Чужая семья генерала драконов (СИ)

Глава 30

На площадь мы пошли все вместе. Вегарт строго запретил отделяться. Он вел себя очень дёргано и выглядел зло. Казалось, ему самому вся эта затея с весельем была не по душе, но, видимо, других путей незаметно выяснить, что и как в деревне, он не видел.

Оттого и шел впереди меня мрачнее тучи. За руку его держала веселая Юниль, которая будто и не замечала сердитости своего новоиспеченного папы. Хотя на нее он смотрел улыбаясь и всячески старался не выдавать эмоций. Моя егоза успела рассказать ему все: и как они с бабушкой найденную на платье дырку зашили, и что я у себя ленты красные почти новые отыскала, и что теперь у нее прическа красивая. И про ботинки, которые ей немного жмут.

Вегарт слушал и кивал.

А я медленно вскипала каждый раз, как слышала от нее: «Папа».

Она так быстро и без тени сомнения приняла его. Уверовала, что вот он настоящий потерянный отец. Потянулась к нему настолько доверчиво, что меня ревность пробрала. Глупая, неуместная, но всё же. Раньше я была для нее главной. И она держала мою руку, и всё это рассказывала мне, и неважно в который раз.

— Грета, — Амма взяла меня под локоток, — ну чего ты сопишь так недовольно? Юниль получила то, о чем всегда тайно мечтала. Отца. Сильного и большого защитника. Она маленькая девочка, и ей нужно, чтобы рядом был мужчина, за которого можно спрятаться. Так чего ты хмуро брови сдвигаешь?

— Ты и сама знаешь, — поморщившись, я выдохнула. — Не понимаю, что он затеял. Это ведь смешно! Ну как он собирается её представлять остальным? И я не про деревенских. У него и брат, и друзья. Он что заявит им, будто случайно заделал несколько лет назад дочь наследнице ханыма? Это смешно. Зачем эта ложь? Всё выплывет быстро наружу, и Юниль непременно донесут. А она ведь поверила. Ты видела этот восторг в её глазах. Поверила, что родная.

— Грета, — голос Аммы стал строже и суше, — этот мужчина, дается мне, всегда знает, что делает. Хитрый он. Даром что дракон. Был бы оборотнем — лисом бы уродился. Изворотливый он и цепкий. А главное, очень умный. Тебе повезло с ним, милая. Сама-то ты проста и пряма. Как доска обтесанная. Вот и доверься ему. Генерал осознает, что делает. Видимо, продумал уже, как рты закрыть остальным. Как кровь заглушить.

Ничего я ей на это не ответила. Неуверенность просто грызла изнутри. Я так привыкла ждать подвоха со всех сторон, что расслабиться не могла.

Впереди уже играла музыка. Влажный ветер подгонял нас в спины, вынуждая идти быстрее. Под ногами чавкала грязь, и это раздражало.

Не время для веселья.

К тому же на горизонте опять ненавистные тучи собирались, будто сама природа проверяла нас на стойкость. Справа к деревне подступала вода. Медленно, но верно. И дожди сейчас совсем были некстати.

Ничего этого не замечая, Юниль продолжала тараторить, кажется, пытаясь рассказать обо всех ярких событиях в своей жизни, которые её папа якобы упустил. Но как ни странно, эта её болтовня давала мне передышку.

Потому как Вегарт, конечно, скомандовал, что дочь теперь ему родная, только вот забыл, что она, в отличие от Руни, не немая. И как только её эмоции поутихнут — посыплются градом вопросы.

А почему раньше папы не было?

Как мы встретились?

А почему расстались?

А где его носило все эти годы?

А почему я о нем ничего не говорила?

И еще тысяча почему. Я-то свою дочь знала. Она докопается до всего.

И что отвечать? Что ей говорить, если я сама не знаю, где её отца таскало все эти годы. Да я вообще узнала, что он оказывается папа только сегодня. Наверное, он воевал. И что ни разу не смог приехать и навестить любимую женщину и дочь? Потерялся? Серьезно? А может, это я, негодница такая, сбежала от него? А чего ради, если он такой хороший?

Хотелось просто рычать от бессилия.

— Кажется мне, Грета, вы слишком много думаете, — раздался позади голос Льюиса. — Вегарт ничего и никогда не делает просто так. Он сложен, и в его голове всё всегда спланировано. Юниль легко выдать за его ребенка. Даже столь редкую магию для ведьм объяснять не придется. В бабушку! — Он хохотнул. — Его семья — брат и сестра — естественно, будут молчать и хранить тайну. Друзей у него особых, кроме Айдана, нет. А даже если и найдутся, то только кивать будут и говорить, что была истинная да пропала. Искал он её в лесах Севера. И нашел. А вместе с ней и дочь, что она под сердцем носила. Сберегла она дите их, потому как верила — не оставит её суженный… Ну, в общем, сложим песнь. Разнесем по селениям. И обернуться не успеешь, как тебе про тебя же сплетни таскать будут. Как ты от брата бежала и дочь генерала Вегарта в доме ханыма скрывала.

— А совсем необязательно всем знать, чья она дочь, сынок, — оборвала его речи Амма.

Он хмыкнул и покачал головой. Лицо будущего императора драконов сделалось серьезным. В его зеленых глазах проглядывалась тьма его магии. Сильной и страшной.

Иногда я забывала, что он ещё юноша, немногим старше Руни.

— Обязательно, моя уважаемая старушка, — мягко произнес он, что совсем не вязалось с тем холодом, который застыл в его взгляде. — Все должны знать, кто такие Грета и Руни. Чтобы уважали и боялись. Не копались в их прошлом, выискивая там грязное бельишко. Вегарт Вагни — первый среди генералов. Пусть негласно, но это так. Он наставник будущего императора. И в прошлом его истинной не должно быть белых пятен. И в этом случае лучше такая вот пугающая правда, чем сладкая ложь. Ханым Долон был правителем этих земель. Кем он правил — неважно, кто сражался за него — тоже. Бешеные или нет. Дело десятое. Его дочь — фера. Высокородная наследница. Его сын — фер. Пусть и рожденный не от истинной, но он был признан своим отцом. Это так, Амма. Руни — фер племени белых волков. И это очень поможет ему в дальнейшем.

— Его будут ненавидеть, — пробурчала Амма.

— Его будут бояться, — возразил ей Льюис. — А значит, уважать. Не переходить ему дорогу. Слышать его мнение. Сила — это власть, моя старушка. А быть сыном ханыма бешеных по итогу не так уж и плохо.

Я слушала его и молчала. Обдумывала, что и как. Пятно всё равно в моём прошлом будет — вон оно идет вприпрыжку, держа за руку «отца». И как жить, понимая, что ложь может всплыть? Хотя в этом случае правда настолько уродлива, что лучше о ней и вовсе забыть.

— Скажи, Льюис, а много ли приближенных моего отца остались в живых и разбрелись по Северу?

Да, я желала понять, много ли ртов бродит по этому свету и знают, что не рожала старшая дочь Долона. Слухи — это одно. Их ветер вон сколько гоняет. Но совсем иное, когда слова исходят от тех, кто видел и слышал сам.

— Я знаю Вегарта очень давно, Грета, и в полной мере осознаю, что после смерти Бирна он не успокоится. Так что считайте — не осталось никого. Разве что несколько женщин да их дети, но те и сами голову не поднимут. Вам требуется самой забыть, что вы не рожали, и всё. Она ваша дочь. И какой вздор, если вдруг кто-то скажет иначе. Однажды вы случайно встретили дракона. Провели ночь с ним и поутру, осознав, что он генерал — скрылись. После оказалось, что под сердцем ребенок. Ваш отец, чтобы скрыть позор, назвал его своим и оставил в доме. А вас сделал затворницей. Собственно, вы ею и являлись. Разве не могло быть так?

Я пожала плечами.

— Не знаю, Льюис, — прошептала, глядя себе под ноги.

«Могло! — раздалось в моей голове. Руни прищурился. — Ты забываешь, что есть ещё и моё слово. И оно таково: Юниль — рожденная в доме ханыма дочь феры Гресвиль. При этом на руке моей сестры был браслет дракона. Я не совсем понимаю мотивы генерала, но не желаю, чтобы в спину моей племянницы всю жизнь плевали сплетнями и таскали её имя по углам. Если Вегарт решил назвать её своей дочерью, то я всячески ему в этом помогу»

Улыбнувшись, я выдохнула.

Да, ведь есть ещё Руни и Амма.

— Мам, смотри! Там уже все пирожки едят, а мы еле тащимся. Не останется же ничего!

Моя мелочь обернулась, даже не подозревая, что сейчас решается её дальнейшая жизнь.

Её заботили лишь сладкие морковные пирожки.

— Всё тебе достанется, — успокоила я её. — Столько дадут — съесть не сможешь…

… Мы вошли на центральную деревенскую площадь. Повсюду горели большие костры. Как и в прошлый раз, воины Вегарта жарили мясо на острых металлических прутьях. А вот скамейки перенесли. Теперь они стояли кучно и не в тени деревьев. На них восседали деревенские кумушки и мужики, которые таскали сплетни не хуже баб.

Завидев нас, они зашушукались. С одной из лавок поднялась старенькая женщина, имени которой я не помнила, и махнула нам рукой.

— Амма, подруженька, а мы уж заждались! Пойдем к нам. Здесь место тебе приберегли.

Я видела, как недовольно поморщилась Амма. Нет, как и остальные местные кумушки, она любила поболтать. Посплетничать. Ну что таить?! Но я точно знала, что она никогда не выносит сор из избы. Ничего про нас не говорит и отмалчивается, всё больше слушая остальных.

Но сегодня ситуация была иной. Я оказалась в центре всех пересудов и придется ей несладко.

— Можно открутиться, — тихо шепнула я ей.

— Не стоит, доченька, я жизнь прожила. Знаю, что и как говорить. Ты мне, сынок, только скажи, когда вы впервые свиделись?

Губы Вегарта коварно искривились. Он крепко так призадумался. Взглянул на меня и медленно кивнул.

— О моём детстве мало что кому известно, Амма. А после того как переступил черту взросления и моя внешность изменилась, я и вовсе не много поскитался по миру. Исчез на несколько лет. Хотел место лучше найти и мать забрать. Это уже после меня брат с собой позвал в столицу. Как вернулся домой. Так что встретил Грету я, когда та ещё девочкой была. Полюбил нежно и трепетно. Но решил ждать. Потому исчез из ее жизни. А после, в аккурат семь лет назад, я нашел её вновь. Влюбил в себя волчицу. Но война развела. Вот и спрятал я вас на время в деревне этой, — он снова умолк и пригладил короткую бороду. — Там немного туману наведи о том, где ходила она ещё несколько лет. После додумаем историю, — Вегарт обернулся на Юниль, которую уволок Льюис в сторону полевой кухни. За ними тенью шел Руни. — В общем, детская любовь у нас, Амма. Чистая, невинная, пронесенная через года. Ничего конкретно не говори. Больше всё отмахивайся и выдай им только то, что я сказал. Все одно — изворотят все слова и новую историю придумают. И это нам на руку.

На нас продолжали таращиться. Ждали, когда же удастся вцепиться в Амму и выведать из нее всё.

— Зачем вся эта история? — искренне не понимала я. — Ты же можешь признать её своей.

— Слово одно — кровь другое, — немного грубо выдал Вегарт. — Я не желаю, чтобы постоянно при появлении моей девочки начинались пересуды. Хватит того, что я сам всё детство это терпел. Но я мужчина. Руни тоже. Его гордое звание бастарда ханыма только укрепит. Злости на этот мир накопит, и наивность в душе выгорит дотла. Ты уже моя жена. К тому же законнорождённая. А Юниль… Она не заслужила всего этого. Пусть у нее будет мама и папа. Бабушки. Со временем мы окончательно похороним всю эту грязную историю, и новая станет единственной истиной. В случае Юниль лучше всю жизнь жить во лжи и не догадываться о правде. К тому же Льюис расстарается и доделает при дворе то, что начали здесь мы. Просто прими как данность, Грета: так надо.

— Кровь, Вегарт. Многие услышат, что между вами нет родства, — шепнула я неуверенно.

— Грета, есть у меня один знакомый маг. Темный. Зельевар. Он быстро всё подправит. Фонить от нее моей кровью будет так, что за милю все будут знать, чья малышка идет. Морган и не то может.

Вегарт отмахнулся. Казалось, для него вообще всё это решенное дело.

Я же смотрела и не могла понять — разве так бывает? Перед глазами просто застыл образ отца. Ему родные дочери были не нужны. Даже я, рожденная от той, что он истинной назвал.

Он не интересовался мной. Не разрешал называть папой. Я и мысленно слово «отец» произносила с опаской и неким смущением. Словно слово это неприличное. Ханым Долон не знал, сколько у него дочерей. Живы были лишь старшие, да моя маленькая Юниль и то потому, что мама её обладала редкой магией. Он словно зверинец собирал. Коллекционировал детей.

Ценными для него были лишь Гасми и Бирн.

Остальные — пыль под его ногами.

Я опустила голову. Не понимала. Зачем?

— Грета, — Вегарт, словно почувствовав моё смятение, встал передо мной и взял за руку. — Ты побледнела. Плохо?

— Она ведь станет твоим первенцем.

Он хмыкнул и склонился. Осторожно заправил прядку волос мне за ухо и выдохнул так, чтобы слышала лишь я одна:

— Я хочу, чтобы ты любила меня, Грета. Любила без тени ненависти в сердце. Забери я у тебя эту малышку, и никогда мне уже не видать счастья. Раскрой я тайну её рождения, и уже Юниль прольет слёзы обиды. И опять это ляжет между нами. А так у меня дочь. Я буду любим и как муж, и как папа. Разве плохо? Что я теряю? Ничего. Что приобретаю? Все, о чем мечтаю, девочка. Я получаю любящую меня семью.

— Но она дочь… — попыталась я объяснить, но…

— Она моя дочь, Грета! — Вегарт резко оборвал моё лепетание. — Запомни это, женщина. И она никогда не должна узнать то, что знаем лишь мы одни. Разговор окончен! Музыка играет, не хочешь потанцевать, моя волчица? Прошлый раз ты не особо рвалась со мной в пляс. А это обидело. Я всегда любил подобные праздники.

Он мягко обнял меня, будто извиняясь за резкость.

— Амма, развлеките подруг давней историей нашей с Гретой любви. Уж постарайтесь. Завтра вся деревня должна знать, что генерал армии драконов Вегарт Вагни прятал всё время здесь свою семью. Уж похвастайтесь зятем, маменька. К слову, вы мне теперь теща. Ведьма. Хм… Моя матушка будет довольна.

Его объятия стали сильнее. Дракон словно предостерегал меня. Требовал принять все так, как он излагает. Будто бы я настолько глупа, чтобы по-настоящему перечить. Расслабившись, обняла его за талию, и сама прижалась к твердой груди. Заметила, что неподалеку мнутся его воины.

Несколько рослых, широкоплечих мужчин стояли на приличном расстоянии и не сводили с нас взгляда. Будто ждали.

— Вегарт, кажется, там с тобой поговорить хотят, — шепнула, осторожно дернув его за рубашку.

Он обернулся в нужную сторону и медленно кивнул.

Мужчины тут же разошлись, словно получили некий приказ.

— Вегарт, а…

— Потом, — оборвал он меня. — Всё это веселье не просто так. Личную жизнь я перекраиваю мимо ходом, раз уж возможность есть. Ну так как? Станцуем?

______________________

Дорогие мои, болею и сильно. Тещу вот со свекровью спутала. Это уже кошмар. Если что по тексту не так, смело пишите в комментариях) Буду благодарна!

Оглянувшись на дочь, счастливо уплетающую пирожки в окружении остальных деревенских детишек, решила, что отказывать в танце нет никаких причин.

— Только не кружи сильно, — шепнула, позволяя дракону себя обнять.

— Ну что ты, — склонившись, он провел носом по моему виску. — Я понимаю, что ты ещё слаба.

Его рука скользнула по моей талии. Даже через ткань плотного платья я ощущала, насколько она горяча. Словно обжигала прикосновениями.

— Обними меня, Грета, — голос Вегарта упал до хриплого шепота. — Обними, чтобы все видели, что я твой, а ты моя. Для меня это важно.

— Почему, — я невольно улыбнулась, опустив ладонь на его плечо.

— Сам не понимаю. Наверное, так долго боялся, что никогда не обрету свое счастье, что теперь хочется, чтобы все видели — и у меня есть истинная. И не абы какая, а красавица волчица.

Дракон тихо засмеялся. Но как-то сразу стал серьезным.

Придвинувшись ближе, коснулся губами моего лба.

— Вегарт… — тихо шепнула, чувствуя некую недосказанность.

— Я хочу, чтобы все между нами было ясно, Грета, — его дыхание разбивалось о мои волосы. — Когда ты исчезла, все они трепались об одном — меня бросила та, что должна была любить. И это меня просто добивало. Вместо помощи слышались лишь смешки. Я ведь когда все понял — чуть с ума не сошел от боли. Ты ушла, а я сидел у кровати на коленях, сжимал в руках оставленную тобой сорочку и куколку Юниль и еле сдерживал слёзы. — Он умолк, топчась на месте. Музыка играла, но Вегарт словно не слышал её. — Я только тогда, тем вечером, понял, что нашел не просто истинную, а целую семью. Свою семью. Большую и дружную, в которой меня могли бы любить и ценить. Мне этого всю жизнь не хватало. И я решил — верну всех. Верну! Я всю жизнь к кому-то прибивался. Старался пристроиться. Найти свое место. И всегда оставалось это чувство… Пустоты. Я был где-то рядом, но не в центре. Сбоку. За спиной. Лучший друг, родной брат… Но все не то, Грета. Не то. Знаешь, на поле боя равных мне сыщется мало, поражений я не знаю. Но в любви… Не понимаю, как объяснить, моя волчица. Нет у меня уверенности, что я достаточно для тебя хорош. Только никому об этом не рассказывай, — выдохнул он мне на ушко, — пусть эта тайна останется между нами. Я жутко неуклюжий в отношениях. Деревянный. Но я пытаюсь, правда. Очень хочу быть любимым. Тобой любимым.

Он замолчал, будто выговорился и медленно повел меня в танце. Мы двигались немного не в такт мелодии, но это никого не заботило. Так хорошо. Тепло. В его объятиях я находила долгожданный покой.

Он смотрел на меня так, что от волнения ноги подгибались. Этот взгляд… В нем одновременно разгоралась страсть и стеснительно проглядывалась робость. Ладонь дракона плавно продвигалась вверх по спине, он притягивал меня ближе к своей груди, будто хотел крепко обнять.

— Вегарт, — шепнула я, понимая, что мы и вовсе уже оба не слушаем музыку, — я обещаю, что никуда больше не исчезну. Так что можешь не переживать. Ну, не дурная же я отказываться от мужа, способного готовить и стирать.

Он склонил голову набок и хитро прищурился, что мгновенно насторожило.

— Угу, — дракон лукаво улыбнулся. — А меня матушка ещё убираться заставляла и штопать. И в огороде полоть. И вообще, я мужчина хоть куда, — он так наивно заморгал, что я не сдержала смешка. — Только приказы раздавай, сам я в быту рассеянный. Привык, что матушка пальцем на всё указывает. И ещё я носки не разбрасываю, грязную посуду на столе не оставляю. Бери меня, Грета! Не пожалеешь.

Он осторожно закружил, отдаляясь от общего круга танцующих. Музыканты из числа воинов Вегарта вовсю старались ради своего генерала. Они следили за нами ухмыляясь.

Не выдержав, я опустила голову и уткнулась лбом в плечо своего дракона. Да какая уже разница, что прилично, а что нет. Главное, что так хорошо быть в его объятиях. Надежно и совсем нестрашно.

— Считай, что я забираю тебя, Вегарт Бессердечный, — выдохнула негромко. — Такой мужчина просто за счастье.

— Это неправда, — зашептал он мне на ушко, — я не бессердечный, Грета. Порой после битв у меня днями тряслись руки. И мертвые иногда во снах приходят. Всё это есть. Но война требует жесткости, граничащей с жестокостью. Свое прозвище я, может, и заслужил, но оно характеризует меня как военачальника, но не как человека. Ты себе представить не можешь, насколько я устал. С каждым днем мне всё сложнее поднимать меч, проливать кровь. Хочется покоя, уютного теплого дома, красавицу жену и чтобы визг детей был слышен в каждой комнате. Наших детей, Грета. Хочу вспомнить вкус маминого хлеба. Но сегодня ведь праздник, так что не будем о столь грустных вещах. Скажи, если я тебя сейчас поцелую, ты сильно будешь ругаться?

Он спросил так неожиданно, что я даже дыхание на мгновение задержала. Расценив моё молчание за согласие, Вегарт осторожно скользнул губами по щеке и замер в уголке губ. Он словно чего-то ждал. Наверное, чтобы сама определилась, демонстрировать ли наши чувства.

Что же, решение было быстрым.

Чуть повернув голову, я коснулась его губ. Твердых и сухих. Но я знала, какими нежными они могут быть. Обхватив мой затылок, Вегарт остановился и углубил поцелуй. Такой властный и в то же время легкий. Он всё теснее прижимал меня к себе, слегка забывшись.

Я ощущала его солоноватый вкус. Необычно приятный. Будоражащий.

За нашими спинами заулюлюкали мужчины. Смутившись, я попыталась отстраниться. Вегарт позволил, правда, из объятий не выпустил. Его тяжелый взгляд прошелся по озорникам.

— Льюис, скажи им, что генерал Вегарт мой настоящий папа! Чего они не верят? — раздался неподалеку тонкий голос Юниль.

Повернувшись, я легко нашла взглядом нашу егозу. Она стояла в толпе местных мальчишек, уперев руки в бока. За её спиной ожидаемо возвышались Руни и Льюис.

Ясно! Начала хвастаться всем и каждому, что у нее теперь папка есть. Не утерпела.

— В чем дело, Юниль? — быстрее Льюиса среагировал Вегарт. — Кто там не верит, что ты моя доченька? Ну-ка, покажи папе, кому что разъяснить.

Пацанва, сообразив, что запахло жареным, быстренько растворилась в толпе танцующих. Юниль довольно вздернула подбородок. Пробежалась взглядом по лавочкам, все ли там расслышали, как её генерал назвал. Ну, мелкая!

Женщины зашушукались. Чувствую, сплетней прибавилось.

— Вегарт, — пробормотала недовольно, — ещё не хватало, чтобы дети тебя боялись. И Юниль нужно быть немного сдержанней. В последнее время она совсем от рук отбилась.

— Да ладно тебе, Грета. Самое большее, что я могу сделать местной ребятне — это кулаком погрозить. Но Юниль должна осознавать, что папа за нее горой. Она хорошая малышка, такая светлая и открытая. А что избалованная, так перерастет. Девочку нужно баловать, чтобы высоко ценила себя и любила. Мама будет рада, что в семье ещё одна темная ведьма появилась. Она её окончательно испортит. У нас же родни нет. Её ведьминский род, увы, исчез. Она ещё девочкой сиротой осталась. В детстве она часто мне рассказывала, как ей обидно было видеть, что у остальных есть мама и папа, сестры и братья. А у нее опекуны. Нет, они хорошо к ней относились, любили и заботились. Но это другое.

Мне в голову вдруг пришла странная мысль. Может быть, нелепая, но все же я не могла не спросить:

— Ты поэтому пытаешься выдать Юниль за свою дочь?

— Не пытаюсь, а уже выдал, — он усмехнулся как-то немного жестко. — И да, отчасти поэтому. Матушка мне уж точно не простит, если девочка окажется вдруг сироткой. А она у меня в гневе пострашнее бешеной своры будет. Как все здесь уладим, я сразу за ней отряд отправлю. Соскучился, много лет её не видел. Только письма. Но мы остановились, а танцы продолжаются.

Он приподнял меня и закружил.

Неподалеку началась раздача угощенья. К деревянным столам повалил народ. Деревенские набирали полные тарелки жаренного со специями мяса и спокойно отходили.

Музыканты продолжали играть.

Веселье набирало обороты.

Воины Вегарта незаметно вставали за лавками и внимательно слушали. Они временами улыбались, кивали, что-то говорили, если вдруг кто-то обращал на них внимание.

Если бы я не знала истинные причины, заставившие Вегарта организовать празднования, то и не заметила бы что интереса драконов к болтовне местных кумушек.

Чуть погодя, мужики и вовсе выкатили несколько бочонков. Что в них и спрашивать не стоило. Медовуха.

Веселье набирало обороты.

— Генерал, — вдруг раздалось тихое за нашими с Вегартом спинами. — Нашли кое-кого. Отвели за дом вашей истинной.

— Хорошо, — мой дракон, не оборачиваясь, кивнул. — Заприте выловленных в бане и продолжайте поиски.