Боярский сын

Глава 7

— Свет Елисей, ну что же вы так рано поднимаетесь? — простонала синеглазая Маланья, потягиваясь на кровати, с которой я только что соскочил.

— Маланья, так заниматься надо! Попасть в Академию одно, а вот учиться там — совсем другое! — нравоучительно заметил я. — Там лентяев держать не будут!

— Но после такой ночи не грех и полениться, — полусонно заметила рыженькая Глафира, высовывая из-под одеяла кончик носа.

— Ночка была та ещё. Спасибо, красавицы, мне это надолго запомнится! — улыбнулся я в ответ.

— А уж как нам запомнится, боярич, — мечтательно произнесла Маланья с полной груди которой сползло одеяло. — Можно мы ещё немного понежимся на боярской перинке? А то теперь, когда придётся-то…

— Валяйтесь. Полчаса у вас точно есть, — хмыкнул я, натягивая шорты.

Ответом мне было дружное посапывание двух носоглоток. Ну да, двух. А что? Тело молодое, здоровое, ему потребности нужно справлять. Я и стариком-то любовных утех не сторонился, а теперь и подавно. Но, утехи утехами, а вот тело нужно подготавливать и подгонять под те стандарты, которые я себе установил.

Две красотки-служанки и вправду задали ночью жару. Одна из них, Маланья, даже накинула Покров Безмолвия на опочивальню, чтобы не переполошить весь дом. Обе оказались в моей постели не по принуждению, а по собственной воле. Я всего лишь намекнул, что был бы не против, если бы они мне не только заправили постель, но также её и скомкали. И та и другая правильно поняли намёк и в полночь явились «комкать постель».

Девушки знали, что если «понесут от барчука», то без надлежащей помощи в жизни не останутся. Да, бояре редко признавали внебрачных детей, но и не оставляли продукт своего семени без внимания.

В России внебрачных детей (бастардов), особенно дворянского происхождения, часто называли «воспитанниками», а их фамилии образовывали путем усечения фамилии отца (например, от «Бороздин» — «Роздин») или давали фамилии по матери. В метрических книгах их фиксировали как «незаконнорожденных», часто без отчества.

Рославские частенько служили в охране Ярославских, а это о многом говорило. Забеременевших служанок выдавали замуж за неприхотливых слуг и назначали им довольствие по достижению воспитанника восемнадцати лет. Ну, а дальше уже самим приходилось вертеться и крутиться. Так что, служанки редко отказывались согреть постель одного из своих молодых господ.

А уж если дети рождались с умением использовать живицу, то и вовсе могли рассчитывать на теплое местечко при взрослении! И не просто в охрану, но и могли стать приказчиками или руководителями подвластных боярам структур. Если же при помощи живицы достигнут ранга Воин, то переводятся в личную охрану боярина.

Ходили слухи, что иногда бояре даже признают бастарда своими детьми и принимают их в полное право. То есть, уравнивают в правах со своими детьми, произошедшими от благородного брака. Такое редкость, но бывает, когда настоящие дети погибают в междоусобицах или под влиянием иных факторов.

После накидывания майки и спортивных кроссовок, выскочил на улицу разминаться. Последнее августовское утро встретило бодрящим холодком. Солнце только-только начинало подниматься над крышами домов и уличный воздух ещё не загрязнили автомобильные выхлопы. Пахло свежестью и бодростью.

Ух, красота какая! Ляпота!

— Барин, а можно с вами? — раздался голос Матрёшки позади.

Молоденькая служанка тоже выскочила на двор в спортивной одежде. И должен признаться, что топик и шорты шли ей как нельзя лучше.

— Давай, если хочешь. Но отстанешь — я ждать не буду, — предупредил я Матрёну.

— Да я быстрая. Могу даже обставить на пару кругов! — хихикнула Матрёшка.

Ну что же, вызов принят. Я ухмыльнулся и продолжил махать руками и ногами, разгоняя кровь.

Немного размялся и побежал по ставшему уже привычным маршруту вокруг квартала.

Почти целую неделю я обживался в этом новом мире. Почти целую неделю выносил себе мозг, загоняя в него новые знания.

По факту, этот мир примерно похож на мой прежний. Усадьба Ярославских была расположена в городе Красногорск, близ Москвы. Тут боярские вотчины главенствовали в каменных джунглях. Сам род Ярославских владеет тремя кварталами в этом городе. Три квартала — это вам не хухры-мухры. Это свои улицы, свои дома, свои люди. И никто из чужих сюда не сунется без спросу, потому что земля эта — родовая, а, значит, на ней свои законы.

Как раз по этим трём кварталам мы и гоняли на ежегодной охоте — забаве городских аристократов. Из дома, где собирались высокочтимые гости, обычно тырилась какая-то вещь, а молодое поколение должно эту вещь вернуть. Эта традиция повелась ещё с поры, когда на Земле существовала охота.

Сейчас привилегия охоты на зверей есть только у императорской семьи. Остальные развлекаются так, как делали это мы. Огораживали свою территорию и пускали по улицам молодых отпрысков.

— Барин, погодите немного! — раздалось позади.

Ага, подожду, как же. Нет, Матрёшка, не для пробежки ты выскочила. Думаешь, что сможешь заболтать молодого барина до той поры, что он в тебя влюбится? Как это в сериалах бывает. А вот не тут-то было! Чтобы завладеть разумом прожжённого старого циника одной болтовни мало будет. Тут постараться надо, так что старайся — поспевай!

Я поднажал и вскоре оторвался от девчонки на приличное расстояние. Пусть догоняет, если сможет.

Род Ярославских оказался весьма богат и влиятелен. Основная мощь рода Ярославских сосредоточена в металлургии. У нас на Урале и в Сибири стоят комбинаты. Металлургические гиганты, что жрут руду тоннами и выплёвывают сталь, чугун, прокат. Заводы полного цикла — от первой плавки до выпуска готовых машин.

Это наследство досталось от предков, которые поднимали уральскую промышленность ещё при первых Романовых. Тогда руду добывали при помощи лопаты и кайла, а теперь там мартены, домны и прокатные станы. Дым из труб валит круглосуточно, и каждый клуб этого дыма пах деньгами. Большими деньгами.

При всём этом отец не жалел денег на меценатство и благотворительность, курируя школы боевых искусств для простых граждан. Да, тут многие были помешаны на боевых искусствах. Впрочем, это не удивительно, если знать о прорывах. Но, о них я скажу позже.

— Доброе утро, Елисей Святославович! — окрикнул меня знакомый продавец, расставляющий лотки с овощами и фруктами возле магазинчика.

— Привет, Семён! Яблоки сегодня свежие? — крикнул я ему в ответ.

— Медуница сегодня просто огонь! Вам как всегда — килограмм и яблоко сверху?

— Да, на обратном пути заберу! — махнул я на бегу.

Всё-таки приятно быть боярским сыном. Люди знают, что тебя трогать нельзя, что с тобой лучше дружить и не прекословить. Поэтому и не приходится терять время на завоёвывание доверия. Если я Ярославский, то уже располагаю к себе.

Махнул ещё парочке знакомых, которые с раннего утра занимаются делами. На пробежке быстро запоминаешь людей. Это как раньше в маршрутке на одном и том же маршруте и в одно и тоже время обнаруживаешь, что с тобой почти всегда едут одни и те же люди.

Также узнал, почему остальные удивились, что я участвовал в охоте без техники Кольчуга Души. А эту технику все дворянские дети впитывают с малых ногтей. Весьма интересная техника! Распространение из живота по коре защитной плёнке. Она у меня даже получилась! То есть, я нашёл описание, как её делать, в нашей библиотеке, и, при медитации, попробовал сотворить.

Представил, как из внутренней основы распространяется живица и вскоре по моему телу поползли короткие, едва видимые завихрения. Они преобразовались в подобие кольчуги, где каждое звено держало предыдущее и не пробивалось ничем.

Какое же офигенское чувство тогда меня настигло! Как будто целиком залез в костюм Железного человека. Для примера — попробовал всадить нож с кухни себе в ногу и… кухня лишилась хорошего ножа. Мне же хоть бы хны, а лезвие разлетелось на куски.

И как мне тогда удалось пробиться сквозь Кольчугу Души Глеба Долгополого — вообще не понимаю!

С пулями пока пробовать не стал, но читал, что люди ранга Витязь могли накинуть Кольчугу Души, и тогда хоть из Калашникова в упор лупи — всё равно не пробьёшь. Пули отлетали, как от стенки горох. Поэтому огнестрел в этом мире не главный. Главным являлись боярские рода с их боевыми дарами, идущими от предков. Огонь, вода, земля, ветер — каждая фамилия держалась за свою стихию и старалась её развивать.

И если Кольчуга Души у меня получилась, то вот с остальными стихиями как-то пока не выходило. Нет, стихию ветра вызвать мог, особенно после горохового супа, но вряд ли это может помочь в бою, если только сражаться в небольшом и закрытом помещении.

— Елисей-сан! Как ваше здоровье? — окликнул местный ключник, японец Хатурай Киндзи.

— Спасибо, Киндзи-сама! Здоровье на отлично! Как у вас? Как ваша супруга?

— Спасибо, тоже всё хорошо! Забегайте к нам перед учёбой, у нас для вас приготовлен небольшой подарок!

— Обязательно забегу-у-у!

Во как чешет. Почти не сюсюкает, как это делают японцы. Сказывается долгое проживание в России. Киндзи достиг ранга Воин в своей империи, но перешёл кому-то из сильных мира дорогу и вынужден был бежать.

Отец предоставил ему укрытие на боярских землях. Киндзи и его жена теперь не выходят дальше означенных трёх кварталов, но у нас тут есть всё необходимое, так что живи и радуйся, не оглядывайся в поисках вечно идущих по его следу якудза.

Киндзи делал ключи, починял металлические вещи. Тренировал местных мальчишек в одной из боевых школ Ярославских. Живица у него была сильная, и управлять ею он умел неплохо.

Да, и если разбираться, то я не зря упомянул живицу, как смолу соснового дерева. Тут и в самом деле считалось, что боевая система человека, по каналам которой проходит живица, напоминает дерево. Торс считался стволом дерева, руки и голова — были ветвями, а ноги уже переходили в корни.

Сам центр силы, он же основа, собирался в животе, а уже оттуда по каналам проходили к коре-коже, ветвям-рукам и ногам корням. Недаром разбойники на дорогах в старинное время на больших дорогах задавали такой вопрос: «Живот или кошель?» И тут уж сам выбираешь — либо отдать деньги и ехать себе, либо пострадать и в итоге лишиться жизни. А на что после жизни кошель? Вот и делай выбор без выбора.

Матрёшки уже давно не было видно. Может, плюнула на свою затею и развернулась к дому? Ну что же, так даже лучше. Она хоть и красотка, но у меня был внутренний стержень, который вопил, что она ещё девчонка и пока ещё в куклы не наигралась. Конечно, в деревнях и сёлах девчонок такого возраста уже вовсю выдавали замуж, но для меня она была ещё дитём. Пусть и прилипчивым, надоедливым, но всё же дитём!

Я пробежал ещё немного, завернул уже за знакомый поворот и помчался обратно. Пятнадцать минут до этого дома, пятнадцать минут назад. Времени как раз хватало, чтобы разогреть мышцы, растянуть связки и приготовиться к новому дню.

Из прошлой жизни я вынес хороший урок — если хочешь далеко ехать, то проверь автомобиль перед поездкой. А если хочешь долго жить, то не ленись разминаться по утрам и проверять своё тело. Поэтому не ленился, а тело отзывалось на такую работу с радостью.

Правда, молочная кислота — лактат по-научному, сначала заставила мышцы гореть огнём. Прошлый хозяин мало уделял внимания физическим нагрузкам, поэтому приходилось навёрстывать быстрыми темпами.

После охоты тело вообще выло волком, но баня и лекарские примочки сняли болевые ощущения. Всё-таки навыки ведаря для неподготовленного тела тот ещё подарок. И следовало подготовить тело к этим навыкам как можно быстрее.

К Киндзи я собирался зайти в течении дня, но так вышло, что у судьбы на этот счёт были иные планы. Подбегая к дому японца, краем глаза заметил несоответствие. И это несоответствие было на крыше двухэтажного строения. Причём оно использовало Отведение Глаз!

Колебания воздуха вокруг холмика, которого не было на черепице десять минут назад, должны были скрыть его присутствие. Однако, намётанный глаз ведаря тут же сдал его с потрохами. Я пригляделся и сквозь марево сумел разглядеть человеческую фигуру!

Кто-то подбирался к приоткрытому окну Киндзи! И вряд ли нёс подарочный торт со свечками!

— Эй, ушлёпа головастая! А ну слазь! — гаркнул я, подскакивая ближе. — Слазь, говорю! Туки-туки, тебя нашли!

Так как «ушлёпа головастая» вовсе не собирался отзываться на мои вежливые слова, то пришлось к ним добавить не менее вежливый обломок кирпича. Половинка строительного материала полетела точно в задницу притаившегося грабителя.

Ну да, грабителя! Вряд ли этот неизвестный просто выбрал неудачное место для приёма утренних солнечных ванн. Да ещё и воспользовался Отведением Глаз!

Хлясь!

Обломок кирпича оказался в руке неизвестного, а потом полетел в меня. Пришлось пригнуться, чтобы лишний раз не проверять крепость своей черепушки. Кирпич ударил позади меня в стойку железного забора и разлетелся на куски. На стойке осталась приличная вмятина!

Ого! А если бы эта вмятина оказалась на моей макушке? Ну уж нет!

— Что? Что случилось? — на улицу выскочил Киндзи.

— На твоей крыше ворюга! — крикнул я, подыскивая какой-нибудь предмет для нового метания.

Японцу было достаточно доли секунд, чтобы оценить обстановку. В следующий миг на его ладонях заплясали молнии.

«Холмик» понял, что его раскрыли и рванул со всех ног прочь. Небольшая фигурка, затянутая в рыжевато-коричневую (под цвет черепичной крыши) одежду, помчалась в сторону выхода из наших кварталов. В ту точку, где неизвестный только что находился, ударил разряд молнии. На метр взлетели осколки разбитой черепицы. Неизвестный даже не остановился.

— Заходите справа, Елисей-сан! — крикнул Киндзи, бросаясь по левой стороне улицы.

Меня не надо было спрашивать дважды. Я сделал всего несколько шагов, когда в утреннем воздухе мелькнул всполох. Почти незаметный, как будто блеснула пылинка в лучах солнца в пыльной комнате. Однако, этот всполох заставил Киндзи споткнуться, и он покатился по тротуару, выкрикивая какие-то японские ругательства.

— Всё в норме? — крикнул я на бегу.

— Я не могу бежать, но да, всё в норме! — быстро проговорил Киндзи. — Оставьте его, Елисей-сан!

Неизвестный спрыгнул с крыши и полетел по тротуару прочь. Какая же скорость! Вот это да-а-а! Он как будто в самом деле летел, едва касаясь носками поверхность. Что же это такой за хрен с горы, что осмелился проделывать свои делишки на земле Ярославских?

Оставить его?

— Ага, сейчас! — буркнул я и прибавил хода.

— Оставьте его, Елисей-са-а-ан!!! — прозвучало в спину.

Ну уж нет. Всё-таки бояре в ответе за тех, кому покровительствуют. Я напряг мышцы ног и помчался по асфальту, чтобы хотя бы удержать расстояние между нами. Однако, расстояние неумолимо увеличивалось. Эх, а ведь он так может и уйти!

Как бы не был быстр незнакомец, но против использования ведарских навыков ему далеко. Пришлось использовать Рывок, чтобы одним махом поглотить пять метров. Потом это скажется на теле ломотой в мышцах и болью от закисления, но это будет потом.

Сейчас же надо догнать того, кто посмел ранить одного из слуг рода Ярославских!

Ещё Рывок! Ещё! Ещё один!

Вот теперь расстояние начало сокращаться.

Я видел, как неизвестный проскочил мимо выставленных лотков продавца фруктов и овощей. Ну что же, это хорошо. Всё равно Семён накладывает одно яблоко сверху, так что можно этим воспользоваться!

На ходу подхватываю круглый плод. Без прицеливания бросаю его вперёд и…

Яблоко летит, разрезая утренний воздух. Оно ускоряется, так как у меня каким-то образом получилось напитать его частичкой живицы. И сам не знаю, как это получилось, но вижу, что яблоко на миг принимает форму летящего сокола, состоящего из языков пламени!

Через миг мой снаряд ударяет беглеца точно по башке, и тот сбивается с шага. Дальше уже он запинается и летит ничком на асфальт. Пытается подняться, но я подлетаю и сбиваю с ног. В руке неизвестного вспыхивает пламя, но разве я дам время воспользоваться этой техникой?

Фигушки!

Подсечка и удар в живот. Мою ногу перехватывают и тянут за собой.

Мы катимся по асфальту и в какой-то миг я оказываюсь сверху. Два удара по лицу, скрытому маской и в руке противника гаснет пламя. Я срываю маску с лежащего подо мной противника!