Боярский сын

Глава 5

Мы вылетели в коридор, пронеслись мимо ожигавших охранников, которые явно не ожидали от нас такой прыти. По пути Ярами налетел на какого-то слугу, сбил его с ног, что-то буркнул на бегу и рванул дальше. Я же помог пожилому мужчине подняться, кивнул ему, мол, всё нормально? Тот кивнул в ответ.

После этого я бросился за Яромиром. Я едва поспевал за ним, но всё же успевал! Ноги слушались, адреналин разгонял кровь по венам быстрее, и мускулы охотно отзывались на напряжение.

Всё-таки классно быть молодым!

— Куда? — выдохнул я на бегу, когда получилось сравняться с братом.

— В гараж! — крикнул брат, не оборачиваясь. — Да двигайся ты, растрепёха!

Мы свернули в боковой коридор, пролетели мимо кухни, откуда вкусно пахло сдобой, и выскочили во двор. Вокруг уже царила суета. С разных концов усадьбы к кирпичному зданию с железными воротами бежали молодые парни и девушки. Я узнал всех тех, кто был на обеде. Румяные, возбуждённые, с горящими глазами, они мчались, обгоняя друг друга.

Охота? Охота началась?

Как же мне они напомнили наш отряд молодых ведарей во время первого боевого задания. Тоже горели глаза, светились улыбки на лицах. Пока не повстречали свору оборотней…

— Ярами! Елисей! Быстрее! — крикнул долговязый парень в расстёгнутом камзоле, на груди которого серебрилась здоровенная снежинка. — Ну чего вы такие неповоротливые?

Морозов? Вроде бы Михаил зовут…

Мы влетели в гараж. Запах бензина, масла и разогретой резины ударил в нос. Внутри, под высокими сводами, рядами стояла техника. Машины, мотоциклы, даже парочка квадроциклов. И всё это — с родовой символикой Ярославских. Огненные языки аэрографии плясали по бензобакам, крыльям и обтекателям. Чоппер, спортбайки и круизёры ждали всадников.

Я чуть улыбнулся, когда увидел названия: «Урал», «Минск», «Днепр»… Все эти названия знакомы были по прошлой жизни. Вот только те мотоциклы выглядели вовсе не как «Ямахи» или «Харлеи».

Ребята уже запрыгивали на байки. Зарычали моторы, задымились покрышки, оставляя следы на бетонном полу. Кто-то выруливал, кто-то уже вылетал на улицу.

Яромир подскочил к чёрному монстру на двух колёсах. Низкий, приземистый, с широкими колёсами и выхлопной трубой. Из его недр тоже вырвался рык, когда Яромир рванул ручку газа.

— Садись! — рявкнул он, запрыгивая на сиденье. — За мной! Будешь прикрывать в случае чего!

Я плюхнулся сзади, едва успев вцепиться в брата. Яромир ударил по газам, и мотоцикл рванул с места так, что меня вжало в спинку сиденья. Мы вылетели из гаража, едва не задев выезжающий квадроцикл с Морозовым. Михаил решил двинуться на четырёх колёсах.

Выезд перед усадьбой был перекрыт. Вдоль дороги стояли крепкие мужчины в чёрных кафтанах с гербами Ярославского рода. Боярские люди? Стража? Они не двигались, только провожали взглядами вылетающую технику.

А вдали, в конце прямой как стрела улицы, мелькал красный капот с языками пламени. Тот самый автомобиль, что умчался из усадьбы.

— Держись! — крикнул Яромир, и мотоцикл рванул в погоню.

Ветер рванул в лицо, хлестнул по щекам, затанцевал в волосах. Я вцепился в брата, и чуть не закричал от переполняющего тело адреналина. Мимо проносились особняки, деревья, редкие прохожие, которые шарахались в стороны от ревущей волны.

Вот просигналила встречная машина, уступая дорогу. А мы летели, набирая скорость.

Яромир вёл мотоцикл уверенно, жёстко, но без лишнего риска. Было видно, что это ему не впервой. В зеркалах заднего вида мелькали другие мотоциклы и квадроциклы — гнались все, кому охота была интересна.

Красная машина впереди тоже прибавила ходу. Она петляла по улицам, сворачивала в переулки, пытаясь оторваться. Но погоня не отставала.

И вдруг, сквозь рёв мотора и свист ветра, я услышал собственное сердце. Оно колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. В груди разгоралось что-то тёплое, яркое, почти забытое. Чувство жизни. Настоящей, молодой и задорной!

Я рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.

Ветер растрепал волосы, скорость вжала в сиденье, а я смеялся, потому что не мог иначе. Потому что это было круто. Потому что мне было восемнадцать лет, и я мчался по незнакомым улицам за какой-то статуэткой, и рядом были такие же молодые, горячие, азартные ребята, и вся жизнь была впереди.

И тут справа что-то сверкнуло.

Я рефлекторно дёрнулся, и мимо уха, обдав холодом, пролетело что-то, похожее на водяную стрелу. Длинная, острая, она вошла в асфальт перед нами, и в этом же месте плеснул фонтанчик.

— Какого чёрта⁈ — заорал я.

— Игра началась! — крикнул в ответ Яромир, уворачиваясь от следующей стрелы и бросая огненный шар в ответ. — Это охота, брат! Здесь всё по-настоящему!

Я оглянулся. Слева от нас, метрах в двадцати, на ярко-синем мотоцикле ехала девушка. Шумилова? Любава? В её руках пульсировал сгусток воды, формируясь в новое подобие стрелы. Она целилась в Морозова, что ехал немного впереди.

Взмах руки и, пронзая воздух, снаряд полетел в цель.

Водная стрела ударила Михаилу в заднее колесо. Покрышка взорвалась с мокрым хлопком, квадроцикл занесло, и парень едва не влетел в столб. Он каким-то чудом удержал равновесие и съехал на обочину, поднимая искры из-под пробитого колеса.

— Ах ты ж! — выдохнул я. — Ядрёна медь.

И тут же сверху, откуда-то с неба, прилетел разряд молнии. Он врезался в дорогу прямо перед нами, выжигая асфальт и оставляя дымящуюся воронку.

Яромир вильнул, объезжая препятствие, и выругался сквозь зубы:

— Долгополые! Их старший, Всеволод, любит жаркие штучки!

Я поднял голову. Над нами, на крышах домов, мелькали тени. Кто-то использовал ветер, чтобы передвигаться быстрее, перепрыгивал с крыши на крышу близко стоящих зданий. И это на байке!

Крутой чел, если такое замутил!

Воздух вокруг гудел, свистел, крутился в воронках. Кто-то из преследователей, видимо, решил подключить стихию по полной. Ветер ударил в мотоцикл с такой силой, что нас едва не сдуло с дороги. Яромир вцепился в руль и заматерился, я же вцепился в него. Вырулил!

А справа, откуда не ждали, вылетела ледяная крошка. Мелкая, колючая, она секла по лицу, заставляя жмуриться. Морозов вступил в игру?

Да как так-то? У него же колесо пробито!

Я быстро оглянулся. Ну ни хрена же себе. Морозов мчался на двух оставшихся колёсах, наклонив квадроцикл на бок. При этом ещё успевал формировать магические удары. Правда, целился по Шумиловой, но попадало и нам. А Любава с хохотом уклонялась от снежных ударов и ледяных заносов. Ещё и в нас пулять не забывала!

Ядрёна медь, а нас-то за что?

— Весело тут у вас! — крикнул я, уворачиваясь от очередной водяной иглы.

— Это ещё цветочки! — отозвался Яромир. — Главное не подставляться!

Красная машина впереди петляла, уходя от погони. Но её тоже атаковали. В лобовое стекло ударил сгусток ветра, заставив машину вильнуть. Из окон высунулись руки, и ответили огнём. Эти руки неизвестного беглеца создали позади машины огненную стену, чтобы отсечь преследователей.

Яромир газанул, обходя стену слева, по встречке. Машина, что ехала навстречу, чудом увернулась, водитель потрясал кулаком и явно пожелал на прощание процветания в одном месте у негра, но нам было плевать.

Азарт охоты захлестнул с головой. Забылись все вопросы, все сомнения, все тревоги. Остались только скорость, ветер и эта гонка. Гонка за право называться героем этого дня.

Мы неслись по перекрытым улицам, и весь мир сузился до одной цели — догнать!

Но, как говорится, не догнать, так хоть согреться. Нас попытались согреть особо рьяно.

Огненный шар прилетел точно в заднее колесо!

Я даже не понял, кто это сделал. Да и какая разница. Не до этого было! Взрыв, жар, и мотоцикл повело влево. Яромир пытался удержать руль, но покрышка лопнула, и нас потащило в сторону. Я кубарем покатился по асфальту, чудом сгруппировавшись, как учили в прошлой жизни. Боль обожгла плечо, ладони, но я вскочил.

Яромир тоже был на ногах. Целый. Злой как чёрт.

— Жив? — рявкнул он.

— Жив! — выдохнул я, оглядываясь.

Мимо, ревя моторами, проносились другие участники погони. Кто-то смеялся, кто-то матерился, кто-то продолжал перестреливаться техниками. Вон Долгополый запустил огненным шаром в Морозова, тот отбился ледяным щитом. Шумилова ветром сдула кого-то с мотоцикла, и парень кубарем покатился по обочине, вскакивая и бегом возвращаясь к технике. Девчонка, что сидела сзади у кого-то, метнула водяную сеть, пытаясь спеленать соседа.

А красная машина всё удалялась.

И тут, притормозив, подъехал мотоцикл. Вроде бы этого парня звали Глеб Долгополый. Хотя, я могу и ошибаться.

Он замедлился, глянул на нас, усмехнулся и бросил:

— Ярославские пешком решили догнать? Красота! Ну-ну, вы всегда были нерасторопными!

И газанул, уезжая.

Яромир сжал кулаки. В его глазах полыхнуло пламя.

— Га-а-ад! — выдохнул он, зажигая руки.

А вот тело моё сработало быстрее головы.

Разбег, прыжок, и я уже лечу. В прошлой жизни, когда был ведарем, такие трюки были обычным делом. Сознание помнило. Оно знало, как рассчитать траекторию, как пронзить воздух, как правильно приземлиться.

Я приземлился точно на заднее сиденье мотоцикла Долгополова. Парень дёрнулся, заорал от неожиданности, попытался сбросить меня, затормозить. Но я уже обхватил его одной рукой за шею, а второй нажал на нервные окончания на плече. Старый, проверенный приём.

Долгополый обмяк.

Я перехватил управление, и без сожаления сбросил бессознательное тело на обочину. Благо скорость небольшая. А что до Долгополого, так он живой. Очухается попозже с головной болью. Только ему тогда будет не до приколов. Потом поржёт, если захочет.

Я рванул ручку газа. Мотоцикл подо мной зарычал и послушно полетел вперёд. Языки огня на баке поблёскивали в свете солнца, но мне было плевать на символику. Сейчас главное — скорость!

Выжал до крайности! Спиной почувствовал, что должно случиться что-то неладное. Так и есть! Справа ударил в асфальт разряд молнии! Я едва не заорал от неожиданности, но потом прильнул к бензобаку и ускорился. Время как будто замедлилось, позволяя принимать верные решения.

Уйти от выстрела! Притормозить и вильнуть в сторону! Объехать Шумилову и Морозова!

Я гнал что есть мочи. Видел, как по небу летели квадрокоптеры, держась над улицей. Нас снимали? Да и плевать! Сейчас азарт охоты наполнил меня до краёв!

Хотелось орать и бесноваться! С трудом сдерживал это состояние, чтобы не расслабиться и не кувыркнуться в кювет.

Красная машина была уже недалеко. Я видел её, чувствовал, догонял. Ветер хлестал по лицу, выжимал слёзы, но я улыбался. Потому что это было круто. Потому что я был молод. Потому что я снова жил.

В сторону!

Сзади кто-то попытался атаковать. Водяная стрела просвистела мимо.

В другую сторону!

Огненный шар разорвался слева. Ветер толкал в грудь, бил в лицо, пытаясь сбросить. Но я уворачивался, маневрировал, не сбавлял скорости.

Моё сознание знало, как это делать. Оно помнило!

Красная машина приближалась. Я увидел номер, увидел фигуру водителя, увидел пассажира со статуэткой в руках. Маленький Купидончик поблёскивал в его руках.

Я прибавил газу. Пассажир обернулся на меня и улыбнулся. Мужчина лет тридцати в ливрее Ярославских покрутил Купидончика в руках, будто дразня. Вот, мол, он рядом, протяни руку и возьми!

А я так и сделал — резко выкрутил руль и приблизился к машине. Даже скользнул пальцами по золотому боку статуэтки, когда перед глазами взорвалась Вселенная!

Это меня так шарахнул кулак свободной руки пассажира!

Вот же гандон!

От удара едва не вылетел из седла! В последний миг успел переместить центр тяжести и удержаться на летящем двухколёсном звере. Хотя вырулить получилось не сразу. Зато получил урок, что просто так выхватить статуэтку не получится. Придётся сражаться!

Я приблизился к машине вплотную. Мотор ревел, ветер срывал дыхание. Пассажир снова замахнулся, целя в голову, но я ушёл вниз, пригнувшись к бензобаку. Кулак просвистел над макушкой.

— Не суйся, боярчик! Зашибу! — проорал пассажир.

Да уж, так соваться не стоило. Надо было действовать иначе. А как?

А вот так!

Я набрал скорость, поравнялся с дверью и, отпустив руль, прыгнул. Тело ударилось о металл, пальцы вцепились в дверную ручку. Левую ногу удалось забросить на крышу и зацепиться пяткой за выступ антенны. Повис клещом на боку летящей машины.

Водитель запаниковал. Он закрутил руль, бросая авто из стороны в сторону. Машина вильнула влево, потом резко вправо. Меня мотало, колотило о дверь, но я держался. Костяшки побелели от напряжения, мышцы горели огнём.

Пассажир высунулся в окно и попытался ударить меня статуэткой. Глупо. Я перехватил его руку, рванул на себя и выдернул Купидона из ослабевших пальцев. Тёплый металл лёг в ладонь. Со всей силы ударил лбом в переносицу противника. Раздался знакомый хруст. Кто-то больше не похвастается греческим профилем! Пассажир откинулся назад. Зажал нос.

— А вот так вот не хотите, засранцы? — гаркнул я и дёрнулся вверх, подтягиваясь на крышу.

— Ах ты ж! — заорал пассажир и выпрыгнул следом.

Ого! Как быстро отошёл от моего «бычка»! Да ещё и ловко-то как выпрыгнул!

Он приземлился на капот, вцепился в меня свободной рукой. Мы сцепились на летящей машине, балансируя на грани падения. Автомобиль несся, бросая нас из стороны в сторону. Слева и справа мелькал асфальт. Ещё миг — и мы оба улетим под колёса!

Я ударил его локтем в челюсть. Голова мотнулась, но хватка не ослабла. Он ответил коленом в бедро. Боль обожгла ногу, но я лишь сильнее вцепился в Купидона.

Мы стояли друг напротив друга на гладком металле, под которым ревел мотор. Машина летела по улице, ветер пытался сдуть нас обоих.

Он ударил первым. Кулак метил в лицо. Я ушёл в сторону, ответил прямым в корпус. Он скрутился, но тут же атаковал ногой. Я перехватил ступню, рванул на себя, заставляя потерять равновесие. Он упал на капот, но подсечкой сбил и меня.

Мы закувыркались на горячем металле. Кулаки, локти, колени — всё летело в ход. Я наносил удар за ударом, он отвечал тем же. Кровь из разбитой губы заливала подбородок, но боли я не чувствовал. Только азарт и злость.

Он попытался захватить мою шею. Я вывернулся, ударил головой в переносицу. Снова хруст. Рычание. Он ослабил хватку. Этого мига хватило, чтобы перехватить инициативу.

Я навалился сверху, прижал его плечи к крыше. Кулак взлетел и опустился. Ещё раз. И ещё. Голова мотнулась, глаза закатились. Он обмяк и начал сползать по покатой крыше. Сверзится и разобьётся на фиг! Пришлось быстро стянуть ремень и зафиксировать его ногу на поцарапанной рогульке антенны.

Ну, я сделал всё, что мог. Если навернётся, то это уже будут его проблемы.

— Эй, давай аккуратнее, водила! Не дрова везёшь! — крикнул я вниз.

Водитель в ответ крутанул руль, автомобиль повело влево. Пассажир дёрнулся, но не покатился дальше — ремень держал крепко. Что же, нормуль. Можно и уходить.

Я собрался, примерился и сделал кошачий прыжок в сторону. Сгруппировался в воздухе. Дальше был удар об асфальт. Кувырок. Я прокатился по жёсткой дороге, обдирая локти и колени, сжимая статуэтку так, словно от этого зависела жизнь. Мимо, ревя моторами, пронеслись мотоциклы. Чьи-то руки тянулись ко мне, пытаясь выхватить добычу.

Я уворачивался не только от колёс, но и от жадных рук! Перекат влево, и чья-то ладонь скользнула по плечу. Перекат вправо, и чьи-то пальцы сомкнулись на пустоте.

Хрен вам, а не Купидончик! Он мне достался в честном бою!

Кто-то из мотоциклистов наклонился так низко, что едва не врезался в асфальт. Рука метнулась к статуэтке, но я поджал ноги, уходя от захвата. Мотоцикл пронёсся мимо, водитель выругался.

— Никто не сможет забрать добычу Ярославского! — гаркнул я во всё горло и встал в полный рост. — Только через мой труп!

Я поднял Купидона высоко над головой. Солнце ударило в золотой бок, и тёплые лучи брызнули во все стороны, разбегаясь по улице солнечными зайчиками. Свет отражался от статуэтки, разлетался осколками, танцевал на асфальте, на стёклах машин, на шлемах тех, кто разворачивал своих боевых коней.

Вокруг, взрывая воздух рёвом моторов, кружили мотоциклы. Но никто больше не атаковал. Охота закончилась. Статуэтка была у меня.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, как саднят разбитые костяшки, как горит огнём каждая царапина. Купидон в руке был тёплым, как будто живым.

Мимо, сбавив ход, проехал красный автомобиль. Водитель глянул на меня, покачал головой и уехал. Пассажир всё также без памяти лежал на соседнем кресле.

Ко мне подъехал Яромир на чьём-то мотоцикле. Спрыгнул, подошёл. Глянул на Купидона, на меня, усмехнулся.

— Это было красиво, — сказал он коротко. — Только почему у тебя кровь? Ты что — не накинул Кольчугу Души?

Я вздохнул:

— Забыл…

— Ты что, совсем дурак? Без Кольчуги Души ты мог насмерть разбиться! Все, кто участвует в охоте, первым делом её накидывают! — воскликнул Яромир. — Это же первоочередная защита в любой битве!

Да уж, плохо, когда не знаешь, да ещё и забудешь…

Что мне оставалось делать? Я развёл руками, мол, вот такой вот я дебил.

— Безумец! — проговорил Яромир. — Как есть безумец!

Шумилова спрыгнула с мотоцикла, поправила волосы и улыбнулась.

— А ты ничего, — сказала она. — Ярославский, значит, не промах.

Сзади послышались голоса, смех, крики. Подтягивались остальные участники гонки. Кто-то хлопал, кто-то матерился, кто-то просто стоял и смотрел. Морозов, прихрамывая, подошёл и молча поклонился. За ним поклонились остальные. На несколько мгновений посреди улицы образовалась картина: стоящий окровавленный парень с золотой статуэткой в поднятой руке и куча склонённых спин.

Как будто какая-то секта, ядрёна медь!

А я… Смотрел на солнечные блики, что плясали на золотой фигурке. Маленький крылатый мальчик с луком в руках улыбался той же глупой улыбкой, что и я. Ведь и в самом деле мог скувыркнуться с машины, да и шею свернуть. Побыл в этом мире всего ничего, да и тупо скопытился.

М-да, прикольная была бы доля у попаданца…

— Ну что, брат, — Яромир хлопнул меня по плечу. — Поехали домой? Там отец заждался. И лекаря тебе надо. Морда вон как разбита.

Я кивнул и улыбнулся, чувствуя, как губа снова трескается и по подбородку течёт кровь.

— Поехали.