Боярский сын

Глава 15

— Давай-давай, Елисей! Покажи ей, как отдыхают бояре Ярославские! — выкрикнул Яромир.

— Елисей, всё запомни, мы потребуем подробностей. Маску можешь не снимать, но всё остальное огляди как следует! — вторил ему Борис.

— Господа, если хотите, то можете тоже воспользоваться приватом. Тогда сами можете оказаться на месте вашего друга, — подскочила официантка.

Она живенько убрала со столика пустую бутылку, поставила новую, которая ещё дымилась водяным туманом. Упругие груди качнулись над подносом. Ребята следили за ней маслянистыми взглядами.

— Адепты, держите себя достойно! — напомнил я. — И вытащите руки из карманов!

— А что, давайте! Встретимся тут через… Ну, минут через десять! — Мишка уже успел заметно опьянеть.

— А давайте! Если кто задержится на подольше, то мы пойдём его искать! — поднял бокал Всеволод. — И вытащим прямо за торчащие части тела!

— Господин, приват готов, — снова проговорила стриптизёрша и потянула меня за собой.

Я послушно двинулся в сторону кабинки. Внутри оказался круглый диван из красного дерева, подсвеченный снизу столик, красные атласные стены. Всё, что должно вызывать исключительно положительные эмоции.

Не скажу, чтобы мне это было противно, все-таки это своего рода искусство, пусть и низменного характера, ориентированного на возбуждение. А так какя мог считать себя ценителем красивого женского тела, то не стал противиться подобному приглашению.

Не, ну а что? Если на халяву, да ещё и как выигранный приз. Вдвойне приятно! Пусть Романовы злятся, но они противники брата, а я всё равно должен за него стоять.

За брата, за фамилию Ярославских, за славу Рода! И никак иначе!

Ага! Сейчас! Я уже понял, кто тянет меня в приват! И все громкие слова оставил в общем зале.

Я откинулся на спинку дивана, положил ногу на ногу и поднял глаза. Да в голове был лёгкий туман, но сейчас он не был для меня помехой. В любой миг мог сбросить это наваждение и вернуться в обычное состояние.

Кстати, надо бы это сделать. Вряд ли сейчас будет то, что нужно воспринимать на пьяный лад. Лучше оставаться в здравом уме и твёрдой памяти.

Девушка проскользнула следом и закрыла за собой дверь. Я успел увидеть покрасневшие рожи парней, которые пялились нам в спину. А пусть завидуют!

Музыка внутри кабинки стала чуть тише — бас забился где-то в полу, заставляя вибрировать подошвы. Девушка замерла напротив, вступив на круглый столик. Выдохнула:

— Трогать нельзя, только смотреть. А вот я могу вас касаться, господин…

Венецианская маска скрывала лицо, оставляя лишь разрез для глаз — огромных, неестественно блестящих в приглушённом свете. Линзы? Очки?

Длинные чёрные волосы падали на плечи, открывали при движении хрупкую шею. Как я уже говорил, помимо маски на ней была только лёгкая ночнушка. И эта самая ночнушка скрывала не так уж и много. Да. Было ещё нижнее бельё, но оно вряд ли было для моих глаз помехой. Она начала пританцовывать, не сводя с меня взгляда.

— Ну, начинай, — бросил я, стараясь придать голосу нарочитую ленцу. — Двигай бёдрами энергичнее!

Не, ну а чо? В прошлом мире не удалось нормально в стриптизе оторваться, только на экране и видел, так что бы в этом мире не попробовать? Конечно, я в прошлом и наркоту не пробовал, ведарские эликсиры не в счет. Но то, что я не пробовал раньше, ещё не повод, чтобы пробовать эту гадость здесь. Так что, не все запрещённые удовольствия и нереализованные фантазии стоит пробовать и удовлетворять!

Девушка тем временем начала ласкать себя руками, проводя по шелковистой ткани, по груди, по бёдрам. При этом она сексуально двигалась в такт музыке и чуть постанывала, как будто сама заводилась от своих движений. Бёдра плавно ходили вправо и влево, оборки ткани скользили по гладкой коже.

За дверью раздался громкий хохот Мишки и крик Яромира: «Елисей! Ну как там? Живой⁈».

— Всё нормально! — крикнул я в ответ.

— Ну давай, мы за тебя болеем!

— Дурачки, — констатировал я, обращаясь к танцовщице.

Она чуть наклонила маску, а потом потянула лямку на плече в сторону, позволяя ей немного сползти по руке. Правая грудь чуть оголилась. Вплоть до полупрозрачного лифчика. Потом танцовщица спросила:

— Я использую Покров Безмолвия, цтобы не отвлекали?

— Уверен, что это пойдёт только на пользу, — улыбнулся я.

Танцовщица махнула рукой, и музыка за стенкой стихла. Осталась только та, что играла из колонки на стене.

Девушка продолжила танцевать, и уже вторая грудь в бюстгальтере вырвалась на свободу. Сквозь полупрозрачную ткань угадывались красноватые соски. Сама ночнушка упала на столик. Потом отлетела в сторону, отброшенная изящной ножкой. На девушке остались только туфли на каблуке, трусики, лифчик и маска. Не так много одежды, да и она, если честно, почти ничего не скрывала.

Прогнулась в пояснице, показывая великолепный зад. Провела рукой по груди, спустилась ниже:

— Вам нравится, господин?

— Очень нравится, госпожа Сато, — ответил я с улыбкой.

Она вздрогнула. Маска повернулась ко мне.

— Неужели вы думаете, что своим маскарадом сможете обмануть меня? Ну, вы слишком самонадеянны, — покачал я головой. — Не стоит дёргаться. За дверью люди, которые меня уважают и которые вряд ли выпустят вас просто так, если со мной что-нибудь случится. Да и Покров Безмолвия вы не просто так наложили. Вы явно жаждете общения. Я тоже не прочь поговорить. Подраться мы всегда успеем, а вот выяснить настоящую причину вашего нападения на Хатурай будет не лишним. И да, продолжайте танцевать. Не стоит операторам видеокамер давать повод для подозрения.

Я показал на четыре полускрытые камеры в разных местах приватной кабинки.

— Вы правы, господин Ярославский, — оправилась Мизуки и продолжила двигать бёдрами, водить ладонями по телу. — Васа проницательность делает вам цесть.

— Ну да, проницательность, — усмехнулся я. — Как будто не видел, как вы прошли возле магазина готового белья, когда мы переодевались. И как потом наши машины преследовал тот же автомобиль, что отъехал от Академии… Ваши движения вас выдают с головой… Да и запах ваш, госпожа Мизуки. Вы хотя бы духи сменили, когда пошли на дело. Надеюсь, вы не думаете меня калечить? А то не хотелось бы снова ввязываться в бой. Однако, если нужно…

— Нет. Мне нузна васа помось! — Мизуки повернулась ко мне, прогнулась в спине и провела ладонью по небольшой ниточке трусиков.

— Помощь? — я приподнял бровь, стараясь не следить за изгибами соблазнительного тела, хотя это было чертовски сложно. — Обычно, когда хотят попросить о помощи, не пытаются сначала убить. Однако… я слушаю.

Мизуки, продолжая двигаться в такт музыке, сделала шаг вперёд, оказавшись почти у моих колен. Она положила руки на мои бёдра, небольшой прыжок, и вот она уже растянулась в шпагате на столике, а ногами упирается в края дивана. Начала изгибаться так, что по телу как будто пошли чувственные волны.

— Меня в самом деле зовут Мизуки Сато, — голос её был приглушён, но каждое слово звучало с предельной чёткостью. — Мой отец — старсий советник посольства Японии в Москве. И я в самом деле поступила в Академию для уцёбы. Мой отец… Он был доверенным лицом императора, когда произосло нападение на дворец. Когда пропали артефакты, подступили Опасные земли, то отец с семьей уехал из Японии.

Она запнулась, провела рукой по волосам, откидывая их назад.

— А сейцас Клан Ночных Хисников взял мою семью в залозники. Отца, мать, младсую сестру. Они дерзат их в плену. А меня… Меня выпустили только для одного.

— Убить Шину и Киндзи Хатурай, — закончил я за неё, складывая пазл. — И достать некий артефакт.

— Бозественный Танто, — кивнула она. Она откинулась назад, скрестила ноги, а потом снова их развела. Было трудно смотреть только в глаза маски. — Клинок, который хранился в роду императора многие сотни лет. Клан верит, что, завладев им, они смогут превратить Японию в придаток Опасных Земель.

— И ты выбрала путь убийцы? — спросил я без осуждения.

Тот, кто любит семью, пойдет ради неё на многое. Что значит чужая жизнь, когда жизнь близких в опасности?

— Я выбрала путь спасения своей семьи, — её голос дрогнул. — Я обуцалась в Ига-рю, господин. Меня уцили, цто цесть превысе зизни. Но цто делать, когда нузно убить невиновных ради спасения родных? Это ловуска, из которой нет выхода.

Она наклонилась ближе, и теперь между нами было не больше полуметра.

— Васа правда — я следила за вами. В Академии, потом в городе. Я видела, как вы дрались с людьми за спорткомплексом. И вы странный, но у вас есть цесть. Вы лезете в драку, дазе если это невыгодно. Хатурай вам никто, а вы за него заступились.

— Дурак, значит, — усмехнулся я.

— Смелый, — поправила она. — И я ресилась. Я не хоцу убивать Сину и Киндзи! — Мизуки запнулась, подбирая слова. — Если я выполню приказ, Клан всё равно убьёт мою семью. У них нет цести, только зазда власти. Если я не выполню приказ, то мою семью убьют на рассвете через три дня.

— Это печально, но люди в основе своей все рано или поздно умрут, — покачал я головой.

— Я хоцу просить вас, господин Ярославский. Просить о помоси…

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе вытащить твою семью? — уточнил я, чувствуя, как в груди разгорается то самое противное чувство, которое всегда заставляло меня лезть туда, куда нормальные люди не суются. — Пойти против непонятного клана, который держит в заложниках дипломатов?

— Я знаю, где их дерзат, — выдохнула она. — Я знаю систему охраны. Я знаю слабые места. Но мне не справиться одной. Они очень сильны. Если я не появлюсь у них с Танто и доказательствами смерти Хатурай, то мою сестру убьют первой. Я слысала, как её зовут… она плакала… — голос Мизуки сорвался, но она взяла себя в руки. В смысле, взяла в ладони груди, чтобы огладить их. Танец продолжался. — Вы не обязаны мне помогать. Но вы единственный, к кому я могу обратиться. Я готова заклюцить с вами контракт. Всё, цто у меня есть — связи отца, знания, мои руки — всё это будет васим, если вы помозете мне спасти их.

Она замолчала.

Я откинулся на спинку дивана, почесал затылок. В прошлой жизни тоже хотел помочь людям — избавить их от оборотня, а сам попался на крючок. Не была ли сейчас Мизуки приманкой? Что, если она знала о том, что Божественный Танто изменило свой вид и сейчас находится в паре десятков метров отсюда? И сейчас просто отвлекает внимание, пока Клан Ночных Хищников потрошит автомобиль в поисках артефакта?

Нет, вряд ли. Недалеко от центра Москвы подобные действия не останутся незамеченными. А выстрелы и взрывы просочатся даже через Покров Безмолвия.

Что, если она всё придумала и сейчас втирает мне какую-то дичь? Можно проверить.

— Дурак я, дурак, — вздохнул я протяжно. — И куда я лезу?

Я подался вперёд, глядя ей прямо в разрезы маски.

— Семью в беде не бросают, госпожа Мизуки Сато. Но и Хатурай я в обиду не дам. Мне надо подумать об этом. Рассказывайте всё, что знаете об их базе. И про «сопровождение», что пасётся снаружи, тоже рассказывайте.

Мизуки сглотнула.

— Благодарю, господин, — прошептала она одними губами, а затем громко, с томным выдохом, произнесла: — О, вы такой смелый…

Я едва сдержал усмешку. Артистка. Вон как прогибается, как будто кошка во время течки.

— Ну, давайте, выкладывайте, — тихо сказал я, делая вид, что поправляю воротник. — Времени у нас не очень много. Где база? Сколько бойцов? Нам нужно сделать так, чтобы ваши «кураторы» не поняли, что вы перешли на другую сторону раньше, чем мы нанесём удар. И да, вы так и будете оставаться в одежде? Или всё-таки покажете себя сполна? Всё-таки приват предусматривает полное обнажение.

— Если ты так хоцесь, то пусть это будет авансом. Я показу всю серьёзность своих намерений. Мне в самом деле больсе не к кому обратиться…

Лифчик последовал за ночнушкой. Потом она расстегнула застёжку на поясе трусиков, и тонкая полоска ткани скользнула по бёдрам, упала на столик. Теперь на ней остались только туфли на высоком каблуке да венецианская маска, скрывающая лицо.

Я позволил себе взгляд, но без пошлятины. Красивое тело, тренированное, такое не спрячешь ни за какой пластикой. Под кожей перекатывались тугие жгуты, выдающие неплохого бойца. И в то же время — тонкая талия, покатые бёдра, высокая грудь…

Ладно, я не для того попросил её раздеться.

Под одеждой не было скрытого микрофона. Он мог быть под маской, но это вряд ли. Да и в туфлях не скрыть миниатюрного приёмника — я внимательно следил за перемещением и не заметил отклонения.

В процессе танца Мизуки приблизилась ко мне, уселась сверху и начала тереться о мою одежду. Вот удержаться от возбуждения мне было трудно…

— База Клана Ноцных Хисников находится в Баласихе, — зашептала она, и я чувствовал тепло её дыхания на своей щеке. — Они скрываются под видом торговцев антиквариатом. У них есть склад на окраине, рядом с зелезной дорогой. Обыцное двухэтазное здание с воротами для фур, вывеска «Статори». Никто не обрасает на них внимания.

— Идеальное прикрытие, — кивнул я.

— Да. Но внутри всё устроено инаце. На первом этазе склад с настоясим товаром. Статуэтки, вазы, старые книги. Всё чисто, для тамозни и полиции. А вот подвал… — она провела рукой по моему плечу, имитируя ласку, но сама при этом чертила пальцем схему. — Подвал переделан в подобие крепости. Там камеры наблюдения каздые три метра. Датчики двизения. И охранники сменяются каздые цетыре цаса, всегда по двое на входе, ещё трое внутри. Я насцитала пятнадцать бойцов, когда меня туда приводили.

— Пятнадцать, — присвистнул я мысленно. — Много. — А твою семью где держат?

— В том зе подвале. Есть три камеры в дальней части. Я слысала голос сестры через стенку. Она плакала… — Мизуки замолчала, и я почувствовал, как её пальцы дрогнули. — Отец не издавал ни звука. Он самурай, господин. Он готов был умереть, но не показать слабость. А мать… я не знаю, зива ли она. Мне не дали с ними встретиться.

Она активнее начала вращать тазом. Мне было сложно удержаться от того, чтобы руки оставались расслабленными. Хотелось схватить, держать, тянуть…

Нет, это надо было прекращать! Я не должен показывать слабость!

— Завтра, — сказал я, чуть отодвигаясь. — Встретимся завтра, на нейтральной территории. Я дам ответ.

Мизуки замерла. Её грудь поднималась и опускалась от быстрого дыхания.

— Господин Ярославский, у меня нет времени здать. Если вы отказетесь, я буду искать другой путь. А другой путь — это…

— Убить Хатурай и сделать харакири, — закончил я за неё. — Я знаю. Поэтому я и не отказываюсь. Но сейчас я не в том состоянии, чтобы принимать такие решения! — я кивнул в сторону двери. — Выпито много, эмоций ещё больше. Лучше всё обдумать на трезвую голову. Госпожа Мизуки Сато, я не привык подставляться сам и подставлять людей из-за собственной глупости.

Она смотрела на меня, не мигая, секунд десять. Потом медленно кивнула.

— Я понимаю. Завтра… — она задумалась. — В полдень. В сквере у Академии. Там много людей, но я смогу подойти незаметно. Я принесу план. А вы дадите свой ответ. А сейцас мне надо уходить, а то скоро настоясая стриптизерса очнётся и поднимет панику!

Она потянулась к сброшенной одежде, нагибаясь так, чтобы со стороны могло показаться, что она продолжает танец. Быстро, но без суеты, натянула трусики, застегнула лифчик, накинула ночнушку.

Снова превратилась в таинственную танцовщицу, которая желает заработать несколько лишних рублей.

— С той стриптизёршей всё нормально?

— Да, она просто спит!

Я хмыкнул, достал из кармана пару купюр, сунул ей за ниточку трусиков:

— Это за труды. Спасибо за работу, красавица!

— Я запомню васу доброту, господин, — сказала она громко, с придыханием. — Вы самый седрый клиент в этом заведении.

Она сделала шуточный реверанс, и Покров Безмолвия спал. Музыка из зала ворвалась в кабинку со всей своей мощью, бас забился в груди.

— Всего доброго, господин, — сказала Мизуки, открывая дверь. — Спасибо за всё.

Я вышел первым, поправляя воротник, изображая довольного жизнью гуляку. За столиком мои парни уже заметно захмелели: Мишка щурился на сцену, Яромир что-то доказывал Борису, размахивая руками. Похоже, что на приват они не пошли.

— Елисей! — заорал Всеволод, едва я появился. — Ну как? Оценил искусство танца?

— На высоком уровне, — кивнул я, усаживаясь на своё место. — Это было незабываемо.