Браконьер 5

Глава 8 Экскурс в биологию

Трупы мне даже таскать не пришлось. Полина с Вороном подхватили оба тела и, словно пушинки, выволокли их на улицу. Туши сразу задымились. Но процесс этот небыстрый, и чтобы им помочь, я выудил из багажника канистру с соляркой и щедро сдобрил вонючей жидкостью мёртвых выродков. Немного подумав, спустился в подвал и залил дизельным топливом все следы боя. Осмотрелся и приложил себя ладонью по лбу.

Вот ведь идиот. Головы-то тоже нужно в утилизацию отправить.

Что я и сделал, предварительно покопавшись в вещах мертвецов. Однако, не обнаружив там ничего ценного, подхватил головы прямо за волосы и, выбравшись из подвала на улицу, аккуратно установил их поверх тел. Немного отошёл, осмотрел дело рук своих и усмехнулся. Головы стояли таким образом, будто целовались.

Для порядка плеснул ещё немного солярки на них и снова залез в багажник, где должна была кататься бутылка керосина. В последнее время я им почти не пользуюсь, предпочитая электрический свет от аккумуляторного фонаря. Но не выбрасывать же добро? Вот, собственно, и пригодилась. Дизель горит очень неохотно, особенно сам по себе. Да, вещи покойных он пропитал, но сидеть с зажигалкой у края кофты в ожидании, когда займётся пламя, не очень хочется. Поэтому я облил керосином кусок ветоши, раньше бывшей моей водолазкой, подпалил её и бросил поверх упокоенных молодожёнов. Хотя в их случае они уже давно перестали быть таковыми. Всё-таки шесть лет уже прошло.

Вскоре в небо взметнулось гудящее пламя, оставляющее густой чёрный дым. Мы немного постояли и наконец полезли в машину. Двигатель запустился с пол-оборота, а я по привычке закурил, прежде чем тронуться с места.

Ехали молча. По крайней мере, до того момента, пока в зеркалах заднего вида не скрылись последние дома моей малой родины. Настроение было отличным. И не только потому, что теперь у меня лежало два чёрных сердца, которые требовалось засушить, притом срочно. Но и из-за шапок, под которыми скрывались глаза и лица моих спутников. Теперь я мог с лёгкостью отдохнуть в любое удобное для меня время.

Кстати, а почему бы этим не воспользоваться?

— Поль, за руль сядешь? — спросил я.

— Да без проблем, — кивнула она, и я плавно прижал машину к обочине.

— Дорогу к Стэпу ты знаешь, так что давай, — улыбнулся я и полез на заднее сиденье. — А ну кыш, пернатый, взрослые отдыхать изволят.

— Задолбал, — буркнул Ворон, но всё же выбрался из машины и полез на пассажирское место вперёд. — Давай через Тулу, — добавил он.

— Э-э, стоять! — возмутился я. — Какую, на хрен, Тулу? Никуда заезжать не будем. Жми сразу к Стэпу. У меня ценный груз, который требует немедленного внимания.

— Кстати, о грузе. — В голосе Ворона послышались язвительные нотки. — Именно из-за него нужно заехать в тульскую крепость.

— Да щас, ага… — пробормотал я, устраиваясь на заднем диване. — Клюв закатай. Это мой трофей, и продавать я его не собираюсь.

— Не продавать, — ещё более ехидным тоном добавил «пернатый». — Его нужно сдать.

Я приподнялся.

— Я что-то не пойму… Ты с головой, что ли, поругался? Или птичий грипп какой подхватил? Что значит — сдать? Кому?

— В ближайшее отделение Лиги.

— И сколько они заплатят?

— Нисколько.

— В смысле? — Я нахмурился, окончательно теряя смысл и без того не самого адекватного решения. — Ты хочешь просто отдать сердца в какое-то там отделение?

— Нет, не просто, — ответил он. — Такой порядок действий по протоколу.

— Так, повторяю для тех, кто родился с куриными мозгами: ничего и никому я отдавать не собираюсь. Уяснил? Или тебе как-то по-китайски повторить нужно?

— Он прав, — вмешалась в разговор Полина. — Сердца нужно сдать в Лигу.

— Да с хера ли баня подгорела⁈ — снова возмутился я. — С чего вдруг мы должны их куда-то сдавать?

— Не просто сдавать, — покачала головой Полина. — Мы там ещё и зависнем на несколько часов с отчётами. Иначе наши действия будут расцениваться как противозаконные. Мы убили двоих изменённых, и за них придётся отчитаться.

— А при чём здесь мои сердца?

— Не твои, — отрезал Ворон. — Они были изъяты в ходе операции по устранению нарушителей. В Лиге ими займутся и впоследствии распределят между теми, кто в них остро нуждается. Возможно, они спасут жизнь какому-нибудь больному ребёнку. Или раненому.

— Да срать я хотел на этих раненых и гипотетического ребёнка! — выругался я. — Ничего мы сдавать не будем, тем более этой сраной Лиге. Знаю я этих мудаков. Они эти сердца реализуют в собственный карман. Ну, может, для проформы и выдадут кому-нибудь пару кусочков, да и те, скорее всего, за взятки.

— Это не так… — попыталась возразить Полина.

— Серьёзно? Ты что, вчера на свет родилась? — Я перевёл взгляд на девушку. — Действительно веришь во всю эту чушь? И в то, что там сидят настолько благородные люди? Мы следы замели, на нас никто не выйдет. Эти сердца — мои. И предупреждаю сразу, особенно тех, кто с клювом: попробуешь их забрать — я твоё сердце к ним добавлю. Всё, базар окончен.

— А с чего вдруг они твои? — обернулся Ворон. — По-моему, Дарью обезвредил я, а Александра уложила Полина.

— Потому что я командир отряда, — не нашёлся что возразить я. — И да, Саню уложил я, а не Полина. Он, вообще-то, сбежать собирался. И ещё момент: если бы я не заставил вас отыскать гнездо, никаких сердец у вас бы сейчас не было.

— А с чего вдруг ты стал нашим командиром? — шокировал меня очередным вопросом он. — Ты обычный преступник, которого выпустили только ради того, чтобы оказать помощь в операции.

— Так, останови машину, — спокойным голосом заявил я и уселся на диване.

— Зачем? — поинтересовалась Полина, уже почуяв подвох.

— Высажу вас обоих к чёртовой матери, — честно ответил я. — Или вы на мою тачку тоже какие-то претензии имеете?

— Успокойся, Брак.

— Да я спокоен, как удав, — хищно оскалился я. — Но с этим дятлом я в одной команде не останусь. Хочешь остаться с ним — валите вместе.

— Хорошо, мы оставим сердца, — предприняла она попытку примирить нас.

— Плевать мне на эти сердца! Если будет нужно — достану ещё. Останови машину!

— Останови, — совершенно спокойным голосом попросил Ворон. — Меня всё это тоже порядком достало.

— Не думал, что я когда-нибудь это скажу, но в кой-то веки согласен с этим кретином. Хотя нет, «достало» — это не совсем подходящее слово. Я бы выразился менее культурно.

— А никто и не сомневался в твоём развитии, — ляпнул Ворон, и это стало последней каплей.

Я поднял пистолет, который принадлежал покойной Дашке, и, не глядя на то, чем он был заряжен, дважды выстрелил в голову пассажира. Его тело дёрнулось и медленно сползло по сиденью, сложившись на коврике в нелепой позе.

— Ты совсем охренел⁈ — взревела Полина и резко ударила по тормозам.

Я, уже окончательно успокоившись, выщелкнул магазин и убедился, что патроны, находящиеся внутри, имеют обыкновенные пули. Хотя не совсем. Эти были пустоголовые, экспансивки, а значит, мозги Ворона точно превратились в кашу. Но был и плюс: они не смогли пробить череп, что меня очень порадовало. Стёкла остались целыми, да и крови убирать не особо много.

Как только машина замерла, я выбрался из салона. Точнее, из машины мы выпрыгнули одновременно, но к пассажирской двери я успел первым. И пока Полина обходила тачку, успел выбросить из салона тело «пернатого». Открыл бардачок, вытянул из него тряпку и принялся оттирать кровь с сиденья.

— Ты что сделал⁈ — закричала девушка. — Что с тобой не так⁈

Я не ответил, продолжая заниматься уборкой. Полина присела на корточки возле товарища и прижала пальцы к артерии у него на шее.

— Это было не серебро? — уже более спокойно спросила она.

— Пока нет, — всё-таки снизошёл до ответа я. — Но в следующий раз обязательно проверю ствол, чтобы завалить этого петуха наверняка.

— Брак, ты совсем дебил⁈ — Она упёрла руки в бока. — Ты только что убил сотрудника при исполнении.

— Насколько я знаю, обычные пули вас не берут, — скептически хмыкнул я и, обойдя машину, открыл багажник, из которого выудил канистру с водой. — Иди, на тряпку мне полей.

— Да пошёл ты в жопу со своей тряпкой! — вскрикнула она. — Ты можешь хоть раз в жизни вести себя нормально⁈

— Я сейчас более чем нормальный. — Я подошёл к девушке и посмотрел ей прямо в глаза. — Я не буду работать с этим клоуном. И если для тебя он так важен… что ж, оставайся с ним, а я поехал к Стэпу. Заберу своё серебро и…

— И что будешь делать? — криво ухмыльнулась Полина. — Снова уйдёшь в запой?

— Не знаю. — Немного подумав, я пожал плечами. — Может, построю себе хижину на берегу тёплого моря. Буду ловить рыбу, купаться и загорать, пока мне не это не надоест. А может, придумаю что-нибудь ещё. Какая тебе вообще разница?

— Чёрт, какой же ты упрямый, прям бесит! — выдохнула она. — Ладно, я тебя поняла. Поехали.

— И что, вот прямо так бросишь здесь эту важную птицу? — Я кивнул на временного покойника.

— А у меня есть выбор? — вздохнула она. — Разберётся, не маленький. Тем более солнце уже почти село.

Я кивнул, закончил с уборкой салона и, убрав воду, бросил рядом грязную тряпку. Полину я обнаружил в водительском кресле, и возражать против этого не стал. Пусть рулит, а я пока отдохну. Сунув а рот самокрутку, я спокойно прикурил и захлопнул дверь. Машина тут же сорвалась с места, выбрасывая из-под колёс гравий с обочины.

Снова навалилась неловкая тишина. Выбросив окурок, я покосился на Полину, которая сосредоточенно следила за дорогой. Ехать нам ещё долго. Нет, я не против тишины, но сейчас она меня почему-то угнетала. А где-то в глубине души я уже начал сожалеть о том, что пристрелил приятеля своей подруги. Может, и правда не стоило так резко реагировать. Но ведь выбесил, гад. Притом сделал это намеренно.

— Кто он? — нарушил молчание я.

— Ты про Ворона? — догадалась Полина.

— Нет, про Федю Пупкина, — огрызнулся я.

— Ты уже сто раз спрашивал.

— А ты так ни разу и не ответила, — парировал я.

— Пф-ф-ф, даже не знаю, с чего начать… Он один из тех, кто стоял у основания Лиги. Это его инициатива — организовать службу контроля за изменёнными. Он же придумал, что делать с сердцами. Это я о системе распределения между нуждающимися. Понятно, что это капля в море, но…

— Чушь это всё, — отмахнулся я.

— Ну почему? — не согласилась она. — Это работает. Может, и не так, как изложено на бумаге, но многие жизни были спасены за счёт этого фонда. В чём-то ты, конечно, прав, и те, кто там работает, не упускают выгоду, но сама идея неплохая. Только так мы сможем побороть чёрный рынок…

— Поль, кончай нести этот бред, — поморщился я. — Ничего вы этим не поборете. И чем сильнее вы будете давить, тем выше поднимется цена сердец. Вот и всё, чего вы сможете добиться. А ваш грёбаный фонд в итоге превратится в разжиревших, оскотинившихся ублюдков, которых будет волновать только собственный карман. Давай уже сменим тему.

— Легко, — ухмыльнулась она и завела ещё более неприятную пластинку: — Так, может, расскажешь, почему ты меня не искал?

— Искал, — буркнул я.

— Значит, хреново искал…

— А ты⁈ — тут же перевёл стрелки я. — Ты сама-то вспомнила обо мне, только когда у вас возникла ситуация с этой самой Габриелой. Скажешь, не так?

— Ну, я думала, что ты не захочешь меня больше видеть. Я же превратилась в одну из них. Стала выродком…

— Тебе, похоже, это даже нравится.

— На самом деле, ничего плохого в этом нет, — пожала плечами она. — Если бы ещё убрать вечно сосущую жажду — то вообще сплошные плюсы. Никаких болезней, ускоренная регенерация, а реакция такая, что порой сама себе завидую. Мне бы все эти способности тогда, я бы давно чемпионкой мира по стрельбе стала. Притом во всех дисциплинах.

— Может, ещё успеешь. Ты ведь теперь бессмертная, вроде как…

— И это тоже плюс. А ты?

— Что — я?

— Не хочешь попробовать?

— Нет, спасибо, — усмехнулся я. — И что значит — попробовать? Ты так говоришь, как будто из этого состояния можно вернуться обратно.

— Пока нет, — покачала головой она. — Но умные головы уже над этим бьются. И снова не без твоего участия.

— Вот сейчас не понял? — Я уставился на девушку.

— Тот диск, который мы вынесли из лаборатории, помнишь?

— На маразм пока не жаловался.

— Так вот, твой брат смог систематизировать информацию с него. Там есть очень интересные моменты. Например, о чёрном сердце. Ты в курсе, что оно на сто процентов состоит из клеток рака?

— С чего бы мне быть в курсе?

— Ну вот, считай, я тебя просвещаю, — улыбнулась она. — Я рассказывала тебе о бактериях, которые привели к изменению в организме. Так вот, они должны были сделать нас бессмертными, но без последствий. Когда был получен биологический материал с нулевого пациента, учёные обнаружили их в его лимфатической системе. Это не просто какие-то там микробы, они как крохотные роботы, выполняющие определённые задачи.

— Но получилось так, как получилось, — буркнул я.

— И да и нет, — помотала головой она. — Всё намного сложнее, чем ты думаешь. Знаешь, в чём плюс раковых клеток?

— Они убивают.

— А вот и нет, — победно покосилась на меня она. — Они способны делиться бесконечное количество раз. То есть теломеры в них не умирают, они зациклены. И это отличный строительный материал, если научиться его контролировать. Именно поэтому бактерии сосредоточили его в сердце. Так у организма всегда есть доступ к новым клеткам, плюс отличная система доставки. А эти бактерии как раз выступают в роли тех самых контролёров, не позволяя раку разрастаться и мутировать. Но они же стали нашим слабым местом.

— Вот с этого момента подробнее, — заинтересовался я.

— Ну сам посуди: почему серебро и солнечный свет?

— Без понятия, — честно ответил я. — Я немного далёк от всей этой научной хрени.

— Да всё же просто, — улыбнулась Полина. — Серебром всю жизнь обеззараживали воду. Но со временем это превратилось в какую-то полумистическую тему. Но на самом деле ионы серебра попросту убивают бактерий, разъедают их оболочку. Наши в этом плане реагируют чуть более агрессивно, отчего создаётся ощущения, будто протекает химическая реакция, как в кислоте. Хотя на самом деле так оно и есть. То же самое с солнцем…

— То есть если я вылью на тебя дезинфицирующее средство, ты умрёшь?

— Не совсем, — покачала головой она. — Здесь скорее будет последствия, будто ты меня кипятком окатил. Сразу оно меня не убьёт. Для этого я должна его выпить или утонуть в нём. А так максимум будет ожог, ну и больно, конечно. Но ультрафиолет убьёт меня быстрее. Круче только серебро. Против него у этих бактерий защиты нет, вообще никакой.

— Ладно, а как же побочные явления типа той же жажды?

— Ну, об этом ты уже читал. У нас нет инструмента, который обновляет кровь, и её мы можем получить только извне. А за это спасибо вирусу герпеса.

— Чего? — опешил я от такого поворота.

— Да, да, — покивала Полина. — Все побочки именно из-за него. Дело в том, что этот вирус способен прописываться в цепочке ДНК и уходить в спящий режим. Так он защищается от нашего иммунитета и в активную фазу переходит только тогда, когда организм ослаблен. Бактерии, в первую очередь, работают с ДНК, перестраивая весь организм. Это не быстрый процесс. Именно по этой причине те, кто обратился в первые дни, гораздо сильнее и быстрее тех, кого покусали впоследствии.

— Так, стоп, я уже начал путаться. При чём здесь вирус?

— Так вот. Не знаю, в курсе ты или нет, но у вируса отсутствует способ размножения. Он не может делиться или откладывать яйца, рожать себе подобных. Короче, нет у него этой функции. Но в природе неразрешимых задач нет, и вирусы нашли способ. Они захватывают другие клетки и обращают их. Поэтому нам всегда плохо, когда внутрь попадает такая зараза. Но герпес, как я уже говорила, ещё и хитрый. Он умеет прятаться, вписываться в генетический код. Это он и сделал, когда иммунную систему атаковали бактерии, чтобы заметить собой стандартные антитела. Герпес активировался и вписался в код этих бактерий, что и изменило организм под его потребности.

— То есть — под его потребности?

— Вот смотри: ты что-нибудь знаешь о водобоязни у больных столбняком?

— Ну слышал, конечно. Есть теория, что вирус способен управлять организмом.

— Это не теория. Любая жизнь на нашей планете стремится к размножению, и вирусы с бактериями — не исключение. Так и здесь. Вирус сработал таким образом, чтобы оставить себе лазейку. Отключил у нас способность обновления крови и поселился в самом привычном для себя месте: во рту. Так что целоваться со мной не советую, как и есть из одной тарелки.

— Так, ладно, — согласился я. — А почему мы не заражаемся от вашей крови? Ведь, как я понял, бактерии никуда не делись?

— Не делись, — согласилась она. — Но, как я поняла, а я тоже далека от всей этой научной хрени, вне организма носителя они находятся в инертном состоянии. Для того, чтобы поселить колонию в теле первого испытуемого, учёные подстраивали бактерий под его ДНК. Что-то там меняли в ядрах, или сами ядра. Только так колония смогла прижиться. Точнее, иммунитет её больше не атаковал.

— Но ведь ты говоришь, что в процесс вмешался вирус.

— Да. Но здесь есть один немаловажный фактор. Вирус без носителя существовать не может. Пф-ф-ф, — с шумом выдохнула она. — Я уже тоже немного запуталась. Вот в голове вроде есть все ответы, но как их тебе сформулировать, я не знаю. Вот смотри: гриппом ведь ты через кровь тоже заразиться не можешь. Только через верхние дыхательные пути, то есть воздушно-капельным способом. Здесь то же самое. Способ размножения определён, и никак иначе изменённые вирусом бактерии в тебе не приживутся. Нужен непосредственный впрыск агрессивной колонии в кровь, через укус. Сейчас…

Полина сбросила скорость, придерживая руль коленями, и скинула с себя разгрузку, куртку, а затем стянула майку, на которую была пришита шапка. Солнце как раз село, и даже сумеречная серость сменилась ночной темнотой. Девушка вытерла вспотевшее лицо и, приоткрыв окно, с удовольствием вдохнула свежий воздух. Отбросив одежду на заднее сиденье, она, нисколько не стесняясь обнажённой груди, включила свет в салоне и оттянула пальцами нижнюю губу.

— Шматъи, — прошепелявила она, и я бросил взгляд на её дёсны. Они выглядели воспалёнными, с какими-то мелкими пупырышками красного цвета. — Прыщики видел?

— Угу.

— Это и есть скопление вируса и бактерий. Когда они попадают в твою кровь, начинают происходить те самые изменения. Только так, и никак иначе.

— Жесть, — поморщился я. — Не болит?

— Что именно? — нахмурилась Полина.

— Ну, дёсны эти?

— А, — отмахнулась она. — Нет, нормально. Но если я испытываю жажду, начинают зудеть так, что их хочется в кровь разодрать. Иногда во время еды они повреждаются, особенно если это какая-то твёрдая пища. Поэтому моей ложкой лучше не пользоваться, ну и зубной щёткой, желательно, тоже. При поцелуе или оральном сексе их тоже можно повредить, и тогда пойдёт процесс заражения. Всё остальное со мной можно делать смело.

— Я запомню, — усмехнулся я и произнёс очевидное: — Выходит, что сердце — это раковые клетки?

— Всё верно. Но они не обычные, а уже перестроенные. Бактерии их изменили, и теперь это просто кирпичики. Сердце не просто так поделили на порции. Мы, даже не понимая самого механизма, высчитали примерный объём строительного материала, которого хватает ровно на то, чтобы восстановить ткани от попадания пули. Когда меня накрыло миной, одного кусочка было бы недостаточно. Помнишь, сколько их ты в меня тогда запихал?

— Штуки три или четыре, — кивнул я. — Плюс у тебя один был во рту.

— Как-то так, — развела руками Полина. — Теперь ты знаешь больше. А я в твоих глазах не такой уж и выродок.

— Ты им и не была, — буркнул я и снова закурил. — То есть получается, что врождённые болезни сердцем не вылечить?

— Нет. Только повреждения или их последствия.

— Но ведь рак оно лечит.

— Потому что он наносит повреждения. Но если ты аутист или, допустим, карлик, то этого уже не исправить. Руку тоже не отрастить. Ну или нужно в кратчайшие сроки скормить пострадавшему столько же сердец по весу, сколько тканей он потерял вместе с рукой. Увы, у человека новый строительный материал взять негде, по крайней мере, в таком объёме.

— А что с агрессивным поведением? Откуда в вас такая ненависть ко всему живому?

— Была, — сделал упор на этом слове Полина. — Кто-то или что-то нами управляло. Я же говорила, что эти бактерии — что-то типа биологических роботов. Они способны влиять на тело так же, как вирусы, заставлять организм делать то, что им нужно. Отключать некоторые функции мозга, например, страх, и включать другие, такие, как злость, ненависть и жажду крови. Хотя с последним прекрасно управляется вирус. Будь добр, передай мне синьку, а то сидишь тут весь такой, едой пахнешь.

— У меня, вообще-то, пистолет. — Я продемонстрировал оружие. — Ты бы поаккуратнее с такими разговорами при вооружённом человеке.

— Учту, — усмехнулась Полина и приняла от меня бутылку с синей жидкостью. Свинтив крышку, она сделал пару больших глотков и утёрла рот тыльной стороной ладони. — Ну что, командир, какие планы?

— По поводу?

— Что будем делать с Габриелой?

— Для начал нужно её найти или как-то выманить. Как-то в Нижнем мы уже вытаскивали из норы некоего Лебедева. Подозреваю, что он тоже был альфой. Так вот, тогда мы со Стэпом планомерно уничтожали его подопечных, и ему это не понравилось.

— Боюсь, здесь такой номер не пройдёт — покачала головой Полина. — У Габриэлы другая цель. Её в принципе интересует уничтожение поголовья нашей страны. И без разницы, изменённые это будут или обычные люди. Ей нужно снова столкнуть нас лбами.

— А зачем?

— Ты ещё не понял? — усмехнулась девушка и посмотрела мне прямо в глаза. — Близится война за территории. Всё, понятие «граница» больше не существует. Скоро грянет очередной передел мира. Финляндия уже дважды высаживала малые отряды в Карелии. Китай потихоньку осваивает освободившуюся Сибирь. И это только начало. А если у нас снова полыхнёт внутри страны, то её возьмут голыми руками. Сейчас они побаиваются, после демонстрации силы в Рязани.

— Ты про тот ядрён батон, который сбросила Лига?

— Я понимаю, как это выглядит со стороны, но данный ход был необходим. Во-первых, мы показали врагам извне, что у нас всё ещё есть чем ответить, а во-вторых, одним махом прекратили зарождавшийся внутренний протест. И зря ты так с Вороном.

— Мне казалось, мы уже закрыли этот вопрос. — Я нахмурил брови.

— Да я не об этом. Пойми: сейчас служба контроля необходима как никогда. Если мы не сможем уладить межвидовой конфликт, то проиграем в принципе. В Германии люди и изменённые уже вовсю работают вместе и восстанавливают заводы. То же самое происходит в Англии, Польше и других европейских государствах. А мы всё ещё живём библейскими понятиями: кровь за кровь. Нам как никогда нужно объединиться.

— Ты давно такая идейная стала? — усмехнулся я.

— Это не шутка, Брак. Всё очень серьёзно. Граница существует до тех пор, пока ты в состоянии её защищать.

— Да понял я, понял, — раздражённо бросил я. — Решим мы с твоей Габриелой. В конце концов, у каждого есть слабые места. Эх, нам бы с Утилизатором пообщаться.

— Могу устроить.

— Он что, жив?

— Он сейчас третий человек в государстве. А его дочь — жена Макса Морзе.

— Нет уж, в это гнездо я лезть не хочу. Давай для начала пообщаемся со Стэпом. Кстати, есть чё пожрать?

— В сумке у Ворона посмотри, — ухмыльнулась Полина.