Браконьер 5

Глава 14 Разведка

Я сидел в гостиничном номере и размышлял над словами кочегара. Ведь если у местных имелись какие-то подозрения насчёт мастеров, настраивающих завод, то почему они искали решение своих проблем на стороне?

Как я понял, в системе уже появилась структура, защищающая людей от произвола изменённых. Да, у них сейчас эдакий карт-бланш, как в своё время было с темнокожими в штатах. Но ведь Лига обязана отреагировать на жалобу и прислать сюда своих людей. Даже если нападения не удастся доказать, выродки всё равно притихнут.

И всё же инициатива населения выглядит иначе. Не верят в справедливый суд? Возможно. Или хотят расправы в стиле «глаз за глаз»? Так они бы её получили…

Хотя это ещё нужно доказать. А если не выйдет, тогда что? Ладно, этот момент я выясню. Тем более есть у кого.

Сейчас нужно продумать легенду. Причём так, чтобы девяносто процентов в ней было правдой. И здесь у меня очередной клин. В том смысле, что любая проверка моих слов моментально выявит мою настоящую личность.

А может, и плевать? Представлюсь как есть. Да, могут и послать, но внутри у меня всё равно будут глаза и уши. Зато в моём случае можно обоснованно назвать причину желания поработать руками. За чёрные сердца в наше время вешают, а жить как-то надо. Чем не повод пойти на завод?

Я хмыкнул сам себе и ударил локтем в центр жестяной крышки, которая перекрывала доступ к тушёнке. К сожалению, все местные кабаки уже закрылись, и утолить голод я мог только личными запасами. На походной плитке потрескивал чайник, а я взялся нарезать хлеб. Тоже остатки роскоши из Стэпграда. Хотя по русской традиции, посёлку больше бы подошло название «Стэпово». Надо будет подкинуть мысль.

Жевал без аппетита, снова вспоминая Маринкин борщ и сочные котлеты из кролика. Странная всё-таки у человека натура. Жил во благе и спешил из него свалить, чтобы развеять скуку. А как только уехал, только и думаю, что о возвращении.

Набив живот, я некоторое время пялился в темноту, продолжая гонять беспорядочные мысли. И не заметил, как провалился в сон.

Проснулся ближе к обеду, с тяжёлой головой. В номере царила невыносимая духота, оттого что его окна выходили на солнечную сторону.

Первым делом я распахнул его, запуская внутрь сухой летний зной. Дышать стало легче, хотя жара всё равно никуда не делась.

Натянув на себя майку и штаны, я выудил из рюкзака туго набитый серебром мешочек и отправился изучать город.

Первое, что мне бросилось в глаза, — это огромное количество торговых лавок и складов. И причину этому я обнаружил сразу.

Через весь город проходила железная дорога, ответвления которой прилегали к каким-то заводским постройкам. А ещё через полчаса я натурально завис, понимая, что попал в необычную крепость. Во-первых, стены, что окружали жилую часть, были уже номинальными. То есть город вышел за рамки защищённой территории и вовсю расширялся. Во-вторых, здесь уже гремела фабрика. И не абы какая, а ткацкая. Но самым удивительным являлась огромная птицеферма, которая уже тоже вовсю функционировала.

Понятно, что о производственных мощностях прошлого здесь речь не велась. Важен сам факт восстановления заводов и шаговая доступность к железной дороге. И если здесь до кучи запустят ещё и мукомольный, то в ближайшие пару лет этот крохотный городок грозит превратиться в первый мегаполис. Жилья здесь — хоть жопой ешь. Куча свободных домов и квартир, которые уже вовсю начали обживать. Вот совсем не удивлюсь, если сюда на заработок уже люди из Нижнего ломанулись. Просто потому, что там, кроме стен кремля, больше ничего нет.

Так, не спеша, вращая головой на все триста шестьдесят, я добрался до тёмных цехов мукомольного. Здесь уже тоже стоял грохот. Трещали генераторы, искрила сварка, визжали болгарки. И даже невооружённым взглядом было видно, что дело близится к финалу. Оборудование расставлено, и сейчас между ним выстраиваются транспортировочные магистрали воздуховодов. С потолка свисают пучки проводов, под которые двое мужиков заводят лотки. Ряд раскрытых ящиков под будущую автоматику, которая наполовину собрана. Но сейчас возле них пусто. Видимо, электрика, — это прерогатива ночной смены.

Я стоял посреди огромного цеха и крутил головой в поисках кого-нибудь, кто может мне помочь или хотя бы подсказать, где отыскать начальство. На меня уже косились, а значит, скоро должен кто-то появиться с вопросами.

И точно, буквально через пару минут уверенной походкой в мою сторону двигался мужик в белой каске.

— Ты чего здесь забыл? — наконец прозвучал ожидаемый вопрос. — Сюда нельзя посторонним.

— Мне подсказали, что здесь рабочие руки нужны, — добродушно улыбнувшись, ответил я.

— Руки, говоришь? — Он недоверчиво осмотрел меня. — А чего умеешь?

— Да всё, — ответил я. — Раньше свой автосервис держал, так что с механикой знаком не понаслышке. Сваркой тоже работать приходилось, но только полуавтоматом.

— Так, пойдём со мной. — Мужик призывно махнул рукой и направился в глубину цеха.

Двигался он как рыба в воде, лихо пригибаясь и не глядя перешагивая через препятствия под ногами. Он привёл меня к одному из узлов оборудования, который был разобран до винтика.

— Сможешь собрать?

— Смогу, если все детали на месте. А схема-то хоть имеется?

— Со схемой и я бы управился, — усмехнулся он. — В том-то и дело, что мы из старого пытаемся слепить что-то новое.

— Инструмент есть?

— Найдём.

— Платишь сколько?

— Ты на постоянку или так, подкалымить?

— Хотелось бы на постоянку.

Мужик снова замер и окинул меня цепким взглядом.

— Сам откуда? — начал знакомство он.

— Из Орловской области.

— Ясно, — кивнул он. Хотя что он мог понять из этого ответа, я в душе́ не чаю. — А во время войны чем занимался?

— Охотой, — не стал кривить душой я.

— О как… — Собеседник нахмурился. — Мне тут проблемы не нужны.

— Как и мне. — Я снова изобразил добродушную улыбку. — Я всё понимаю, мир изменился и теперь моя профессия выходит за рамки закона. Но жрать-то хочется каждый день.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул мужик и, сняв каску, почесал вспотевшую макушку. — Ладно, звать-то тебя как?

— Брак, — честно ответил я, и начальник снова изменился в лице.

— Тот самый, что ли? — Он недоверчиво уставился на меня.

— Наверное… — Я пожал плечами. — Ну так что, возьмёшь на честный труд, или на «большую дорогу» прогонишь?

— Меня Дмитрич зовут, я здесь главный механик. В общем, так мы с тобой поступим: соберёшь мне эту хреновину — и я тебя возьму. Рабочий день с восьми до шести, выходной — воскресенье. Пойдём, ключи и каску тебе выдам. Если ещё что-то понадобится, возьмёшь в слесарке, я покажу, где это. Там же шкафчик есть. Обед под навесом, на улице. Ты его наверняка видел, когда в цех заходил. За кормёжку по два грамма серебра из зарплаты удерживаем, так что смотри сам. Можешь с собой брать, мне без разницы. Обед, кстати, с часу до двух, сегодня ты его уже проспал. Ах да, вот ещё: два опоздания — и вылетишь у меня с работы, как пробка. У меня сроки горят. К концу лета уже запуск должен состояться, а работы непочатый край. Понял меня?

— Да, вполне доходчиво.

— Смотри мне! — Дмитрич строго погрозил пальцем и распахнул железную дверь. — Здесь инструмент, бери что нужно. Но чтоб в конце дня всё на место вернул. Если хоть один ключик исчезнет, будешь из своего кармана покупать. Уяснил?

— Угу, — буркнул я, уже шаря глазами по полкам, на которых был такой беспорядок, что отыскать здесь что-то нужное не представлялось возможным. — Ну и бардак.

— Некогда нам красоту наводить, дел по горло. Всё, включайся в режим. Вечером подойду проверю, как у тебя дела. Дорогу к объекту запомнил?

— Найду.

Дмитрич кивнул и скрылся в неизвестном направлении. А через пару минут в цеху раздался его гневный крик.

Я стоял посреди мастерской, которая больше походила на свалку, и наслаждался знакомыми запахами. Затем осмотрел себя и вздохнул. Надо бы прикупить сменку. Что такое слесарка, я знаю не понаслышке и представляю, во что к вечеру превратится моя одежда. Но теперь уже поздно об этом, я уже подписался на работу.

Пошарив по полкам, я взял чемоданчик с набором головок и ключей. На всякий случай подхватил чёрный и липкий от смазки молоток и небольшую фомку. На первое время хватит, а если понадобится что-то ещё — вернусь.

Пока добирался до разобранного узла, пару раз заблудился. Но в итоге всё же нашёл и уселся возле разбросанных деталей. Судя по всему, это какая-то дробилка, притом грубая, предварительная. С такими я дел никогда не имел, но всё же примерно представлял, что на что надевается и как вставляется.

Прикинув в уме её устройство, первым делом я взялся за барабан. На него нужно было навесить пластины.

Первая попытка сразу пошла неправильно. Насколько я понимал, эти пластины должны находиться в свободном состоянии, то есть болтаться и раскрываться от центробежной силы. У меня же их почему-то зажимало. Однако покопавшись в куче ещё немного, я обнаружил проставки, которых мне так не хватало. Дело сразу пошло шустрее, когда я понял принцип.

— Ну, как дела? — прозвучал над ухом голос Дмитрича.

Я аж вздрогнул от неожиданности.

— Почти закончил, — ответил я. — Но мне бы помощь не помешала. Один я этот барабан не подниму. Его просто на место нужно поставить. И вот ещё момент. — Я указал пальцем на пустое место. — Здесь, кажется, сетка должна стоять.

— Молодец, — улыбнулся Дмитрич. — И в самом деле соображаешь. Ладно, собирай инструмент, рабочий день на сегодня — всё. Жду завтра к восьми.

— Как — всё? — не поверил я и бросил взгляд на часы.

Стрелки и в самом деле уже показывали без десяти минут шесть. Вот так да… За знакомой работой даже не заметил, как время пролетело. А ведь я почти завершил сборку. И уходить, не доделав работу, было как-то непривычно. Я ведь мог в своём гараже до двух ночи торчать, пока не закончу сборку. А тут, вдруг бросай — завтра доделаешь.

— Дмитрич, — окликнул механика я. — Мы с тобой зарплату так и не обсудили.

— Пятьсот в месяц, — ответил он. — Стандартная, как у всех остальных. Устраивает?

— Вполне, — кивнул я, а про себя усмехнулся.

У меня сейчас в кармане лежит оклад работяги за полгода. Про заначку вообще молчу. Кстати, нужно ещё сердце пристроить, и желательно — побыстрее, пока оно на этой жаре не стухло. Пожалуй наведаюсь-ка я опять в кочегарку.

Под эти мысли я собрал инструмент, который предварительно протёр ветошью. И даже на мой субъективный взгляд, он стал гораздо чище, чем когда я взял его в руки впервые. Заодно переложил головки на свои места, а не так, как они были разбросаны. Не забыл я и молоток с фомкой, и другие вспомогательные инструменты, которые потребовались мне в ходе операции. И понёс всё это дело в слесарку.

Здесь меня встретили настороженные взгляды работяг. Мужики, закончив смену, собрались за столом и не спеша потягивали чай из травяного сбора, при этом лениво перекидываясь в карты. Я положил набор головок на законное место, повесил в держатель молоток и вставил в кусок приваренной к верстаку трубы фомку.

— Это ты, что ли, новенький? — спросил человек с выбритой начисто головой.

— Угу, — кивнул я и направился к раковине, чтобы отмыть руки.

— Тебя как звать-то? — спросил второй. Низкого роста, но с очень широкими плечами.

— Брак, — ответил я.

— Тот самый? — мгновенно прозвучал уже набивший оскомину вопрос.

— А тот самый — это какой? — вместо меня влез в разговор третий член бригады.

Этот выглядел обычно, без видимых отличий во внешности. Светлые волосы, худощавый, даже скорее жилистый, волосы пепельного цвета. Ну и, наверное, всё.

— Ну ты чё, Вить, типа не в курсе? — оживился Лысый. — За его голову ещё полтора центнера серебром давали, притом сами выродки.

— Это как же ты их сильно достал? — покосился на меня Виктор.

— Да я ничего особенного и не делал… — Я пожал плечами и наконец сунул руки под воду.

И тут я в очередной раз завис. Во-первых, без задней мысли я открыл кран, и вода потекла. А во-вторых, мать её, она была горячей.

Мужики с ухмылкой наблюдали за тем, как я несколько раз потрогал мощную струю и помотал головой, словно пытаясь отогнать наваждение.

— Чё, не привык к такому? — усмехнулся квадратный гном.

— Честно говоря — нет, — ответил я и принялся намыливать руки.

— Здесь почти всю инфраструктуру восстановили. Говорят, выше по Волге скоро турбины пустят, и мы снова получим электричество, — воздел палец Витёк. — К этому времени как раз у нас пуск планируется.

— А ткацкий завод как же сейчас работает? — задал закономерный вопрос я.

— Так у них там генератор мощный стоит. Только солярку успевай подливать, — ответил Лысый. — Чаю налить?

— Давай, — кивнул я, вытирая руки о штаны.

— В дурака будешь? — продолжая греть колоду, мерно перетасовывая карты, спросил Витёк.

— Не, — отказался я. — Вы играйте, если хотите. А вас что, всего трое в бригаде?

— Немец ещё, но он сварщик. Уже домой усвистал, — ответил квадратный. — Меня Колей звать.

— А я — Лысый, — представился бритый наголо.

— А у тебя имя есть? — уточнил Виктор. — Или лучше по кличке?

— Генкой зовут, — назвался я. — Но привычнее всё же Брак. Меня так со школы кличут, так что, можно сказать, второе имя уже.

— А к нам как ми судьбами? — спросил Николай.

— На работу, — пожал плечами я. — Услышал, что здесь места есть, — и приехал. Жить как-то надо.

— Это да, — вздохнул Виктор и всё же отложил колоду. Кажется, моя личность вызывала у них гораздо больший интерес.

— Ну а вам здесь как? — Я начал потихоньку ковырять информацию.

— Да нормально, — отмахнулся Лысый. — Платят стабильно, работы тоже хватает. Обещают даже после запуска оставить, обслуживать всё это тоже кому-то нужно. А пятьсот грамм — так-то сумма вполне приличная. Жратва, опять же, рядом. У нас тут птицеферма своя, курочка, яйца… Всё намного дешевле, чем в Нижнем, куда от нас всё везут.

— Так ты с Нижнего, получается?

— Ага, — кивнул он. — Тухло там. Работы нет, только стены народ держат. Многие пока не верят, что мир настал.

— А может, и правильно, что не верят, — оживился Николай. — Вон, было у нас уже перемирие, а потом эти черти Калугу как карточный домик снесли.

— А вас не смущает то, что у нас начальство как раз из этих? — подкинул я жара в топку.

— Вот, — указал на меня пальцем Колян. — Новый человек, а тоже неладное чует.

— Да хорош тебе жути нагонять, — поморщился Виктор. — Нормальные они. Вроде…

— А тот и хрен-то, что вроде, — передразнил его Лысый. — Вот восстановим им мукомольный, а они всех нас в расход.

— Они, по-твоему, совсем дураки? — хмыкнул Витёк. — Зачем им нас убивать? Чтоб снова шумиха началась? Их тогда из города сразу попросят.

— Погодите… Так это что, чисто проект изменённых? — уточнил я. — В смысле, они мукомольный купили, что ли?

— Ага, — подтвердил Виктор. — Весь до винтика. Так сказать, первый вклад в развитие экономики. Только они его не покупали, а выпросили под восстановление.

— Это как? — не понял я.

— А вот так, — усмехнулся Лысый. — Если у тебя серебра хватит, ты тоже можешь. Бери любой завод, нанимай людей да восстанавливай производство. Справишься — молодец, будешь потом в шоколаде. Ну а на нет и суда нет. Типа новый проект от Лиги. У нас так один купец ткацкую фабрику заново запустил, теперь вот производственник стал. Ну и торгует всё ещё по старой привычке.

— А сырьё где берёт?

— Да там синтетика в основном. Всякий капрон, нейлон перерабатывают, ещё что-то… Я сейчас названий и не вспомню, — пояснил Виктор.

— А я слышал, что когда эти на мукомольном появились, у вас люди начали пропадать, — закинул основную удочку я.

— Ой, — отмахнулся Витёк, — люди — они такие… — Он сделал паузу и подумал, а затем с ухмылкой произнёс: — Люди. Им только повод дай, всё что угодно сочинят.

— А не скажи, — оживился Колян. — У моей знакомой есть знакомая, у которой сын недавно пропал.

— Вечная история, — ухмыльнулся Лысый. — Сейчас здесь у каждого есть знакомый, у которого что-то случилось. А как до дела — там концов хрен найдёшь.

— То есть думаете, туфта всё это? — изобразив облегчение, произнёс я.

— Я тебе так скажу, — склонился над столом Витёк. — Точно никто ничего не знает.

— Но люди у нас действительно пропадают, — добавил Николай.

— Ну вот откуда ты знаешь-то? — снова оживился Лысый. — У тебя лично хоть кто-то пропал?

— Да при чём здесь я?

— А притом! — встал на сторону Лысого Виктор. — Сплетни всякие собираешь, как баба базарная.

— А много их? — спросил я. — Ну, изменённых этих?

— Штук пятьдесят, — хмыкнул Колян. — И с каждым днём всё больше. Едут и едут.

— А чего едут-то?

— Ну как это — чего? Мы же первый город, который им реальную работу и жильё предоставил. Такого пока больше нигде нет. У нас по крайней мере, в России. А так я слышал, что в Германии уже подобный подход практикуется. Савин, вон, ткач который, тоже собирается ночную смену вводить. Вчера объявление дал о первом наборе. Так что скоро к нам опять поток хлынет.

— Во как… — Я задумчиво почесал подбородок. — Так это получается, кто угодно может людей жрать, не обязательно наши.

— О том и речь, — согласился Витёк. — Да не факт вообще, что всё именно так обстоит. Недовольных новой политикой тоже хватает. По первому времени у нас много кто к радикалам ушёл.

— Радикалам? — ухватился на новую информацию я.

— Ну, это те, кто придерживается политики, что изменённые — зло. Чисто человеческие общины, — объяснил Лысый. — Я одно время тоже подумывал уйти. Вот, наверное, народ и бежит по тихой грусти. А народу что, только повод дай. Вот наших хозяев теперь в душегубы записали.

— Слово-то какое: «хозяева», — поморщился Николай.

— Ну а кто они? — развёл руками Лысый. — Мукомольный их? Их… Выходит, что хозяева.

— Начальство, — поправил товарища Виктор.

— Да тот же хрен, только в профиль, — отмахнулся Лысый и заржал.

Я ничего смешного в этом не нашёл, да и комментировать беседу не стал, больше впитывая то, о чём они говорили. Исходя из обрывков информации, я уже сложил определённую картину.

Вчера дружина назвала мне совсем другое количество изменённых в городе, вроде как особей в двадцать. А теперь, оказывается, их уже пятьдесят. Может, они, конечно, специально, чтоб народ не распугивать. Вряд ли кто-то кинется проверять. Но пятьдесят выродков на поселение в пять сотен человек — это аргумент серьёзный. Начнись какая заварушка, и живые здесь закончатся за одну ночь. И ведь при политике, которую поддерживают местные власти, количество иных будет только расти. Может, и прав Лысый, и люди отсюда просто сваливают, боятся?

Ладно, выводы пока оставим на потом, когда явятся мои и разведают что-нибудь о ночной смене. Думаю, ближайшие пару дней всё решат, и мы сможем вычислить вербовщика Габриелы. Что-то мне подсказывает, этот город она выбрала не просто так. Сама политическая ситуация буквально выпрашивает учинить здесь какой-нибудь бардак. Это же будет прям показательно и так громко, что эхо прокатится по всей стране. Вот, мол: посмотрите, к чему дружба с выродками приводит.

Но тогда очень странно на этом фоне выглядит пропажа людей. В чём смысл привлекать к себе внимание раньше времени? А его нет. Любой терроризм подразумевает полную тишину на этапе подготовки. Такое чувство, что кто-то специально хочет привлечь внимание к Володарску.

М-да, здесь без бутылки точно не разобраться. Нужно как следует вникнуть, понаблюдать. И информация требуется от обоих видов. Но что-то в этом городе точно нечисто, вот прям пятой точкой ощущаю.

Залпом допив остатки холодного чая, я поднялся со скамейки, бросая взгляд на часы.

— Ладно, мужики, до завтра. Хочу ещё по магазинам пробежаться, сменку себе купить. А то эти вещи жалко. Может, посоветуете, куда заглянуть?

— Так по соседству к ткачам и иди, — махнул рукой Лысый. — Они там рабочие комбинезоны шьют, камуфляж разный. Там, считай, по себестоимости урвать можно. Курятину и яйца — тоже понятно, при птицеферме ларёк есть. Только к вечеру там обычно шаром покати.

— Ясно, спасибо. — Я протянул руку каждому из работяг и попрощался.

— Ты это, — окликнул меня Виктор, когда я уже распахнул дверь, — завтра лучше часам к полвосьмого подгребай. Дмитрич это любит. Он как раз к нам в это время заходит фронт работ определить.

— Принял, — буркнул я и вышел на улицу.