Боярский сын

Глава 13

Вот же невоспитанный гадёныш! Даже не дождался, пока я выпрямлюсь!

Рывок в сторону и блокирую удар предплечьем. Нога тяжелая, как бревно, но я тоже не лыком шит. Рука гудит от соприкосновения, но кости целы. Предвидя такой удар, я накинул Кольчугу Души. И всё-таки меня отнесло на пару метров.

Косматый не останавливается и прыгает следом. От него прилетает три быстрых удара в голову. Прямой, боковой, апперкот — будто кузнечным молотом по одному месту лупит.

Но я ведь не вчера родился!

Ухожу — раз, два, три. Голова сама собой делает те движения, которые вбивали в меня на тренировках ещё там, в другом мире. Первый удар проходит мимо уха, второй скользит по волосам, третий я встречаю плечом, гася инерцию. И тут же, не давая себе времени на раскачку, бью двоечку по корпусу.

— Нннна-а-а-а!

Правой в солнечное сплетение, левой следом, в то же место. Чтобы сбить дыхание. Чтобы воздух из лёгких вышел со свистом.

Косматый сгибается пополам и отлетает. Не то чтобы я его отшвырнул, нет. Сам отшатнулся, ноги перепутались, спиной приложился о ступеньки, с которых только что встал. Хватает ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Вставай, Сергей Валерьянович! — говорю я и стараюсь выдать самую доброжелательную улыбку. — Мы только начали.

Он смотрит на меня. Глаза злые. Надо довести его до бешенства, до того самого состояния, когда человек перестаёт соображать и начинает просто ломиться вперёд.

Косматый ревёт по-звериному и подпрыгивает в воздух, делая удар с разворота. Нога идёт по дуге, каблук нацелен мне в висок. Красиво. Эффектно. И абсолютно предсказуемо.

Я приседаю. Нога со свистом проходит над головой, задевая несколько волосков. Косматый, не закончив вращение, выбирает новую атаку: два удара в голову, снова в голову. Да что там у меня мишень нарисована?

Уворачиваюсь. Первый удар пролетает мимо, второй я увожу корпусом, чувствуя, как кулак скользит по ребрам. Не больно, но неприятно. А следом идёт нога. Удар сбоку, на уровне уха.

Пропускаю над головой. Приседаю так низко, что колено почти касается земли, и в этот момент Косматый бьёт колющим ударом ладонью. Прямо в темечко попал, если бы я не ушел.

Но я ушёл!

Блокирую удар ноги. Он тут же включает вторую, бьёт снова, уже по корпусу, но я ловлю голень на скрещенные руки. Кость гудит, но терпимо. В ответ выбрасываю кулак в челюсть. По всем правилам, с весом, с разворотом корпуса.

Косматый блокирует.

Вот же ж! Рука у него взлетает на долю секунды раньше, ладонь принимает удар, гасит. Не безболезненно — я вижу, как он морщится, но держит. И тут же, не давая мне развить успех, сам идёт в атаку.

Удар ноги с разворота. Тот самый, которым он пытался достать меня раньше, но теперь быстрее, злее, без дурацкой красоты.

Я кручусь следом, вкладывая в удар всё, что есть. Нога уходит в корпус, но Косматый и этот удар блокирует. Подставил локоть, принял на кость, скривился, но устоял.

— Ты всегда был дохлым, Ярославский! — рычит он, подпрыгивая для нового удара.

— Да и твои удары слабы, как у обоссаного пацанёнка, — отвечаю я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Это тебе не втроём одного метелить!

Косматый наносит новый колющий удар ладонью. Снова в голову, на этот раз в переносицу. Может быть даже пробил, если бы я не успел среагировать. Рука летит прямо, быстро, как копьё. Я ухожу в сторону — и в этот момент делаю то, чего он не ждёт.

Перехватываю выброшенный удар на лету.

Рука встречает его запястье, пальцы смыкаются на кости, большой палец давит на сустав. Дёргаю на себя, разворачиваюсь всем корпусом, подсекаю ногу и делаю бросок через плечо.

Чисто. Как на тренировке по дзюдо.

Косматый летит. В воздухе он успевает пискнуть что-то нечленораздельное, а потом его спина встречается с мраморной крошкой. Звонко так, с приятным таким хрустом, от которого у меня на душе теплеет.

В следующую секунду я уже нависаю над ним. Кулак летит вперёд и со всей дури впечатывается в лоб.

Удар прилетает точно в цель. Голова Косматого дёргается, бьётся затылком о ступеньку, и он замирает. И ведь не в отключке. Я не сумел пробить его Кольчугу Души. Вон, глаза открыты, дышит тяжело, но смотрит удивлённо. Как человек, который только что понял, что мир устроен вовсе не так, как он думал.

— Всё, Сергей Валерьянович, — говорю я, разжимая кулак и выпрямляясь. — Урок преподан. Можем продолжить, если хотите ещё.

Он лежит, хватает ртом воздух и не двигается. Пальцы царапают мраморную крошку, но сил подняться уже нет. А может, и желания.

Я улыбаюсь и протягиваю руку. Если схватит, чтобы подняться, то это будет что-то сродни рукопожатию. Таким образом дарю ему возможность сохранить лицо. Не, на его харю мне, честно говоря, плевать. Но сейчас меня снимают на телефоны, а этот жест должен выказать моё уважение к лежащему противнику.

Пусть это всего лишь небольшая свара, но для набора очков уважения подойдёт. К тому же, этот жест нивелирует видео с дракой прошлого хозяина тела.

— Я… я… просто поддавался, — прохрипел он и ударил меня по протянутой руке. — Ещё не всё!

Ну что же, он сам сделал свой выбор. Моё дело предложить, а уж что он отказался — это будет зафиксировано на видео.

Дальше у меня развязаны руки!

Чтобы не создавать впечатления человека, который не бьёт лежащего, но здорово пинает, я отскочил в сторону. Косматов с кряхтением поднялся и зло уставился на меня.

Что же, второй раунд? Сейчас он будет использовать живицу?

А вот это уже хреново. Мне как-то некогда было узнать — что за магией он владеет и как против неё защищаться. Ставку сделал на скорость и ударную технику. А вот против магии она хоть и пригодится, но вряд ли сможет сильно помочь.

— Ты хочешь продолжения? Учти, это уже будет связано с риском для жизни! — как можно громче сказал я. — Мы уже вроде бы всё выяснили! Зачем дальше нагнетать?

Сказано специально для видеороликов. Кто знает, каким исходом обернётся этот бой, а так у меня будет небольшое прикрытие. Всё-таки второй раз предложил решить дело миром. Первый был, когда я протянул руку!

— Мне плевать! Я не поддамся тебе! Ни за что! — прорычал Косматый.

Он скрестил руки на груди, потом резко дёрнул их вниз. Между пальцами зазмеились небольшие молнии.

Молниевик? Ну я так не играю.

Этот засранец может так шарахнуть электричеством, что все мышцы вырубит. Буду лежать неподвижный в луже своей мочи. А я такого не хочу!

Что же делать?

Размышлять особо некогда. Косматый вскинул руку, и кончиков пальцев ударила тонкая, змеистая молния. Шарахнула в землю передо мной. Явно только пристрелка. Следующий разряд придёт точно в цель.

Рывок!

Тело метнулось в сторону само собой, ещё до того, как сознание успело скомандовать. Молния вспорола землю там, где я только что стоял, выбросив вверх фонтан дёрна с вырванной с корнем травой. Комья земли застучали по спине, ну и пусть. Их мелкую дробь я как-то переживу.

— Стоять! — заорал Косматый, и его голос сорвался на визг. — Стоять, я сказал!

— С хрена ли? Да ты даже в унитаз попасть не можешь — то-то у тебя на брюках постоянно брызги!

Надо вывести его из себя! Когда человек злится, он не так сосредоточен. А это значит, что у меня есть шанс приблизиться.

Он лупил вслепую, стараясь попасть с расстояния. Разряды сыпались один за другим — слева, справа, снова слева. Земля вздыбливалась фонтанами, трава вспыхивала и горела секунду-другую, прежде чем погаснуть. Запах озона шарахнул в нос так, что захотелось чихать.

Конечно же я не давал ему прицелиться. Вот ещё, нашёл дурачка. Ага! Так я прямо встал и скрестил руки на груди, чтобы в геройской позе получить молнию в геройский же лобешник.

Хренушки, ядрёна медь!

Рывок вправо, перекат — влево, снова Рывок, уходящий в длинную перебежку. Ноги сами несли меня зигзагами, как зайца, за которым гналась стая гончих. В ушах звенело, перед глазами плясали фиолетовые круги после каждой вспышки, но главное я видел, что Косматый мажет. Ещё немного, и я окажусь на расстоянии уверенного удара.

Но просто так подбежать к молниевику будет самоубийством. Вблизи он ударит наверняка, и тогда никакая Кольчуга Души не спасёт.

Мозг работал лихорадочно, перебирая варианты. Диэлектрик. Мне нужен диэлектрик. Что здесь может быть диэлектриком? Асфальт? Нет, он не спасёт. Резина? Где я возьму резину?

Дерево! Дерево не проводит ток. Если у меня будет что-то деревянное…

Взгляд упал на клён, росший метрах в пяти от меня. Нижняя ветка вон какая толстая, здоровая, с полдюжины веток на ней. Самое то!

Очередной разряд ударил в землю справа, обдав меня гравием. Блин! А вот камешками неприятно! Вон и рубашку прорвало на сгибе!

Я рванул к дереву. Ладонь рубанула по ветке с такой силой, что та треснула, а я, подхватив её на лету, довершил дело ударом ребра ладони по другой стороне.

Ветка послушно устроилась в ладони. Длиной сантиметров шестьдесят, толщина тоже в самый раз, чтобы лежать в руке. И увесистая!

Дубинка вышла знатная.

Косматый тем временем не прекращал атаку. Молнии били уже не так часто — видимо, живица у него не бездонная, но каждый следующий выстрел был точнее предыдущего. Он приноровился к моим перемещениям и начал читать траекторию?

Очередной разряд ударил в двух шагах от меня. Земля вздыбилась, комья дёрна ударили в грудь, сбивая дыхание. Я поскользнулся на вывороченной траве, едва удержал равновесие, и в этот момент понял — если не сейчас, то он меня достанет.

Он и так меня уже успел достать морально, но теперь достанет и физически! А что это значит?

Значит, надо идти вперёд.

— Ах ты ж, ядрёна медь! — выдохнул я и рванул на сближение.

Косматый увидел это, глаза его расширились. Он замахал руками, выпуская уже не прицельные разряды, а веерные — широкие, беспорядочные, которые должны были накрыть пространство перед ним. Молнии били в землю, в воздух, в небо, оставляя в глазах огненные полосы.

Я ускользал от каждого снаряда. Мышцы вопили от боли, но слушались. Ноги месили траву пополам с вывернутой землёй.

Тело работало само, без команды. Приседания, кувырки, рывки — всё смешалось в один непрерывный танец. Молнии проходили в сантиметре от плеча, над головой, под ногами. Где-то справа треснул асфальт, где-то слева вспыхнула трава, но я качал маятник и приближался.

И вот я уже рядом. В трёх метрах. В двух.

Косматый понял, что его живица не помогает. Он попытался отступить, но ноги его заплелись. Вместо того чтобы бить наверняка, он начал паниковать. Молнии сыпались хаотично, не прицельно, и это дало мне ту самую секунду, которая нужна.

Я взмахнул дубинкой.

Косматый вскинул руку для защиты, но поздно! В этот момент импровизированная дубинка встретилась с упрямым лбом. Удар получился сочным, звонким, такой звук возникает при ударе по арбузу, чтобы проверить — спелый или нет,.

Ветка не выдержала. Хрясть! — и она разломилась надвое, брызнув щепками и мелкими обломками коры. Но импульс удара я передал сполна.

Косматый замер на секунду. Глаза его закатились, ноги подкосились, и он рухнул навзничь, как подкошенный. Затылок его встретился с землёй, руки раскинулись в стороны, пальцы ещё дёргались, но разрядов больше не выпускали.

Я стоял над ним, тяжело дыша, сжимая в руке обломок дубинки. Пот заливал глаза, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах всё ещё звенело от грохота разрядов.

— Лежи, Сергей Валерьянович, — сказал я, вытирая лицо рукавом. — Отдыхай. Устал, наверное.

Косматый не ответил. Только глазами хлопал, глядя в небо, и пальцы его потихоньку разжимались. Разряды больше не били, только редкие искорки пробегали по ладоням, да и те быстро угасли.

Похоже, что живицы в нём осталось совсем чуть-чуть. Но такие искорки вообще ни о чём. Даже у пьезовой зажигалки больше.

Я бросил обломок ветки и обернулся. И вовремя — потому что с той стороны, где остались Мишка и двое подпевал, раздался такой грохот, будто грузовик с кирпичами перевернулся прямо на асфальт.

Вот так да!

Мишка стоял в центре небольшого кратера. Земля вокруг была покрыта инеем, трава застыла стеклянными иглами, а воздух дрожал от холода так, что даже на расстоянии у меня по коже побежали мурашки. Рукав пиджака Мишки был разодран, из рассеченной брови текла кровь.

Напротив него, в паре метров, замер бритоголовый здоровяк. Этот выглядел не лучше. Лицо раскраснелось, на скуле распухала здоровенная шишка, а левый глаз заплыл так, что превратился в щёлочку. И стоял он по колено в сугробе. Буквально. Ноги его ушли в ледяную оболочку по самые колени.

— Отморозок! — рявкнул Мишка и рубанул рукой в сторону здоровяка.

С его ладони рванулась волна холода. Воздух заискрился, превращаясь в ледяную взвесь, и эта белая фигня понеслась точно в грудь бритоголовому.

— Да пошёл ты на хрен! — здоровяк топнул ногой, насколько это вообще возможно, когда ты по колено в снегу, и перед ним взметнулась стена.

Каменная стена набрала высоту и толщину, и, когда морозная волна ударила в неё, та лишь покрылась инеем, но устояла.

— Ты! — Мишка рванул вперёд, и я увидел, как вокруг его кулаков сгущается что-то белое, прозрачное.

— Стой! — крикнул я, но было поздно.

Мишка врезал по каменной стене с такой силой, что та разлетелась осколками. Холод ударил наружу, и я почувствовал, как даже на расстоянии пальцы начинают коченеть.

Однако и здоровяк не стал ждать. Как только стена рухнула, он выбросил вперёд обе руки, и из земли под ногами Мишки вырвались каменные шипы.

Мишка едва успел отскочить. Шипы пронзили воздух там, где он только что стоял, и я услышал, как он матюкнулся сквозь зубы.

— Да чтоб тебя! — Мишка взмахнул рукой, и в ответ из воздуха соткались ледяные копья.

Они полетели в здоровяка, но тот просто ушёл под землю. Буквально. Земля под ним разверзлась, и он провалился вниз, как в болото, а копья вонзились в пустоту, разбрасывая вокруг ледяную крошку.

— Трус! — заорал Мишка, крутя головой. — Вылезай, если не ссышь!

Земля за его спиной вздыбилась. Здоровяк вынырнул оттуда, как чёрт из табакерки, и в руках у него уже был каменный молот. Здоровенный. С таким впору рельсы укладывать.

— Сзади! — заорал я, но Мишка уже разворачивался.

Молот пошёл вниз, и если бы он попал…

Мишка выставил руки крест-накрест, и между ними вспыхнул ледяной щит. Молот врезался в него со звучным хрустом. Ледяная крошка брызнула в стороны, щит треснул, но выдержал. Мишку отбросило на пару метров, он кубарем покатился по земле, но быстро вскочил.

— Силён, — прорычал он, стряхивая с плеч землю. — Но это не поможет.

Он ударил ногой о землю, и от места удара в сторону здоровяка побежала ледяная дорожка. Она выросла во мгновение ока. Противник только успел выругаться, как дорожка настигла его. Морозный удар схватил его за ноги и быстро вморозил в ледяную глыбу. Здоровяк дёрнулся, пытаясь освободиться, но лёд уже добрался до пояса, сковывая движения.

— Всё, — Мишка подошёл к нему вплотную. — Сдавайся! Или я начну биться всерьёз!

Всерьёз? А как он сейчас бился? Шутя, что ли?

Ах да, брат же говорил, что Морозов может быть ранга Дружинник. А это гораздо серьёзнее того, что представлял из себя Косматов и его подпевалы.

Здоровяк зло посмотрел на него. А стоящий поодаль худой заулыбался. Он захлопал в ладоши так громко, что к нему повернулись все. Даже Косматый дёрнул головой.

— Зачёт, Морозов! Нормально поймал! — крикнул худой. — Харэ сражаться. На этом всё! Баста!

М-да, ещё раз подтвердил мои догадки, что в этой компании вовсе не Косматый главный. Эти двое только силовики, а вот худощавый является мозговым центром. Может он беднее родом, но всё равно главенствует он.

Я шагнул к Косматому, протягивая руку. Во второй раз. Может, теперь он будет умнее?

Косматый посмотрел на руку, потом на меня. Глаза его всё ещё были мутными после удара, но в них уже не было той слепой злобы, что в начале.

— Ты сдохнешь… — начал он хрипло.

Значит, я ошибся. Ни хрена он не понял и всё ещё продолжает злиться.

— Все мы когда-нибудь умрём, — кивнул я. — Вставай, Сергей Валерьянович. Хватит валяться, а то яйчишки застудишь.

— Тебе не должно быть дела до моих… кхм… Я с тобой ещё не закончил, — процедил он.

— Зато с тобой закончил я. И учти, что в следующий раз, я не буду таким добрым, — я подпустил яри, чтобы как следует проняло.

Зрачки Косматого расширились, он невольно дёрнулся назад.

Ага, хорош, а то ещё обделается, тогда вообще не простит и будет всю учёбу пакостить. А я не люблю, когда мне пакостят. Придётся тогда его отправить на тот свет, чтобы не портил настроение. Правда, за него может вступиться его род… Ну что же, тогда это будет хуже для его рода!

Я уже успел понять, что тут тебя готовы сожрать почти все. И если попытаешься быть благородным и добрым, то сожрут быстрее.

Придётся всех научить, что Елисея Ярославского вообще лучше не касаться!

— Нормально так повеселили, ребятки! — раздался откуда-то сверху голос Яромира. — Развлекли на совесть! Брат, горжусь тобой! Нормально всё сделал! В первый учебный день сумел себя поставить! Красава!

Я поднял голову. Ага, так вот почему худой заорал, чтобы всё прекращали — он увидел Яромира и двух братьев Рязанцевых. Вся троица сидела на крыше спорткомплекса и только что семечки не щёлкали. А нет, Всеволод поднёс руку ко рту и потом сплюнул в сторону.

Зеваки, ядрёна медь!

— Чего вы там расселись? — крикнул я. — Или у вас занятий нет?

— Вообще-то тут интересней! — заржал Борис. — Когда ещё такую возню малышей увидишь?

— Если оскорбить хочешь, то сейчас для этого не самое лучшее время! — Михаил Морозов недовольно посмотрел на говоривших.

— Да ладно вам! Мы же шутим! Извините-извините! — замахал руками Яромир. — Вы же грозные ребята — и отмудохать за базар легко сумеете!

После этого все трое разом спрыгнули вниз. Высота третьего этажа их явно не пугала. Почти возле самого низа все трое приземлились на возникшие вихри. Воздушные круговороты приняли их, спружинили и растаяли в воздухе.

— Отмудохаем… Если только будет в этом необходимость, — хмыкнул я.

— Всё-всё-всё, боюсь-боюсь! — откликнулся Борис. — Грозные ребята, а не окажете ли вы милость снизойти до просьбы таких мелких людишек, как мы, и не соблаговолите ли откушать в нашей компании?

— Да мы, в общем-то сами собирались, — ответил я. — Только отряхнуться надо, а то немного испачкались.

— Это вы ещё нормально выглядите. Мы с Борисом в первый день вообще все в грязи были. Сцепились с землевиками, вон, как этот, — Яромир кивнул на здоровяка. — А те нас чем только не пачкали… Эй, ребята, вы сегодня продули. Шли бы подобру-поздорову, а то мы тоже можем захотеть развлечься.

— За меня найдётся кому ответить, — буркнул Косматов, поднимаясь на ноги.

— Не сомневаюсь в этом, — жёстко ответил Яромир. — Однако, отвечать будешь, когда тебя спросят. Сейчас рекомендую покинуть данную территорию, чтобы не быть пойманным на несанкционированном ристалище. У вас ещё будет возможность подраться на турнире, а сейчас пока-пока, все-го хо-ро-ше-го!

Худой помог тем временем освободиться здоровяку. Двое побеждённых, которых поддерживал худощавый, двинулись в сторону выхода с территории.

— Ну что, куда вы собирались забуриться? — хлопнул меня по плечу Яромир.

— Вроде бы в «Хрустальную слезу»? — припомнил я название забегаловки.

— В эту крысятню? Фу! Не пристало дворянам посещать такие скучные заведения! — хмыкнул Всеволод. — Пошли в «Аленький цветочек»!

— Но это же… — поперхнулся Михаил.

— Да вам уже есть восемнадцать! — захохотал Борис. — Чего вы мнётесь, как девственники? Двинули! После драки всегда тянет на баб!