Браконьер 5

Глава 6 Родина

Был в нашем мире такой человек, знаток русской истории и словесности, Виталий Владимирович Сундаков. Хотя, может, он тоже не смог пережить всё это дерьмо. В общем, не в этом суть. Так вот. Я когда-то услышал от него такие слова, что Родина и Отечество — это совершенно разные понятия. Они отличаются друг от друга так же, как родители любого человека на этой планете. Родина — это земля, то место, где ты родился, жил, там, где твой дом и семья. Отечество — есть само государство, тот самый царь-батюшка, законы и все остальные институты, помогающие стать гражданину полноценным членом общества. Недаром, когда в Великую отечественную войну наши доблестные бойцы неслись в атаку, кричали: «За Родину! За Сталина!» Даже на подсознательном уровне эти два понятия у нас разделены.

К чему это я? Да к тому, что сердце невольно сдалось, когда мы въезжали в мой родной город. Полина сидела за рулём, а я дремал на заднем диване. Пользуясь картой, ещё там, возле сбитого указателя, я построил маршрут и ткнул пальцем в крохотную точку на странице. Мол: нам нужно сюда. После чего попытался вырубиться. Но удавалось плохо. Я то и дело выплывал из сна, находясь в эдакой полудрёме, на грани реального мира и царства Морфея. А потому мгновенно подхватился, когда меня потормошил Ворон.

— Приехали, — сказал он. — Дальше-то куда?

А когда я приподнялся и бросил взгляд на город через ветровое стекло, сердце сжалось от тоски. Картина была удручающей. Настолько, что к горлу невольно подступил комок. Как бы я ни пытался свалить подальше из родных краёв, душой и сердцем я всегда был здесь. В этом городке прошла вся моя жизнь. Я бегал вон по тому дому с пацанами, когда он был ещё стройкой, сигал с третьего этажа в сугробы. И от этого вид начинающего разваливаться чёрного остова навевал мрачное настроение.

Весь район, который в народе назывался «Новостройкой», выглядел примерно так же. Почерневшие коробки из некогда белого кирпича зияли щербатыми провалами в стенах. И в свете фар казались какими-то призраками.

— Вот это жесть! — протянул Ворон, рассматривая выгоревший спальный район. — Это что же здесь такое случилось⁈

— Я — случился, — буркнул я, отводя взгляд с обгоревших скелетов на дорогу. — Прямо пока езжай. Там, когда частный сектор начнётся, второй поворот налево.

— Поняла, — кивнула Полина.

— В смысле — ты? — обернулся ко мне Ворон. — Ты что, город запалил?

— Случайно вышло, — пожал плечами я.

— Что значит — случайно? Как такое вообще могло произойти? Не с сигаретой же ты уснул?

— Последствия моей первой охоты, — снова ушёл я от прямого ответа.

— Наверное, много сердец унёс, — задумчиво пробормотал он.

— Одно, — коротко ответил я, и Ворон снова ко мне обернулся.

— Шутишь? — Он с нескрываемым недоверием уставился на меня.

— Нет, — повторил я. — Всего одно сердце.

— Ты псих, — выдохнул он. — Конченый псих…

— Это тоже не новость, — буркнул я и отвернулся к окну.

Какое-то время я всё ещё ощущал на себе взгляд Ворона, но вскоре он зашуршал одеждой, возвращаясь в нормальное положение. Я снова обратил взгляд вперёд, рассматривая до боли знакомые улицы. Воспоминания хлынули очередной волной, когда мы въехали в наш район. Небольшой, всего на шесть пятиэтажек и с десяток домов в три этажа.

— Вон к той пятиэтажке подъезжай. — Я указал пальцем. — Ко второму подъезду.

— Этаж какой? — зачем-то спросила Полина.

— Пятый, — хмыкнул я. — Можешь прямо у квартиры припарковаться. Думаю, соседям уже всё равно.

— Очень смешно, — поморщилась девушка.

— Какой вопрос — такой и ответ, — добавил я.

— Мне просто интересно, — оправдалась Полина.

— Всё, тормози, — попросил я. — Отсюда дойдём.

— Да? Я-то собиралась прям внутрь машину загнать, — язвительным тоном произнесла она.

— Монтажку нужно взять, а то вдруг там всё ещё закрыто, — поинтересовался я.

— А у тебя разве ключей нет? — усмехнулась Полина. — Это же твой дом.

— Ой, иди в жопу, — раздражённо отмахнулся я и полез в багажник.

Выудил мощный гвоздодёр и пожарный топор на длинной ручке. Затем нырнул обратно в салон и выдернул из креплений дробовик.

— А это тебе зачем? — спросил Ворон. — Даже если кого-то из наших встретим, их уже можно не бояться.

— Клюв захлопни, — огрызнулся я. — И вообще, постарайся поменьше каркать.

Полина уже была внутри и осматривала квартиры на первом этаже. Я тоже заглянул в одну из них, так, больше ради любопытства.

Внутри царил бардак и разруха. Вещи разбросаны по полу, будто кто-то, обыскивая жилище, попросту вытряхивал содержимое ящиков на пол, а затем распихивал всё это ногами.

Скорее всего, так оно и было на самом деле. Никто не станет тратить время и аккуратно перекладывать вещи на полках в поисках чего-нибудь полезного.

В общем и целом аналогичным образом выглядели все квартиры в подъезде. Моя не стала исключением. Вот только брать у нас было особо нечего. Компьютер Коляна, само собой, унесли, как и мою плазму величиной в половину стены. Из шкафа исчезла домашняя аптечка и простыни. Упёрли даже подушки с одеялами, но большинство вещей всё же осталось на месте. Как, например, чайный сервиз и хрустальные чашки с фужерами в серванте. В постапокалиптическом мире они на хрен никому не упёрлись. Сейчас ценятся вещи простые и надёжные, вот как мой топор или железная эмалированная чашка, в которую я прокручивал фарш. Она как раз бесследно исчезла, в отличие от керамической посуды.

Я гулял по своей квартире, при этом напрочь забыв, зачем вообще сюда припёрся. Воспоминания лезли в голову одно за другим, особенно когда я вошёл в зал и поднял с пола семейный фотоальбом. Руки затряслись, когда я принялся перелистывать страницы. Вот мать, ещё молодая, красивая, стоит в летнем сарафане рядом с будущим отцом. Выглядит счастливой, аж глаза светятся. А вот и я, с голым задом, смотрю в камеру несмышлёным взглядом младенца.

Полина пристроилась рядом и тоже с любопытством рассматривала старые фотографии. Делала это молча, видимо, понимая то, что я сейчас чувствовал.

Дальше пошли цветные фотки, принадлежащие моей эпохе. Вот я с пацанами на речке. Рядом дымится костёр, над которым на веточках запекаются внутренности ракушек. Я помнил этот момент, и он тоже был преисполнен счастьем и радостью от беззаботной жизни подростка. В тот день я впервые, самостоятельно познакомился с девочкой, и уже вечером мы вместе, под ручку, шагали на местную дискотеку. А потом, проводив её домой, я подрался с пацанами из соседнего района. Просто потому, что нельзя тогда было соваться к ним без приглашения.

Да уж, были времена…

Я захлопнул альбом, скинул рюкзак и убрал «портал в прошлое». В том, современном мире, который существовал до апокалипсиса, фотографии утратили свой шарм. Их уже никто не печатал, а все альбомы хранились на жёстких дисках. Поэтому ни одной фотки брата в осознанном возрасте у меня нет. Как и в этом альбоме, который хранит воспоминания родителей и мои.

— И где же эти волшебные очки? — донёсся голос Ворона из спальни брата.

— Вот же мудак, — буркнул я и отправился к нему. — Ты чё здесь шаришься, а⁈

— А чё такого? — непонимающе уставился на меня он.

— Ни хрена! Вали отсюда, нечего тут копаться.

— Совсем уже… — пробормотал он и вышел из спальни.

А я вновь замер на пороге, осматривая комнату. Здесь практически ничего не изменилось. Даже в лучшие дни у брата всегда царил бардак. Как он его называл — «творческий хаос». Ох и ругались же мы из-за этого! Особенно когда он повзрослел. Вечно влетит домой, сумку бросит, ботинки раскидает во все стороны — и быстрее за свой компьютер, будто его сейчас отберут.

Как же меня это злило! Он ведь даже жрал перед ним, а я потом выносил из спальни посуду с намертво засохшими остатками.

«Так где же он хранил свои очки?» — задумался я и принялся осматривать кучу хлама, которую кто-то вытряхнул из ящиков стола. Ага, а вот и удача. Первые стёкла тускло блеснули в куче проводов и какого-то старого компьютерного железа. Я боялся, что они разбиты, но нет, стёкла выглядели целыми, разве что покрылись толстым слоем грязи. Но это ничего, отмыть можно. Но где же вторые очки?.. Стоп! А эти вообще с правильными стёклами?

Я погасил фонарь, и комната тут же погрузилась во тьму. Чертыхнувшись, я снова щёлкнул клавишей и полез в рюкзак. Выудил из бокового кармана запасной фонарик, излучающий как раз тот самый, необходимый ультрафиолет и снова замер с задумчивым видом. А как их проверить? Денег у меня с собой нет, в смысле — тех, старых. Не бегать же сейчас по городу в их поисках?

И тут меня осенило…

— Э, пернатый, иди-ка сюда, — позвал попутчика я.

— Чё надо? — бесцеремонно спросил он, строя из себя обиженку.

— Руку вот так вытяни, — попросил я, и он сделал то, что я прошу.

Я навёл ультрафиолетовый фонарик на стекло очков, прижал их к руке Ворона и вдавил клавишу включения. Изменённый вначале дёрнулся, но затем вернул руку в исходное положение и растянул губы в довольной улыбке.

— Работает, — не скрывая удивления, произнёс он. — Фигасе!

— Всё, пока свободен, — буркнул я и убрал фонарик в карман. — Нужно вторые отыскать. Надеюсь, он не в них на праздник пошёл, и очки где-то здесь.

— А это не они? — спросила Полина, указывая на центр стола, где на куче всякого хлама лежали очки в золотистой оправе.

— Похожи, — кивнул я и обернулся к Ворону.

Тот молча засучил рукав и вытянул руку. Я повторил процедуру с ультрафиолетовым фонариком, и снова свет не причинил никакого вреда изменённому.

— Вот кто бы сказал, что я ради тёмных очков буду тащиться в такую жопу мира? Ни за что бы не поверила, — усмехнулась Полина.

— Ладно, уходим, — бросил я. — Думаю, шапки можно отыскать в любом месте. Сейчас там, по ходу, строительный будет. Может, нам повезёт и удастся отыскать хоть какой-нибудь клей. Ну или на худой конец герметик… Стоп! Гараж!

— Какой ещё гараж? — задал тупой вопрос Ворон.

— Мой гараж, — улыбнулся я. — Там полно всяких полезностей.

— Он далеко? — поморщился Ворон.

— А тебе не один хрен? — уточнил я. — Ты ведь даже не за рулём будешь.

— Да просто рассвет скоро. У нас максимум сорок минут.

— За это время мы до него пешком доберёмся, — хмыкнул я. — Городок у нас маленький, здесь всё буквально в двух шагах. На день, кстати, можем там остаться.

— Я бы всё-таки предпочёл какой-нибудь нормальный дом, хотя бы с кроватью.

— А то что, перья выпадут? — не удержался от подколки я. — Всё, давай крыльями работай, птичка. Сам же говоришь, времени в обрез. А нам ещё шапки нужно найти.

Мы выбрались на улицу, и Полина сразу застыла, внимательно осматриваясь вокруг. Её поведение меня насторожило, и я тут же перекинул дробовик из-за спины, вжимая приклад в плечо. Покрутил стволом, но ничего подозрительного не заметил и уставился на подругу.

— Ты чего? — спросил я.

— Запах гнезда почувствовала, — ответила она. — Они где-то здесь, в этом районе, но никак не пойму, где именно. Ветер в домах закручивает.

— Это да, — согласился я. — У нас здесь есть такое место, где даже в самую тихую погоду всегда сквозняк. Много их?

— Кого?

— Ваших.

— Без понятия, — пожала плечами она. — Просто чую, что где-то здесь гнездо.

— Слушайте, да какая разница, поехали уже, — снова заныл Ворон. — Они нам всё равно ничего не сделают.

— Да, поехали, — согласился я. — Сейчас соорудим вам волшебные шапки, а затем вернёмся и нормально осмотримся.

— В смысле — вернёмся⁈ — не понял Ворон.

— В прямом, пернатый, в прямом, — ответил я. — Это же сердца…

— Так, стоп! — осадила мой пыл Полина. — Ты ведь помнишь, что больше нельзя убивать изменённых только ради сердец? Мы охотимся только на тех, кто нападает на людей.

— Это вы охотитесь на таких, а я — браконьер, — усмехнулся я и защёлкнул дробовик в крепления, не забыв предварительно поставить оружие на предохранитель.

— Брак, я думала, что мы договорились. — Полина уставилась мне пряма в глаза, не давая при этом захлопнуть дверь. — Мы не знаем, кто они и что здесь делают. Давай не будем всё усложнять.

— Как по мне, это ты сейчас усложняешь. Если люди и есть выродки. У последних в груди бьётся чёрное сердце, которое способно вернуть с того света практически мертвеца.

— Ну хорошо, давай! — Она выпятила грудь. — Убей тогда и меня тоже. Ведь я выродок. Тварь, которая не имеет места под солнцем!

— Поль, не начинай, а?

— Нет уж, это ты завёл эту тему! Или что, я как-то от них отличаюсь?

— Да, Поль, отличаешься! — рявкнул я. — Или ты забыла, что они сделали с пленными там, в бункере госрезерва? Как они рвали твоих друзей и близких? Или что, когда тебя обращают, всё это моментально выветривается из головы?

— Не выветривается, — тихим голосом ответила она. — Но и перестаёт быть только чёрным или белым. Это не они убивали тех людей в бункере. С теми ублюдками мы разобрались, разве нет? Здесь может жить обычная семья, которая скрывается от таких, как ты, чтобы просто выжить.

— А может и не обычная, — немного успокоился я.

— Ни ты, ни я этого не знаем. — Она покачала головой. — Так что давай для начала разберёмся с нашими делами.

— Я разве предлагал не то же самое? — усмехнулся я и оттолкнул девушку от проёма. — Садись в машину, время жмёт.

— Козёл! — фыркнула она и полезла в салон.

Притом специально села не на пассажирское сиденье, а заняла место рядом с Вороном.

Я стрельнул в её сторону гневным взглядом, захлопнул дверь и запустил двигатель. По пути к гаражу проехал через центральную улицу, где у нас (впрочем, наверняка как и в любом другом городе страны) сосредоточились все торговые точки.

Тогда, ещё в мирное время, здесь располагался магазин, который торговал всяческими сезонными вещами: зонтиками, шапками, сумками… В общем, всеми необходимыми мелочами. И, возможно, только благодаря этому держался на плаву, даже когда на рынок пришли маркетплейсы. Иногда требовалось купить шапку, или те же перчатки, прямо здесь и сейчас, а не дожидаться когда это прибудет на ПВЗ. Притом ещё не факт, что подойдёт тебе с первого заказа. То же самое и с зонтами, и другой мелочовкой, на которую обращаешь внимание только в момент необходимости.

Я очень надеялся, что до этой лавки никому не было дела, и она до сих пор стоит цела и невредима. Ну кому в постапокалиптическом мире может срочно понадобиться шапка или зонт? Тем более что этого добра в любой квартире завались. Да и основное мародёрство началось уже тогда, когда люди вокруг были заряжены всем необходимым. Последним аргументом я считал то, что в наши дни больше внимания уделялось совсем другой одежде. А её в избытке нашлось на военных складах и всевозможных бункерах.

Так и вышло. Магазин, конечно, вскрыли. И даже несколько раз тщательно перевернули содержимое вверх дном. Но товаров здесь валялось более чем достаточно. А в подсобке их обнаружилось ещё больше. Я забрал несколько двухслойных флисовых шапок, предварительно проверив их на растяжимость и плотность. Вроде должны натянуться так, чтобы скрыть лицо полностью. В крайнем случае можно одну распороть и нашить на другие. Колхоз, конечно, но всё же лучше, чем ничего.

Запрыгнув обратно в машину, я тут же дал по газам. Время действительно шло уже на минуты. Горизонт предательски светлел, грозя явить миру светило. Да и мои попутчики уже заметно нервничали, поглядывая на фланелевые одеяла, на головах с которыми они покидали тот злосчастный дом, где нас пытались прижать горе-охотники за головами.

Но они им так и не понадобились. До гаража мы домчали буквально за три минуты. Дороги были пустыми и, в отличие от тех, которые часто использовались, всё ещё оставались ровными, без выбоин.

Но внутри нас ожидал неприятный сюрприз. Я как-то совсем забыл, что перед отъездом оставил там два трупа. Нет, вонь разложения уже давно выветрилась, да и сами тела успели истлеть до костей. Но всё же мало приятного жить по-соседству с двумя телами. А вынести их одним разом, целиком, тоже не получилось. Так что за работу взялись все, чтобы сэкономить время.

Ворота мы закрыли как раз в тот момент, когда первые лучи прижгли щёку Ворона. Правда не сильно, даже без видимых последствий. Но он всё равно нашёл повод поныть и пожаловаться.

Подсвечивая себе фонарём, я собрал кое-какие инструменты, подхватил тюбик герметика и выскочил наружу. Внутри было слишком темно, чтобы ковыряться с шапками. Тем более что конструкция должна получиться максимально надёжной.

Первым делом я примерил на себя шапку. Как я и думал, на всё лицо она раскаталась без проблем, но вот шею прикрывать отказывалась. На помощь пришёл рюкзак, в котором хранился швейный набор. Ну а как? Дырки от пуль штопать приходилось часто. Да и не только от них. В нашем деле постоянно случались какие-нибудь казусы: то за гвоздь какой зацепишься, когда перелезаешь через забор, то в лесу за невесть откуда взявшуюся ветку. В общем, в хозяйстве вещь незаменимая.

Развернув одну из шапок, я распорол ножом внутреннюю часть и приложил её к лицу. И снова не то. Слишком тонкая получается, и свет через неё проникает. Испорченная шапка полетела на заднее сиденье. Возможно, она ещё может пригодиться. А пока я взялся сшивать между собой две другие шапки, получая эдакий мешок без горловины. Ну, это ничего, потом у одной из них макушку отрежу и отдам Полине, пусть обметает. У неё это хорошо получается. Сейчас бы собрать хоть один прототип и проверить его на практике. А то, может, вся эта возня того не стоит.

Покончив с швейными делами, я взял электрическую бормашину с зажатым в цанге алмазным тоненьким пером. Одно время я искал такие специально, облазил все магазины и даже пытался заказать. Но увы, ничего подобного не нашлось даже в области. А когда обнаружил их на известном маркетплейсе, радовался, словно ребёнок, получивший неожиданный подарок без повода. Такими очень удобно засверливать трещины на лобовом стекле, чтобы они не расползались. А теперь вот снова пригодились, но уже для другой цели.

Аккуратно работая бокорезами, я пооткусывал от очков всё лишнее, оставив только стёкла в оправе, и принялся сверлить в них небольшие отверстия. И вроде работа не тяжёлая, но очень нервная. Я каждый раз боялся, что могу всё испортить, или не дай бог — разбить.

Но дело шло, и отверстия появлялись в стёклах одно за другим. Я не частил, но и редкими их старался не делать. Всё же они должны плотно прилегать к ткани и держаться там как можно крепче.

Затем я снова натянул на себя шапку и прикинул, где у меня находятся глаза. Хотел было уже сделать прорези, но решил перестраховаться. Быстро вернулся в гараж и натянул получившееся изделие на голову Полины. Мелом отметил места гляделок и снова выскочил наружу, заставляя Ворона шипеть и материться. Как бы я ни старался делать всё быстро, свет внутрь гаража всё равно проникал.

И снова, прежде чем сделать прорези, я вначале пришил стёкла к шапке, посмотрел на то, что получилось, и не сдержал улыбки. Дерьмище, конечно, редкостное. Но если сработает, можно будет задуматься о более качественном исполнении.

Далее в ход пошёл ацетон, которым я обезжирил края стёкол и, дождавшись, когда он улетучится, принялся наносить герметик. Материал это эластичный, да и к ткани прилипнет так, что ничем не оторвать. Уж я точно знаю, о чём говорю. С моей рабочей одежды он не отстирывался никакими средствами.

Осмотрев получившуюся шапку, я аккуратно положил её на капот и закурил. Пусть герметик как следует встанет, и тогда можно будет смело прорезать отверстия для глаз. Ну и испытать заодно. Желательно — на Вороне.

Ждать пришлось долго. Почти два часа. А чтобы не сидеть без дела, я пока подготовил всё для второй шапки. Сшил, примерил, просверлил второй комплект стёкол, который так же оставил в оправе. Пока возился, герметик застыл. Я даже попробовал ковырнуть его пальцем. Сидело надёжно, по крайней мере — пока. Ну а практика уже выявит слабые места, если они здесь имеются.

Вывернув изделие наизнанку, я не спеша сделал прорези в ткани и в очередной раз поморщился. Нужно было сделать это сразу. Теперь края будет очень сложно обметать, чтобы они не распускались и не лохматились. Впрочем, пока и так сойдёт. Теперь нужно проверить, работает ли моя задумка.

— Э, пернатый! — крикнул я, вваливаясь обратно в гараж. — На-ка, примерь!

— А чё сразу я⁈ — засопротивлялся он.

— Ты нормальный вообще? — Я удивлённо уставился на него. — Ты мужик или погулять вышел? Надевай, говорю, и вперёд на амбразуры. Или ты хочешь даму вперёд пропустить?

— Я не это имел в виду, — насупился он.

— Да, да, мы все поняли, — хмыкнул я. — Натягивай уже.

Ворон тяжело вздохнул, словно шёл на какую-то повинность, но всё же натянул шапку на голову. Края он заправил под майку и немного походил взад-вперёд. Зачем-то нагнулся, попрыгал и тут же выдал вердикт:

— Херня, — заявил он. — Из-под майки постоянно края вылезают. Нужно какие-нибудь липучки продумать.

— Ну улицу иди, липучка! — возмутился я, — Мы их даже в деле не проверили. Может, всё это вообще зря.

— Может, вначале доработать? — уточнил он.

— Я тебе сейчас в клюв отработаю! — разозлился я. — Бегом наружу!

— Да иду я, иду… — Ворон подошёл к двери и обернулся к Полине: — Накинь на себя что-нибудь.

Девушка послушно кивнула и накрыла голову одеялом. И только после этого изменённый наконец распахнул створку. Некоторое время он стоял с закрытыми глазами, видимо, боялся, что дневной свет сделает его слепым. А может, вначале проверял действие солнца на веках. Всё-таки обжечь их куда проще, чем спалить роговицу.

Момент, когда он открыл глаза, я угадал без лишних слов. Ворон попросту застыл на месте и некоторое время крутил головой, рассматривая мир при солнечном свете. Ведь в отличие от меня, он не видел его таким долгие шесть лет.

А затем он без опаски выбрался наружу полностью.

— Это… Это… Это какое-то чудо! — наконец выдохнул он. — Офигеть можно! Я могу ходить днём! Юу-у-ху-у-у! — заорал он во всю мощь своих лёгких. — Поль, да ты только посмотри!

— Ага, сейчас, — с ухмылкой, которую можно было распознать, даже не видя её лица, ответила девушка. — Бегу аж волосы назад.

— Ладно, всё. Наигрался — отдавай на доработку. — Я подтолкнул Ворона обратно к гаражу.

— Может, тебе помочь с чем? — тут же оживился он.

— Ага, посиди в гараже, — кивнул я. — Это будет отличной помощью. Поль, короче, тут кое-что обметать нужно. Ты пока займись, а я вторую шапку соберу.