

Стук. Сквозь вязкий омут поверхностного сна, граничащего с бредом, я слышала, как крупные капли дождя тарабанят по крыше и окнам. Яростно. Не прекращая ни на мгновение. В этом шуме не было порядка. Стук то нарастал, то немного стихал. И в эти минуты слышно было, как задувает ветер. Его гул холодил душу. По коже пробегали мурашки.

«Сквозняк» — шепнул внутренний голос.

Дует через оконную раму. Выстужает и без того холодную комнату. Нужно подняться и подкинуть дровишек в печь.

Нужно, да. Но я не могла.

Новый порыв ветра, скрежет по стеклу.

Ветка. Деревья может вырвать с корнем. Главное, чтобы ничего не упало на нашу ветхую крышу. В комнате, где спит Юниль, наверняка уже капает с потолка. Нельзя ей там находиться. Сильнее захворает.

Перенести бы малышку на кухню. На сдвинутые лавки. Там и тепло, и сухо.

Эта мысль показалась мне замечательной, но она плавала где-то в подсознании, а я не могла разлепить тяжелые веки. Пошевелить рукой, чтобы просто укрыться лучше. Мне было холодно. Трясло. Ноги закоченели.

Мне чудилось, что я лежу среди снегов. Из-под белых шапок частично выглядывали серые холодные камни. Надгробия. Протянув руку, я попыталась откопать надпись, но ничего не выходило. Ладонь проваливалась в никуда. Будто я хватала воздух. А камень, вот он перед лицом. Мертвый и холодный.

— Грета… — голос мужчины будто витал вокруг меня. — Открой глаза. Я прошу, проснись.

Открыть? Но я и так не сплю. Разглядывая могильный камень, силилась вспомнить имя своей матери. Ведь я его знаю. И никогда не забуду. Вернее, только оно со мной и осталось. А лицо? Нет, ничего. Теплый безликий образ. Черты стерты, никаких чувств не осталось. Обнимала ли она меня? Целовала на ночь? Да… Но имя?

Клариса? Нет, так звали другую. Тоже умершую в той же комнате. Но позже. Значительно позже.

На мгновение мне стало страшно. Неужели я забыла? Нет, я не могла. Снова потянувшись, чтобы убрать снег от надгробного камня, натолкнулась на пустоту. Будто не было ничего передо мной. Всё иллюзия. Но как… Ведь так холодно и мокро. Я помнила, как однажды уснула здесь же. Ещё девочкой. Тогда этот камень так же замело. Моргнув, я снова попыталась пальцами упереться в булыжник.

Эмель? Да… Мне стало легче. Снег мгновенно подтаял, открывая буквы.

Только имя, потому что не было у нее титула. Крестьянка, которой не повезло обратить на себя взор предводителя бешеных. Наивная молодая женщина, верящая, что такой сможет любить. Нет, он лишь желал. И ничего более.

— Мама… — прошептала, обводя пальцами буквы. — Я пришла, мама…

Ответом мне был гул ветра. Я чувствовала, как он приподнимает волоски на моей руке.

Закрывая глаза, вслушивалась в этот жуткий вой.

Меня снова трясло. Да, именно тогда я и заболела. А ещё обернулась. Слишком рано для оборотня. На радость отцу. Зверь взял верх над умирающим ребенком.

Волчица во мне всегда была сильнее человека… Или она спасала нас обеих? Кому грозило безумие?

Мне. Оставшейся без любимой матери в доме, наполненном убийц в человеческой шкуре.

Я сомкнула веки.

— Мама… — этот голос был мне хорошо знаком.

Обернувшись, словно со стороны увидела и поместье, и дверь, ведущую на задний двор из кухни. Всё та же зима, но только там я бежала с маленькой девочкой на руках. Бежала мимо сваленных в кучу женских тел. Среди которых была и та, кого должна была сейчас звать моя малышка.

… Клариса…

— Мама… — меня звала моя девочка.

Я вздрогнула, ощутив, как по лицу стекают капли. Противные, холодные.

— Юниль… — прошептала, пытаясь выбраться из этого странного вязкого омута. — Я сейчас, милая.

— С ней Льюис, — прошептал кто-то надо мной. — С ней все хорошо.

Но покрутив головой, не могла сообразить кто рядом. И где я? Снег исчез. Теперь я стояла в коридоре, ведущем в женское крыло. До меня долетали крики роженицы. Клариса.

— Она не выживет, — прохрипела я. — Скоро приедет телега и нужно будет бежать. Ханыма и Гасми убили. Нужно спасаться.

Я крутилась на месте, пытаясь найти кого-то очень важного.

— Юниль, — моего слуха касалось тихое хныканье. — Юниль, ты где? Я сейчас, слышишь. Я сейчас тебя найду. Не бойся. Ничего не бойся. Мы сбежим, клянусь тебе. Сбежим! — в этот момент вспомнила о том, кого ещё нужно увести из этого жуткого места. — Руни! — Я сорвалась на крик. — Руни, где ты? Брат…

— Здесь, — кто-то очень сильный сжал меня. — Он здесь. И Юниль здесь. Они рядом. Никуда не нужно бежать. Вы в безопасности, Грета. Всё уже прошло.

— Нет, — повернула голову и уставилась в окно, — скоро приедет телега с телами и Бирн начнет убивать. Клариса не выживет. Мне нужно успеть.

Стекло треснуло и мир вокруг начал расплываться, теряя очертания.

— … Где целитель? — раздалось гневное рядом.

— Сейчас будет… — ответил явно юноша.

Послышались громкие шаги. Кто-то ушел.

И снова шум дождя. Капли яростно били по прогнившей крыше. Ветер свистел в щелях оконных рам. Моё сознание прояснялось.

А вместе с этим я всё отчетливее слышала тихое хныканье дочери. Это придавало сил. Выводило из странного состояния, в котором я парила как в небытие.

— Юниль, — шепнула потрескавшимися сухими губами.

И сразу же появилась боль. Жжение. Во рту разлился металлический противный привкус крови.

Лопнула нижняя губа. Языком отыскала ранку. Небольшую трещину.

— Не трогай, — раздалось сверху.

По моему рту провели влажной тряпицей.

Разжав веки, не увидела ровным счетом ничего. Темно. Зато ощутила запах. Свежескошенная трава.

— Я хочу к маме, — доносилось из соседней комнаты.

— Юниль, её нужно успокоить, — прохрипела будто чужим голосом.

Горло болело так, что глотать трудно.

— С ней Руни, — меня чуть отстранили от чего-то большого и неожиданно теплого.

Моргнув, отличила свет от тусклой лучины и неясные очертания лица мужчины, что держал меня в своих объятиях.

— Вегарт… — неуверенно шепнула, и тут же опомнилась, — Юниль. Её нужно перенести на кухню. Очень холодно, она замерзнет.

— Нет, Грета, — ещё немного отстранившись, он уложил меня на влажную подушку и отвел в сторону волосы, налипающие на моё лицо. — Дома тепло. Льюис отдал свои теплые вещи ей и Руни. Просто малышка испугалась.

— Чего? — я силилась понять — это продолжение сна или сейчас действительно глубокая ночь и я в постели с Вегартом.

— Ты бредишь, девочка, и зовешь свою маму, — дракон взял мою ладонь в свою и несильно сжал, его большой палец медленно поглаживал внутреннюю часть запястья. — Она слышит и не может понять, что с тобой. Просит Амму сходить к тебе, но это не помогает. Ты продолжаешь метаться в своих кошмарах. Кричишь и зовешь тех, кого уже нет. А я ничего не могу сделать.

Я понимающе кивнула и попыталась осмотреться. Мне по-прежнему было холодно. Мой взгляд упал на стул у кровати. На нем стоял таз с водой. Рядом кувшин и бокал.

— И давно ты вот так сидишь рядом со мной? — поинтересовалась, смекнув, что у меня горячка. Вот оттого и мерзнут ноги.

— Скоро рассвет, — Вегарт пожал плечами и пригладил мои растрепавшиеся волосы. — Травы, которые оставил целитель, не помогают. И он на волоске от собственной гибели.

— Он ни при чем, — я слабо улыбнулась. — Оборотни слабо поддаются чужой магии. Боюсь, он ничего не может сделать.

— Он очень любит свою жизнь, Грета, — глаза Вегарта опасно сверкнули, — поэтому соберет и сделает нужный отвар. Или уже сделал, раз ты так ясно отвечаешь мне…

— Я хочу к маме, — долетело до нас из соседней комнаты. — Льюис, пожалуйста. Я хочу её увидеть.

Её страх тревожил. Мне было не по себе, что моя девочка не спит, а трясется там как кролик.

— Позови её, — шепнула, глядя на закрытую ширму, — пусть увидит, что со мной всё хорошо и спокойно спит.

Вегарт цыкнул. Уже несколько раз я замечала за ним такую странную для орина привычку. Высокородные так себя не вели в отличие от деревенских парней.

— Ты и правда рос в простом доме? — выдохнула, морщась от давящей боли в груди.

Он кивнул невпопад, то ли отвечая на мой вопрос, то ли своим мыслям. Моргнул и, повернув голову, взглянул на меня. Как-то потеряно немного.

— Да, фера Гресвиль, я вам по рождению совсем неровня, — уголки его губ приподнялись, только вот это совсем не походило на улыбку. — Видишь, как интересно обернулось.

Смутившись, отвернулась.

— Я не выбирала родителей, генерал Вагни, ровно, как и вы своих, — шепнула и снова уставилась на занавеску.

Юниль продолжала капризничать. Наверное, и у нее был жар. Болела она часто и всегда с такими бессонными ночами.

— Я знаю, Грета. Просто до меня только дошло, что это я деревенщина, а ты рождена в поместье и отец твой хоть и бешеный, но всё же повелитель земель.

— Мой отец — душегуб, — меня передёрнуло от холода. — А мама — одна из его жертв, с той лишь разницей, что была его истиной и не имела возможности для побега. Простая крестьянка с ужасной судьбой. Я не хочу с вами, генерал, обсуждать сейчас своих родителей. Моя дочь плачет.

Меня снова мелко затрясло. Мысли сбивались в кучу. Горло болело так, что слёзы проступали после сглатывания. Каждый вдох отдавался резью в ребрах.

— Так официально ко мне. «Генерал Вагни», — он тяжело засмеялся. — Ты очень долго спала, Грета. За это время мы сблизились настолько, что кажется я прирос к тебе. Но все равно ты странно реагируешь на мои слова, — потянувшись, он как-то неуклюже отжал небольшую тряпицу и принялся осторожно обтирать моё лицо. — Сейчас позовем Юниль, но сначала немного приведем тебя в порядок. Зелье кое-где пролилось и остались на коже подсохшие следы. Ещё скажет наша мелочь, что я совсем не умею ухаживать за больными и всю мамку залил лекарством. Хотя, если честно, я раньше ни за кем не ухаживал, наблюдал однажды как Айдан свою феру у смерти отбивал вот такими вот отварами. Пригодился опыт. Но лучше не болей Грета, сиделка из меня просто отвратительная. Всё в руках трясется, от страха начинаю звереть и кидаться на окружающих. Я же простой из деревенских, лучше тебе огород вскопаю, забор поставлю. Да что угодно, только не сидеть беспомощным столбом возле тебя и потеть от страха при мысли, что не выйдет у меня ничего и ты уйдешь. — Тряпица прошлась по моему подбородку, оставляя влажный след. В голосе Вегарта слышались странные нотки, растерянности и злости. — Вот так лучше. Но я испачкал всю постель. Потом отстираю эти зеленые разводы. Или оставлю всё так… — Он отбросил в таз ткань. — У нас будет другой дом. Крепкий и теплый. Раньше я думал занять поместье ханыма, но теперь вряд ли ты захочешь сама там жить и тем более вести Юниль в те стены.

— Нет, — меня передернуло. — Ноги моей там не будет.

— Ну, я тоже так решил. А значит, надо продумать, как нам дальше. В поместье Айдана тоже не рискну с тобой поехать. Береженных и боги на руках носят. К брату… Да. Дьярви примет с радостью. Его жена — ведьма. Вы там за своих будете. Ну и муж моей Кнесе — медведь. Да… Туда, а потом посмотрю… Как-нибудь с Айданом разберусь. Он вспыльчивый, но быстро отходит. Главное, чтобы Руни был от него как можно дальше. Мальчика нашего надо беречь. Припрячу их за ведьминским лесом с Льюисом…

Он умолк и его повело в сторону. Но, тряхнув головой, Вегарт тут же сел ровно и уставился на меня совсем потеряно. Он будто засыпал на ходу. Мне стало немного не по себе. Он так много ещё никогда не разговаривал. А тут просто рот не закрывается.

Под ребрами снова заныло.

Я попыталась приподняться, но зашлась жутким кашлем. Он шел откуда-то из груди и, казалось, я сейчас просто все внутренности выплюну. В голове застучало, глаза заволокло слезами. Я всё кашляла, схватившись руками за горло, и не могла остановить это.

— Где целитель? — Вегарт подскочил с кровати. — Где нужный отвар?

В комнату заскочил Руни и уставился на меня испуганными глазами. Выскочил. На кухне что-то загрохотало.

И снова послышались шаги. Ширма отодвинулась и показался знакомый мужчина. Только вот он больше не выглядел уверенным в себе драконом, наделенным целительской магией. Уставший и посеревший.

— Этот кашель не проходит, — процедил Вегарт. — Ты что забыл, как лечить?

— Нужно время, — замялся мужчина. — Она должна пить его постоянно…

— И спать? — в голосе генерала послышалось что-то жуткое. — А как она будет пить, если спит?

— Она ослаблена, — мужчина обессилено развел руками. — Надо время.

Наконец, сделав вдох, я потянулась и схватила Вегарта за руку. Он был слишком резок там, где не нужно было.

— Всё пройдет, — прохрипела и улыбнулась целителю. — Вы все можете идти спать. Со мной уже все хорошо. Только Юниль принесите, чтобы она успокоилась.

Но никто не сдвинулся с места. Немного потоптавшись, целитель опасливо покосился на Вегарта. Но тот молчал. Мужчина вздохнул и взглянул на меня.

— Грета, у вас была сильная лихорадка, вы весь день не приходили в себя. И вот вторая ночь… Бред продолжается. Болезнь всё не отступает. Вы оборачивались несколько раз, зверь легче справляется с недугом… — он умолк я же пыталась сообразить, что только что услышала.

— Так это вторая ночь? — выдохнула и взглянула на генерала.

Только сейчас подметила, что на нем жутко грязная рубашка. Волосы растрепаны, под глазами чернота словно он не спал больше суток… Его шатало, и он срывался на рык.

— Так несите зелье и зовите дочь. Со мной всё уже хорошо. Правда, — кивнув мужчине, я потянула на себя Вегарта.

— Ты хоть ложился? Вторая кровать ведь свободная…

— Если я лягу, то вырублюсь, — прошептал он. — А ты снова начнешь метаться в горячке.

— Вегарт, — я не хотела отступать. Он выглядел просто ужасно. Да его мелко трясло от усталости. Того и гляди прибьет действительно кого-нибудь. — Давай сменим подо мной простыню и ложись рядом. Места хватит. Так ты будешь знать, что со мной. Почувствуешь.

— Я менял, но всё время проливаю это зелье. Ты спишь, а его нужно влить… Плохая из меня сиделка, всё из рук выпадает.

— Хороший ты и заботливый, — мне так стыдно стало за то, что я ему там недовольство выказывала. — Просто устал. Сильно устал и нужно поспать. Видишь, я очнулась, и всё хорошо. Я сама зелье выпью, а ты ложись рядом. Нужно отдохнуть.

— Мама, — раздалось из коридора.

— Да, милая, — мой голос так сильно охрип, что я сама его не узнавала. — Заходи.

Ширма отодвинулась и показался Льюис. Моя мелкая егоза сидела на его руках. Заспанная, растрёпанная. В теплой мужской рубашке.

— Как она? — я поймала уставший взгляд Льюиса.

— Намного лучше, чем ты, — дракон попытался улыбнуться. — Но спит плохо. Подскакивает каждый раз, как слышит твой голос или кашель.

— Мама, ты ведь не умрешь? — выдала моя мелочь. — Ты не оставишь меня? Правда?

В её глазах было нечто такое отчего я поежилась. Как будто за этими вопросами крылось что-то большее, чем страх. Вдруг она помнит Кларису? Я так не хотела, чтобы прошлое осталось с ней. Чтобы тенью ложилось на её будущее

— Нет, моя хорошая, я проснулась. Мне уже лучше. А ты должна спать. Льюису нужен отдых. А как Руни и Амма?

— Бабуля встает, но спина болит. Она на кухне травки запаривает, а целитель на нее ругается и заставляет лечиться. Руни готовит кушать. Его похлёбки просто ужасны, мама. А Льюис заставляет меня их есть. Ты только не умирай, мамочка. Не надо. Я вкусную кашу хочу…

Она состряпала такое жалостливое личико, что я невольно улыбнулась.

Нет, ничего она не помнит. И, кажется, даже не понимает до конца, что такое смерть в силу своего возраста. И хорошо.

Выдохнув, я покосилась на Льюиса.

— Неси её спать. И остальных разгони. Всем отдыхать.

Он кивнул и вышел, утаскивая с собой моё сокровище.

Я же снова попыталась сесть.

— И не думай, — Вегарт остановил меня приобняв.

— Ложись рядом, пожалуйста, — я снова попыталась до него достучаться. — Тебе нужен сон.

— И ты позволишь себя обнять? — он вопросительно приподнял бровь.

— Я тебя сама обниму, только ложись.