Чужая семья генерала драконов (СИ)

Глава 2

Как добралась до комнаты, даже не поняла. В голове роились тяжелые мысли. Страхи. И только малышка на моих руках не давала скатиться в панику.

Юниль отчаянно плакала, просясь обратно к маме. Но сейчас я не обращала внимания на ее слезы. Плотно закрыв за собой дверь, в первую очередь подлетела к окну. Проверить, что там происходит, и есть ли у меня время на сборы. Бирн лютовал. Еще даже не сняли с телег тела ханыма и его наследника, а двор уже обагрила кровь их воинов. Но убитых оказалось не так уж и много. Видимо, первые смельчаки. Остальные же впечатленные их скорой кончиной, молча становились на колени, подчиняясь воле сильнейшего.

Свора.

Что взять с бешеных зверей.

Я ненавидела это место. Хуже был бы только брак с тем, на кого укажет отец. Но ханым дураком не был. Старшая дочь, а значит, по закону севера имеющая право встать у власти, если наследников мужского пола не окажется. Отец прекрасно понимал, что мой супруг может подстроить ему и его драгоценным сыновьям скорую кончину. И сам править. Вот поэтому и не было у меня жениха. Хотя и возраст уже далеко за двадцать.

Старая дева.

— Грета, — Юниль дернула меня за рукав простенького плотного платья. — Вернемся к маме?

Покачав головой, я взяла ее за руку и отвела к кровати.

— Забирайся на одеяло, быстро, — мягко подтолкнула на матрас. — Тебе нужно спать.

— Но мама? — противилась она.

— Юниль, ты должна меня слушаться, — я все-таки уложила ее на мягкую подушку и укрыла, так как в комнате было прохладно. — С этого дня пока о тебе заботиться буду я.

— Но… — она поджала тонкие губы. — А мама?

— Она временно уедет. Так надо. Но она очень тебя любит. Очень! И переживает за свою маленькую малышку, поэтому она дала важное поручение мне — быть тебе за маму. Любить тебя, баловать, читать сказки, обнимать и целовать в щечку. Шить игрушки и выпекать сладкие пирожки. А еще укладывать спать.

— Но она вернется? Грета?

— Конечно, когда-нибудь мы снова с ней встретимся, — я закивала, чувствуя, как щиплет глаза от подступивших слез. — Она всегда будет с тобой. Вот здесь.

Я взяла ее ладонь и поднесла к груди. Туда, где билось сердечко малышки.

— Мы никогда ее не забудем, Юниль. Никогда!

— И будем ждать? — в ее глазах было столько страха.

Нет, она до конца не понимала, о чем я ей рассказываю. Но, видимо, на уровне эмоций улавливала, что происходит что-то плохое.

— Конечно, будем ждать, — кивнула я. — Любить и не забывать. А пока спи. Мне нужно собрать вещи…

С этими словами я укутала ее в одеяло плотнее и отошла.

Стало еще страшнее. Я и представить не могла, как это бежать в зиму, по заснеженным дорогам. А главное, куда? Да я за пределы этого поместья никогда не выходила.

Никогда! Ни шагу за высокие стены.

Да что там. Ханым не позволял дальше сада нос высовывать. А вдруг выкрадут наследницу, или истинного встречу и смолчу. Да я деревень не видала. Как же я сейчас?

Как?

Меня начинало тихо трясти от ужаса.

Может, все обойдется? Может, Клариса ошиблась?

Ну зачем Бирну нас убивать?

И тут же в голове возникал иной вопрос:

А зачем ему нас оставлять? Какой прок ему от сестер?

В свои двадцать лет брат был злее дикого зверя. Ему нравилось вызывать на бой крепких мужчин и ломать их. Унижать. Калечить. И упиваться тем, что он сын ханыма, а значит — неприкосновенен.

Он ненавидел всех остальных детей своего отца.

Лучше бы умер он, а не Гасми — мелькнуло в голове.

Но… Увы. В телеге лежал обезглавленным не Бирн.

И чем дольше я думала об этом, тем отчетливее понимала — даже если не убьет меня… Если посчитает, что старая дева для него неопасна, то найдутся те, кто пожелает хитростью взять меня в жены. Все одно — я для него угроза.

Нет… Убьет! И меня и всех, кто старше него. А маленьких…

На улице поднялся ор. Снова подлетев к окну, я в ужасе наблюдала, как Бирн со своей извечной свитой друзей терзают одну из невольниц отца прямо на глазах у ее дочери.

Крики. Визги. Словно со стороны я смотрела на то, что творит будущий ханым этой земли, и мне становилось плохо. Бежать! Не думая больше, подбежала к шкафу и вытащила большую простыню…

Собирать старалась все самое нужное. Идти за вещичками Юниль не рискнула. Вместо этого откинула крышку сундука со своими детскими платьями. У нас было принято хранить их для будущих детей, но кажется, мамой я стану куда раньше, чем думалось. Отобрав несколько теплых, плотных нарядов, чулок и носков, скинула к своим вещам.

Мой взгляд упал на кровать. Малышка спала, ни о чем не подозревая.

По-хорошему ее нужно было одеть, но времени не было.

Меня шум с улицы плеткой подгонял. Выбрав для своей девочки обувь и плащ, сложила все на простыню. Теперь себе. Одежды у меня никогда много не было. Но все равно уложив все и крепко завязав, смекнула, что узелок получился увесистым. Но и ладно. Лошадь его попрет, а не я.

На ладонь упало что-то мокрое. Слезы.

Я даже не заметила, что плачу. Но неважно… Меня трясло мелкой дрожью.

Нужно уходить. Немедленно, пока Бирн занят воинами. Пока он думает о любовницах отца.

Мне было жаль и этих женщин. Но не будут дурами — сбегут.

Сейчас меня заботила только одна осиротевшая на моих глазах малышка.

Завернув Юниль в теплое одеяло, я лишний раз напомнила своей трусости, что это моя сестра. И ее мама больше не в состоянии позаботиться о ней, в отличие от остальных девочек. Подняв, я прижала ее к себе и поблагодарила богов, что родилась сильной волчицей. Ничего, все утрясется.

Справлюсь. Иного выхода у меня не было.

На моем плече болтался увесистый узелок с одеждой.

Уже выходя из комнаты, я вспомнила еще кое о чем важном.

Драгоценности.

Нет, у меня не было ни золотых монет, ни ценных камней. Но браслет, серьги и цепочка с кулоном от мамы все же сохранились. А еще нитка с жемчугом и серебряное колечко с гранатом. Негусто, но в крайнем случае хватит, чтобы хоть на ночь где-нибудь остановиться.

Я быстро обчистила свою шкатулку и спрятала все в кошелечек на платье под плотным плащом.

Вроде все собрала. Осталось позаботиться о провизии и раздобыть лошадь.

Тихо спускаясь по лестнице, я настороженно вслушивалась в окружающее меня пространство. Шорохи, скрипы, звуки. Топот сапог на верхнем этаже. Крик женщины. Но обмерев в душе, даже вспоминать не стала, кому он принадлежит.

Паника подкатывала волнами. Волчица скулила, требуя бежать. Обернуться и уносить ноги. Быстро и без шума.

«Зверю в лесу скрыться легко, — шептала она. — Зверю там не голодно».

Но я не слушала ее. Вместо этого старалась обходить большие проходные комнаты и коридоры стороной.

Мне нужна была еда для моей девочки. И, кажется, волчица меня поняла. Она притихла и, принюхиваясь, помогала мне обнаружить врага.

Юниль крепко спала, завернутая в одеяло. Малышка оказалась не такой уж и легкой. Руки начинали ныть, но будить ее я не решалась.

«Справлюсь» — твердила себе неустанно, пытаясь поверить в это и воспрянуть духом.

Страх гнал, будто розгами стегая по пяткам.

Добравшись до крыла прислуги, оглянулась.

Мне казалось, что я слышу топот сапог.

Заскочив в пустую комнату, замерла там. Мимо прошли воины из личной свиты Бирна. Один из них держал в руке короткий клинок, и через щель, оставшуюся между дверью и косяком, я отчетливо видела засохшую грязными, темными разводами на его лезвии кровь.

Прикрыв глаза, выдохнула, успокаивая себя. Мне предстояло идти туда, откуда только что вышли они. И что-то подсказывало — ничего хорошего я там не увижу.

Но стоять столбом было еще опаснее. Поправив увесистый узелок на плече, удобнее перехватила свою драгоценную ношу и открыла дверь.

В коридоре было тихо. Ни звука, ни шороха. Это вселяло хоть какую-то надежду. Мне осталось всего-то пройти нижний этаж, где проживала часть женщин отца, и все. Дальше складские помещения и собственно сама кухня.

Без куска хлеба бежать из дому — верная смерть.

Долгая и мучительная.

Но стоило завернуть к комнатам, как мысли о еде покинули голову. Приподняв Юниль, я уткнулась носом в одеяло. Кровь. Она была здесь повсюду. На стенах, полу, коврах.

Мой взгляд натыкался на растерзанные тела. Женщины. Несколько мужчин.

Выходит, Бирн ждать не намерен. Похороны, хотя бы показной траур. О нет. Все это не про него. Он начал чистить дом уже сейчас.

Как же я благодарна была Кларисе. Как завидовала ее мудрости. И как же жаль было эту умную, сильную женщину.

Сердце обливалось скорбью. Даже если дитя ее не убьет, то это сделают воины Бирна.

Шакалы безродные, а не волки.

Стараясь не смотреть по сторонам, я прошла до больших дверей и остановилась, опасаясь их открыть. Вдруг там бешеные брата. Но… Страх он в голове, а рука потянулась и отворила засов.

Тишина. Меня передернуло. Главное, чтобы удача мне не изменила.

— Новый ханым собирает всех в большом зале, — внезапно закричал кто-то дурным басом.

Топот сапог за поворотом. Мужчины удалялись.

Вздрогнув, я как-то по-дурному улыбнулась.

Время. Бирн сам того не понимая, давал мне отсрочку. Глупый себялюбивый пес. Вспыхнувшая в душе ярость быстро улеглась. Осознавая, кем является мой отец, я научилась держать эмоции в кулаке и не позволять зверю поднимать голову. Никогда и ни при каких условиях.

Больше всего в жизни я боялась отдать волчице контроль над своим телом и стать бешеной, или что еще хуже — увидеть в своем отражении красные глаза, наполненные безумием.

Двигаясь вдоль стены, я тенью скользнула в темное помещение кухни. Свет шел лишь от большой, но уже затухающей печи. Здесь работали простые женщины и я была уверена — они и сами, набивши холщовые сумки провизией, уже спешили в ближайшие деревни, чтобы не попасть под раздачу.

Пройдя основной зал, где готовили, свернула в малую комнату. Немного неуклюже схватила стоящую на полу большую корзинку и было направилась к холодильным шкафам, но путь мне преградили. Тихо скалясь, передо мной возник Руни. Мой третий брат, хоть и был еще подростком, но ростом нагнал. Он внимательно всматривался тяжелым взглядом в мое лицо. Затем заглянул в одеяло и отступил на шаг. Хлопнул в ладоши.

Негромко, но звук резанул по ушам.

— Отойди, брат, — грозно прошипела я, — не стой на пути. А лучше сам убирайся из дому, пока живой. Оборачивайся и беги немедленно подальше отсюда. А меня и сестру не тронь. Мы тебе не враги.

Он склонил голову набок. В чистых зеленых глазах я отчетливо видела не безумие, а расчет.

— Правильно говоришь, фера, — раздалось сбоку. — Рада, что и у тебя ума хватило собрать все самое ценное и бежать. И мысли наши сошлись.

Повернув голову, в полумраке я нашла взглядом Амму — пожилую ведьму, что заменила младшему брату мать. На деле она являлась ему родной бабушкой.

— Времени мало, — выдохнула я, — в доме уже мертвые. А мне еще лошадь раздобыть нужно. Так что разойдемся с миром. Вы налево, я направо.

— А я телегу уже приготовила, — кивнула женщина. — Забавно, фера, что в руках твоих дите. И даже не твое.

Она, как и Руни, заглянула в одеяло. Усмехнулась своим мыслям и оглядела меня более внимательно, будто впервые увидела.

— Как же не мое? — внутреннее напряжение меня не покидало. — Сестра моя, и сегодня она осталась одна. Правда, ей я этого не сказала.

— Клариса, — понимающе кивнула пожилая женщина. — Сама бежишь и малышку за собой тянешь. Показательно. И для меня, старухи, очень хорошо. Что же, Грета, телега есть, вещи собраны, одеяла накиданы. Осталось хлеба да мяса собрать. Руни, чего столбом стоишь, сынок, а ну, двигайся, пока живы. А на сестер не зыркай так, они тебе никогда слова плохого не говорили.

Молодой волк резко кивнул и кинулся к дальним бочкам.

— Возьмете нас с собой? — недоверчиво покосившись на ведьму, я поставила корзину и распахнула шкаф.

На глаза мне попался большой тряпичный мешок с сухарями.

— Двоим сложно, — Амма сгребала вообще все не присматриваясь. — Руни немой. Да, хоть и крепкий, а еще дитя. Но умен. Не стоит тебе недооценивать меньшого брата. Он у меня не бешеный. Зверя в узде крепко держит. Насмотрелся на отца и братьев старших. Смилостивятся боги, так живыми уйдем. Четверым выжить будет проще.

Она закидывала в свою корзину полоски вяленого мяса, копченный резаный окорок и все прочее, до чего руки дотянуться могли.

— Ммм, — раздалось за спиной.

Обернувшись, я уставилась на Руни. Брат показывал огромный шмат соленого сала.

— Я же сказала, сынок, — Амма покачала головой. — Все, что не пропадает быстро. И шевелись, милый.

Он понимающе кивнул и закинул сало в мою корзину. Снова замычал и быстро перехватил из моих рук Юниль.

— Зачем? — испугалась я.

— Затем, что он мужчина и сил у него больше, — ответила за него Амма. — И тебе двигаться проще. А Руни мало чего здесь смыслит. Так что быстро, девочка, пока нас здесь не поймали.

Трудно было с ней не согласиться, но особого доверия к брату я не чувствовала. Поэтому заполняя корзину, зорко следила за ним в оба глаза. Долговязый зеленоглазый паренек шустро шарил по полкам. Попутно он отыскал котелок и небольшой чайник с носиком. Травы для чая и сушеную ягоду.

— Не обидит он ее, — негромко шепнула Амма. — Мой мальчик не пошел в отца. Поверь, он за эту девочку умрет прямо здесь, просто потому что она маленькая и беспомощная. Он же у меня всех котят поместья вырастил. Двоих в телегу запихал. Самим бы бежать, а он под сарай и этих вылавливать. Так что не суди по внешности брата. Лучше присмотрись к нему — не разочаруешься. Я в него всю душу вложила.

Мне вдруг стыдно стало. Ему ведь уже тринадцать, а я даже не знаю, что за нрав у парня. Чем он живет? Чем интересуется?

— Ну все, Руни, к телеге, — наконец, скомандовала женщина.

Развернувшись, брат заспешил к нам, крепко держа в руках кухонную утварь и спящую Юниль.