Чужая семья генерала драконов (СИ)

Глава 22

Дорога обратно короткой не была. С неба капал мелкий дождь, грозясь перейти в затяжной. Со всех сторон обдувал холодный ветер. Он скользил по коже, приподнимая волоски. Вызывал противные мурашки. Трепал волосы, выбившиеся из косы.

Я продрогла. Зуб на зуб не попадал, и нижняя челюсть мелко тряслась. Чувствуя озноб, все чаще оборачивалась на родных. Уж если я так околела, что с ними? Но ничего толком разглядеть не могла.

В животе голодно урчало. Хотелось пить. И это несмотря на такую промозглую влажность.

Мокрый подол платья облеплял ноги, оборачиваясь вокруг лодыжек. Куртка давно не грела, как бы я ни пыталась кутаться в нее.

Но все можно было стерпеть, если бы так сильно не болела голова. Виски сжимало будто каленым обручем. Перед глазами всё плыло. Темнело и меркло.

Солнце медленно склонялось к голым вершинам высоких деревьев, когда, наконец, показалась деревня. С высоты раскиданные дома представляли собой темные короба с ветхими крышами. Ровные квадратные дворы, полуразрушенные серые хозяйственные постройки. Разбитые дороги и крутые овраги. Все выглядело убого и мертво. Это даже не бедность — нищета.

Где-то в глубине души закралась нелепая обида. На кого? На что? Я не совсем понимала. Наверное, на жизнь. Сложную, тяжелую и беспощадную.

Но все немного изменилось, когда драконы начали снижение. Теперь легко было различить жителей, ковыряющихся в еще голых огородах. Детвору, бегающую по дорожкам и тыкающую в нас пальцами. Они смеялись и никакой дождь не мог удержать их в избах. Под заборами вышагивали курицы. Паслись козы… И даже соседская корова щипала травку у нашего дома.

Да и сам Карип, завидев нас, поднял голову и приложил ладонь ко лбу.

— Нашлись! — прокричал он мне неведомо кому, но, видимо, о нашем исчезновении знали многие.

Голова раскалывалась. Хотелось свернуться калачиком под одеялом. Согреться и скрыться от всего. К тому же появилось странное першение в горле. Я начинала догадываться, что заболела.

Впервые за очень много лет.

Это показалось мне нелепым. Я сильная и крепкая. Подумаешь холодная вода. Ладно Амма и Юниль, но я…

«Тебе плохо, сестра?» — внезапно возник в голове голос Руни.

Но даже так отвечать не было никаких сил. Глаза болезненно слипались.

Огромный дракон Вегарта коснулся задними лапами земли. Аккуратно между двух больших грядок. Рядом опустились и остальные ящеры. Ну, кто вместился. Некоторые же, хлопнув крыльями над нашими головами, полетели дальше. Туда, где воины разбили свой лагерь.

Вокруг появилось теплое сияние и я обмякла в руках генерала. Нужно было спешно идти в дом. Некогда хворать. Печь растопить, бульон для Юниль приготовить. Да и всех остальных надо покормить. Вещи чистые и сухие ей достать, переодеть девочку мою. Горячий чай из шиповника запарить. У меня где-то был. На кухне…

Но все эти мысли вяло скользили в больной голове, я же продолжала лежать в объятиях Вегарта.

Рядом замычал Руни. Он старался жестами что-то объяснить дракону. Схватил обрезанную веточку малины и принялся писать на земле.

— Тебя, друг, нужно языку жестов обучить, — спокойно произнес за его спиной Льюис.

На его руках сладко спала укутанная дочь. Безмятежно со счастливой улыбкой.

— Откуда ты знаешь, что ей плохо? — рык Вегарта оказался полной неожиданностью.

Я вздрогнула и сбросила с себя странное оцепенение. Попыталась спуститься с рук генерала. Не позволил, сжал, сильнее прижимая к своей груди.

Руни снова издал глухой звук, и палка в его руке заплясала. Что он там вырисовывает — смотреть не было никакого желания. Мне бы на минуточку прилечь. Отдохнуть. Но прежде бульон. Юниль должна есть. И лечебные травы запарить. И чай… Да, шиповник. Проследить, чтобы лекаря к Амме привели.

Мысли ускользали, а в голове разливался вязкий туман. И только боль мешала впасть в беспамятство.

— Я тебя понял, парень, — процедил генерал. — Надеюсь, тебе хватит ума не бежать больше? Не то сейчас время, чтобы я тебя на воде ловил. Лучше помоги. Проследи, чтобы в доме тепло появилось. Сейчас далеко не лето и погода — дрянь. Печь разожги. Ужин на тебе. Или ты тоже хворой.

Руни покачал головой.

— Вот и славно. Хоть не все разом слегли. Выпороть бы тебя за пустоголовость. За то, что не остановил этот побег. Но ничего, у кровати больной матери посидишь — мигом поумнеешь.

С этими словами Вегарт понес меня в дом. Льюис следовал за ним. Руни же остался на крыльце. Его опять мучило чувство вины.

— Неси малышку в нашу комнату, — скомандовал Льюису генерал. — И загони кого-нибудь на крышу, чтобы дыры прикрыли. Ночью с ведрами бегать не дело. И лекаря сюда быстро.

— Все сделаю, — отозвался молодой дракон.

Я же не поняла, зачем доченьку в другую комнату. Запротестовав, попыталась все же встать на ноги.

— Куда Юниль? — выдохнула хрипло.

— Ей покой нужен. Тишина, — спокойно ответил Вегарт. — Льюис ее уложит и напоит травами. Пусть высыпается. А нам с тобой поговорить необходимо, Грета. Как легче тебе станет, так, уж прости, но все рассказать придется. И есть у меня опасения, что не все нашей девочке слышать надо. Лучше Юниль оставаться в полном неведенье. Вчера вы заблудились в лесу, а сегодня я вас нашел. Это ее правда и другой у нее быть не должно.

Я закрыла рот, потому как в этом была с ним согласна. Некоторые вещи, Юниль и под пытками поведать не готова. Откинув плечом ширму, Вегарт занес меня в спальню и уложил на кровать. Поморщился, глядя на грязный подол. Перепачканные ноги. Склонившись, стянул с меня мокрые ботинки и отбросил их к двери. Нависая надо мной, дракон на мгновение замер, его руки осторожно коснулись маленьких деревянных пуговичек на платье.

— Я сниму, — пояснил он, — и укутаю тебя в одеяло. Согреешься. Но не дело на простыни в таком виде. В идеале баню бы, но это я позже сделаю.

Сопротивляться не стала. И здесь он был прав. Дракон раздевал меня молча. Платье сползло с бедер и полетело к ботинкам.

Я осталась в одной нижней рубашке.

— В стирку потом отнесу, — пробормотал Вегарт и сел рядом, продавив матрас.

Тяжелый взгляд мужчины скользил по моему лицу. Он злился и скрывать это не пытался.

И, наверное, я должна была переживать, только усталость оказалась столь сильна, что сил даже на эмоции не хватало.

Вегарт усмехнулся.

— Если что-то нужно — проси, Грета. Только не молчи.

— Не убивай брата и Юниль, — выдохнула я. — Не трогай их. Это все, что я могу у тебя просить.

Он удивился. Сильно и неприятно.

— А я по каким-то причинам должен это сделать, истинная моя? — он спросил так, словно подловил меня на чем-то.

Прикрыв глаза, пыталась найти силы ответить. Придумать что-либо, потому что на правду пока была неспособна.

Ни на что не способна.

— Ладно, могу тебе обещать, Грета, что не только не трону твою семью, но и умру, защищая их. Такие слова тебя успокоят?

Я сделала глубокий вдох и зажмурилась. Через сомкнутые веки проступили болезненные слёзы.

— Я забыла, как болеть, — прошептала. — Когда-то еще девочкой лежала с простудой. Тогда и мама… — я запнулась, чуть не признавшись, что тогда мама была жива.

Прикусив губу, умолкла.

— Боюсь твоей маме, Грета, сейчас самой нужна помощь. Ладно ты, она куда подалась? В её то возрасте и по разливу! Никакая ведьминская сила тут уже не убережет. Лекарь сначала к ней направится, а вы с Юниль подождете. С девочкой нашей Льюис. Он темный, почувствует, если с ней что не так будет. Я впервые вижу, чтобы парень так к кому-то привязался. Льюис всегда с первых шагов держался отдельно от остальных. У него один друг из снежных драконов и был. Да женился тот на своей истинной, и они постепенно отдалились. Но даже там не было такой тесной братской связи, как у него с Юниль и Руни. Так что можешь не просить у меня за брата. Будущий правитель империи драконов отсечет голову любому, кто осмелится угрожать им.

— Мне главное, чтобы ты обещал, — упрямо шептала я. — Не трогай брата. Он никогда никому не делал зла. Защищал нас, хоть и сам мальчишка еще. Никогда не поднимал руку на невинного. Не воровал…

Я закашлялась недоговорив. Огромная рука Вегарта легла на волосы, пригладив их. Его взгляд блуждал по моему лицу. Я видела, что он обдумывает мои слова, но никак не может сам докопаться до истины.

— Юниль дочь Долона? — наконец, спросил он.

И я, сглотнув ком в горле, кивнула.

Он опустил голову. Протянув руку, сжал моё запястье. Большой палец мужчины медленно, успокаивающе поглаживал кожу в том месте, где прощупывался пульс. За ширмой раздались громкие шаги. По коридору, переговариваясь, прошли мужчины и остановились в соседней комнате, где наверняка уже лежала в кровати Амма. Невольно я взглянула на всколыхнувшуюся ткань.

— Всё с твоей матерью будет хорошо, Грета, — шепнул Вегарт. — Мой целитель часто сталкивается с подобным. Жизнь воинов тяжела. И неважно генерал ты или простой повар — всем приходится спать на голой земле. Часто в дождь, а бывает и в снег. Амму быстро поднимут на ноги специальными мазями. Нам их делает не абы кто, а сильный темный маг Морган из фьефа Снежных барсов. Ты наверняка о нем слышала раз жила в доме Долона. Старик был помешан на зельях.

Моргнув, я очень пожалела, что не могу сейчас впасть в беспамятстве, охваченная горячкой. Подобное малодушие было мне не свойственно, но, кажется, я достигла своего предела лжи и изворотливости. Всё казалось безнадежным. Битва проиграна и сейчас только победитель может решить, что будет дальше со всеми нами.

— Ты так ненавидел волков, — выдохнула я. — Меня таким презрением облил при встрече. Когда понял, что я волчица. Неужели ты вот так легко смирился, что твои сыновья могут родиться моей крови? Ты готов назвать волчонка своим наследником, Вегарт? Волчье отродье — своим?! Гордиться им так же сильно, если бы он был драконом? Сможешь ли?

Он поднял голову и горько усмехнулся. Из соседней комнаты до нас доносились громкие голоса. Кажется, Амма решила, что ведьма лучше какого-то там дракона знает, как лечить застуженную спину, и ей в жесткой форме дают понять, что это далеко не так. Но вдруг всё смолкли. До меня долетело грозное шипение Льюиса, требовавшего, чтобы все заткнулись и не мешали Юниль спать. Молодой дракон порой выказывал весьма грубый нрав, но всегда к месту и по делу.

Вегарт поднялся и, отпустив мою руку, отдернул ткань. Очень тихо кому-то что-то сказал. Я заметила в проеме кивающего Руни. Занавеска снова вернулась на место. Генерал прошел до стула и, одним движением сняв с себя рубашку, бросил ее на спинку. Сел и стянул тяжелые сапоги. Они с грохотом упали на пол. Затем с неким наслаждением Вегарт потянул стопы, разминая пальцы.

— Моя ненависть к волкам, Грета, возникла не на пустом месте, — негромко произнес он, разглядывая что-то на стене перед собой. — Помимо родного брата, у меня есть ещё и сестра. Горячо любимая и бесценная. Я растил её с детских лет, душу вкладывая в эту малышку. Она росла красавицей. Беззаботная драконесса. Черный волос до пояса, толстая коса. Все вокруг знали, кем она приходится генералам Вагни, и это было нашей с Дьярви ошибкой. Мы имели власть, лучшие друзья наследника империи. Первые среди равных. И нашлись те, кто захотел обернуть это в свою пользу. Наша Кнесе влюбилась. И не успели мы с братом ничего понять, Грета, как она исчезла. Ушла за своим мнимым истинным. Волком.

Он замолчал и сильно прикусил нижнюю губу, так что она побелела. Вегарт подбирал слова и получалось у него плохо.

— Нет, я не буду тебе рассказывать, что они сделали с ней. С моей маленькой Кнесе. Ты и сама знаешь, что бывает с невинными девочками, попавшими в логово бешеных. И это несмотря на то, что мы с братом выполнили все требования. Нам ее не выдали. И мы начали искать. Месяцы прошли, но мы вышли на деревню. Похожую на эту. Там проживали не только мужчины. Но и женщины, старики… Дети. Волки. Они издевались над моей сестренкой. Жестоко. Наслаждались унижением драконессы. Втаптывали ее в грязь и ликовали, когда она плакала, прося милосердия. Было не только физическое насилие… Когда мы нашли её…

Он поднял голову и взглянул на меня. Столько боли было в этом взгляде. Истинной и не проходящей.

— От моей сестренки осталась лишь оболочка. Но и та… Я с трудом узнал Кнесе в сломленном жалком существе, что ползало среди покойников. Моя малышка, которую я оберегал даже от простуды. — Глаза генерала странно заблестели, я была готова поклясться, что вижу слёзы. — Я вырезал всех, Грета. Не пощадил никого, а после сжег дома с покойниками внутри. Вот за это меня и называют Вегартом Бессердечным. Дьярви пытался меня остановить, велел спрятать детей… Ему это удалось. Проклятое благородство брата. Но всех остальных… Всех, кого нашел я… Да, вырезал… Как скот. И мне не жаль. Никого, кроме убийц и насильников, чудовищ в человеческом обличии, в той деревне не было. Я не люблю волчий род, Грета, но если я возьму на руки нашего ребенка и пойму, что кровью он пошел в тебя, то буду горд. Горд, слышишь. Потому как не путай одно с другим. Я буду счастлив, потому что это мое дитя от любимой женщины. Я буду растить его, вкладывая в его голову нормы морали, и никогда он не станет бешеным. И знаешь, я бы хотел маленькую дочь-волчонка с твоими глазами. Такими же зелеными как молодая весенняя трава. И никогда она не увидит в моём взгляде ничего, кроме отцовского обожания. Все твои страхи глупы, Грета. Они нелепы. Да волчица. Но ты моя волчица. Моя! Ничего общего между тобой, Руни и тем сбродом из деревни нет и быть не может. Не может!

Повернувшись набок, слегка обняла подушку. Горло саднило, но я старалась не обращать внимания на свою хворь. Трудно было не признать, что причины не любить мое племя у него были и веские. Уж я-то знала, что бывает с невинными девушками, попавшими в лапы прихвостней Бирна. Слишком хорошо знала.

— А Юниль? — хрипло прошептала. — Моя девочка. Что будет с ней?

— А что может быть с ней, Грета? — Вегарт приподнял бровь. — Ты полагаешь, я настолько жесток, что вырву дочь из объятий матери и выпну на верную погибель в какой-нибудь храм? Дитя моей женщины. Ее кровиночку. А что потом? Купаться в твоей ненависти и презрении всю жизнь?

— Но ты сказал, что не примешь бастарда? — растерявшись, напомнила ему.

— Могу повторить, бастардов у меня не будет. А что и как с Юниль я пока думаю. Об этом разговор вести будем позже. Но она останется при нас. И я уже говорил об этом.

— Но ты знаешь, кто её отец, — я не могла успокоиться, желая знать его мысли о своем ребенке. — Могут пронюхать и другие.

— Пока это знаешь ты и я. Думаю, что Руни с Аммой. Ещё Льюис. Ни один из мною перечисленных рот не откроет. Так что успокойся.

Расправив плечи, он устало потянулся. Зажмурил глаза и неожиданно зевнул. Я вспомнила, что эту ночь он не спал, летая над лесом и разыскивая нас. Поднявшись со стула, Вегарт прошел до кровати и опустился на матрас рядом со мной. Пустую постель Юниль он сознательно не замечал.

— Я хочу знать всё о тебе, Грета. Где ты родилась? Как так получилось, что появилась Юниль?

— Это так важно? — в душе снова поднималась легкая паника.

Нет, я более не ждала от Вегарта жестокости по отношению к себе и дочери, но оставался ещё Руни.

— Да, для меня важно. Желаю понять, насколько грязь бешеных тебя коснулась. Что ты видела в доме Долона? Как ты выжила в ночь, когда его сын Бирн устроил резню? Он ведь не всех женщин Долона уничтожил, многие упали перед ним на колени, позволив прирезать своих дочерей. Они отдались ему. Я уверен, что останься ты тогда в поместье, он бы силой поставил тебя на четвереньки перед собой. Ты красива… Слишком красивая, чтобы пройти мимо… Я хочу понять, как сильно грязь бешеных искалечила тебя… — на лице Вегарта заходили желваки. В глазах полыхнул ледяной огонек.

Его ненависть к моему младшему брату казалась осязаемой.

Снова взяв мою ладонь в свою, Вегарт сжал её. Странный жест, словно боялся, что я возьму и пропаду.

В комнате повисла тишина.

Лежа на боку, я смотрела перед собой, обдумывая его слова. Что было бы останься я тогда дома и не сбеги, прихватив с собой свою Юниль?

— Нет, генерал, фер Бирн никогда бы не пожелал меня как женщину. Нет. Но поставил бы он меня на колени? Скорее сапог мне на затылок и вдавил в грязь. Я бы ползала у его ног на животе как червь, и судьба твоей сестры в тот момент была бы много легче моей. Убил бы он меня? О да… Это мой самый жуткий страх, Вегарт, попасть в его руки. Самое милостивое, что он сделает со мной — это отдаст своим воинам на потеху, а потом с ещё живой снимет кожу, или шкуру, если волчица вступится и против моей воли совершит оборот. Я видела, как он проделывал подобное с пленными и не раз. Он годами набивал руку.

— Почему? — Вегарт поймал мой взгляд и прищурился. — Почему он поступит именно так?

— Потому что Юниль дочь Долона. Ты верно понял. Здесь ошибки нет. Только не я её мать. Не я дала ей жизнь — я лишь ее сохранила.