Баран и жемчуг

Глава 8

То, что наследница Сегюра чудом осталась жива и невредима, Морис понял сразу. А вот сама наследница, кажется, не понимала до конца всей опасности. Она шла по тропинке легко, как птичка, и так же щебетала, уговаривая его рассказать о своих кулинарных предпочтениях.

Но какие праздничные ужины, если её чуть не убили?

Морис стиснул зубы, переживая из-за бессильной злобы. Если с Рубертунами он разберётся, то неведомый стрелок сбежал. И сбежал из-за растяпистости некоторых, которые позабыли о своих обязанностях из-за красивых девичьих глаз. Ну, сказать по правде, там красивы не только глаза…

Усилием воли Морис прогнал воспоминания о том, какой предстала ему леди Маргарет на лугу возле тисовой рощи. Потому что если думать об этом, то точно можно сойти с ума. А это сейчас совершенно не нужно…

Сегюр просил позаботиться о его дочери, а он вместо заботы завалил её в траву, пока где-то рядом бегал убийца. Но кому надо убивать её?..

Морис задумчиво смотрел, как ветерок играет распущенными белокурыми прядями волос леди Маргарет, и перебирал возможных кандидатов. Дофо? Да нет, не может быть. Зачем им убивать овечку, с которой они в ближайшее время намерены снимать по две шкуры в год? Рубертуны? Но у них совсем другая задача – помешать свадьбе. А сделать это проще другим способом, чем убийством. Может, в роще прятался какой-нибудь беглый преступник? Но зачем ему стрелять в девушку, когда рядом носятся два здоровенных оболтуса?

– Леди, – окликнул он, и она обернулась с такой радостной готовностью, что Морису стало стыдно до малиновых ушей. Она думает, что он герой-спаситель, а он только и смог, что прогнать двух мальчишек, показав им издали саблю, а потом залезть дочери покойного друга под юбку…

Но это было наваждение какое-то…

– Леди, – Морис старался говорить спокойно, но будешь тут спокойным, если в голове только вертится, что картины стройных ножек, алых губ и… и всего прочего, что ему удалось сегодня увидеть. – Вы – единственная наследница графа Сегюра?

– Да, – ответила она с удивлением. – А почему вы спрашиваете?

– Просто собираю сведения, – буркнул он. – То есть нет никаких дядюшек, тётушек, внебрачных сыновей… – он замолчал, потому что леди посмотрела на него с таким печальным укором, что язык онемел сам собой.

– Мой отец был верен моей матери даже после её смерти, – сказала она и отбросила прядку, которую ветер постоянно забрасывал ей в лицо.

Этот извечный женский жест опять взволновал Мориса, откликнувшись во всём теле, как на любовный призыв. Он поспешно отвёл глаза, принявшись пересчитывать башни на стенах замка, а леди Маргарет продолжала:

– Никто не станет убивать меня ради наследства, если вы об этом, – сказала она немного грустно. – В случае моей смерти Сегюр отойдёт короне, земли и хозяйство будут опечатаны, и лордом здесь будет сам король. Он или подарит графство какому-нибудь верному безземельному рыцарю, либо назначит наместника с сохранением всех доходов в пользу казны. И вряд ли наместниками будут Дофо или Рубертуны, пусть даже они лично отправятся просить короля об этом. Скорее всего, пришлют кого-нибудь из столицы, и он точно не позволит, чтобы на королевских землях пасли чужой скот. Но даже если повезёт договориться или подкупить, это будет нескоро. Зачем столько усилий, если можно получить мои земли гораздо проще и быстрее?

– Возможно, – нехотя согласился Морис.

Резон в её словах был, но кто поручится, что деревенские оболтусы думают так же рассудительно? Или надеются, что пока суд да дело, смогут тайком пасти на лугах своих кобыл или овец.

Едва они с леди вошли в ворота замка, к ним (вернее, к леди) бросились та самая служанка, что сообщила Морису о побеге на Фиалковую низину, и кормилица Пруденс. Они с ахами и охами закружились вокруг леди Маргарет, подхватив её под локти и уводя под своды замка. Морис не стал им мешать, отдал особое распоряжение сторожам, чтобы никого не впускали и – самое важное! – не выпускали леди Сегюр, а сам взнуздал Бобика и сел в седло, поправляя ножны и проверяя, легко ли выходит сабля.

– Вы куда-то собрались, сэр? – услужливо спросил его Малкольм – Морис поставил его старшим над охраной, потому что у леди Сегюр он был старшим. – Поехать с вами?

– Поехать, – разрешил Морис. – И возьми с собой двух парней покрепче и с арбалетами. Нанесём дружеский визит вашим милым соседям.

– Вы так поедете? – Малькольм вытаращился на его голый торс.

– А что? Думаешь, не произведу должного впечатления? – поинтересовался Морис.

По лицу слуги можно было прекрасно понять, какое впечатление ожидается – полуголый варвар, вооружённый варварской же саблей, это точно не фунт изюма. Но Морису сейчас было не до соблюдения приличий.

Когда его маленький отряд был готов, он направил коня в сторону недостроенного моста.

– Вы же говорили – к соседям? – тут же сунулся с вопросом Малькольм.

– Соседи точно никуда не убегут, а нам сначала надо проверить тисовую рощу по ту сторону реки, – сказал Морис.

– Рощу, сэр? – неуверенно переспросил слуга. – Это необходимо? Про эту рощу разное говорят, лучше бы нам туда не соваться.

– Туда уже до нас сунулись, – обрадовал его Морис. – Смотрите в оба, чтобы не получить стрелу в брюхо. Не переварите ведь.

В этот раз Морис решил пересечь реку обычным путём – по мосту. Тем более что строительство продвигалось быстро, и теперь мастерам оставалось лишь сделать перила с другой стороны моста.

Охранники были тут же – валялись на травке, лениво наблюдая за работой плотников, но при появлении Мориса и сопровождающих мигом вскочили на ноги, стаскивая шапки.

Для проверки моста Морис сначала послал на ту сторону самих строителей – всех, гурьбой, и только потом спрыгнул из седла и повёл в поводу Бобика. Мост благополучно выдержал, и кавалькада из Сегюра отправилась в рощу. Здесь Морис пустил людей цепочкой, наказав прочёсывать каждый кустик, каждую рытвину и если заметят кого-то – стрелять без промедления. Сам он пошёл по правой стороне рощи, стараясь угадать путь, которым убегала леди Маргарет.

Морис никогда не был охотником – на это просто не хватило времени, зато неплохо научился разгадывать следы врагов во время войны. Леди Маргарет, конечно, врагом не была, но умудрилась запутать следопыта почище самых хитрых лазутчиков.

Он еле нашёл место, где она залегла – определил только по двум ямкам в земле от локтей. Она даже умудрилась не помять папоротник – наверное, порхала, а не убегала от убийцы.

Дальше дело пошло проще, и вскоре обнаружилось старое дерево – здесь, по рассказу Маргарет, в неё выстрелили.

Слуги тем временем прочесали рощу и никого не обнаружили. Впрочем, Морис и не надеялся, что убийца будет поджидать его, чтобы добровольно сдаться.

Теперь он пустил людей от старого тиса – осматривать стволы, землю, листву, что угодно, чтобы обнаружить стрелу или болт. Если повезёт, то оружие лучше любого свидетеля расскажет о своём хозяине.

Может, роща и в самом деле была непростой, потому что отойдя от дерева на двадцать шагов Морис обнаружил короткий и толстый арбалетный болт, глубоко впившийся в ствол. Вырезав ножом болт, Морис показал его слугам, но те только испуганно таращились и клялись, что не знают хозяина.

– Тут клеймо в виде змеи, сэр, – доложил Малькольм, – в нашей кузне такого точно не сделают. Точно не местная работа.

– Ладно, теперь едем к Рубертунам, – приказал Морис, спрятав болт в седельную сумку.

По логике вещей, отряд должны были встретить вооружённые слуги Рубертунов, а сами хозяева должны были забаррикадироваться в доме, чтобы держать осаду и ждать помощи от королевской гвардии и судьи, но когда Морис и сопровождавшие прибыли на место, оказалось, что их настолько не ждали, что вместо вооружённого сопротивления они встретили визги, крики и позорное бегство слуг.

Приказав держать всех, кто осмелится выйти, на прицеле, Морис преспокойно зашёл в дом, прочесал все комнаты от подвала до чердака и выудил Клода Рубертуна из мучного сундука, а Ленарда – из-под кровати в родительской спальне.

Сам родитель грозился жаловаться и даже пытался замахнуться длинным ножом, но получил хорошего пинка в живот и передумал нападать, притворившись бездыханным.

Зато матушка двух юных негодяев заголосила так, что у Мориса заложило уши. Но вопли и причитания «не трогать детей!» его сердца не смягчили, и, велев слугам из Сегюра держать всех на расстоянии, Морис в два счёта прикрутил сопляков к ограде и выпорол по голым задницам вожжами, чтобы сидеть с неделю не могли.

За поркой наблюдали и подтянувшиеся слуги Рубертунов. Они прятались за сараями и столбами, но смотрели с жадным любопытством, совершенно не предпринимая попытки помочь юным господам. Вскоре к истошным воплям госпожи Рубертун присоединился скулёж её младших отпрысков, а Морис, вытерев вспотевший от усердия лоб, наконец бросил вожжи и объяснил ещё раз:

– Сегодня отделались драными задницами, потому что леди Маргарет не пострадала. Но если ещё раз хотя бы косо на неё посмотрите, я возьму не вожжи, – тут он потянул саблю за рукоять, но не вытащил, а только показал клинок на фут, а потом со звоном загнал его обратно.

Рубертуны сразу скулить перестали и затихли, лишь шмыгая носами.

– Возьму саблю, если не поняли, – сказал Морис. – И обтешу со всех сторон, что выступает.

Вернувшись к коню, он забрался в седло, чувствуя, как наливается в бедре холодная боль. Сегодня он слишком много ходил и бегал, а ведь врач советовал не трудить ногу чрезмерно.

– Возвращаемся, – скомандовал он своему отряду, и как ни в чём не бывало вежливо кивнул на прощанье госпоже Рубертун, которая проследила за ним взглядом, полным ненависти, а потом помчалась отвязывать дорогих сыночков.

С розыском и местью Морис провозился дольше, чем рассчитывал, и в Сегюр они вернулись уже в сумерках.

Расседлав коня, Морис почистил его, загнал в стойло и засыпал овса, погладив лоснящийся чёрный круп, а потом отправился к себе в комнату, мечтая о травяной примочке и бутылке вина, чтобы завалиться спать и ни о чём не думать.

Но вечерним планам не было суждено сбыться, потому что едва только он вошёл под своды замка, его встретила леди Маргарет.

Она держала светильник и улыбалась так приветливо, словно встретила родного брата, и… смотрела прямо, ничуть не смущаясь. А ведь должна была бы?

– Вот и вы, наконец, – сказала она, поднимая светильник повыше, чтобы видно было, куда идти. – Нашли, что искали?

– Нашёл, – ответил Морис, ещё не решив, как себя вести. – Арбалетный болт. Говорят, не из местной кузни.

Если леди решила позабыть обо всём, что произошло на лугу, то это хорошо, конечно. Хорошо с одной стороны. Потому что с другой… это не очень хорошо. Это даже обидно.

– А мы затопили баню, – продолжала Маргарет необыкновенно добрым голосом. – А потом вас ждёт ужин. Вы не сказали, чего бы вам хотелось, поэтому я приготовила на свой вкус. Надеюсь, вам понравится. Пойдёмте, я вас провожу.

– Куда? В баню? – опешил Морис, потому что девушка повела его именно туда.

– Куда же ещё? – она обернулась, и свет фонаря окутал её мягким оранжевым облаком, сделав ещё больше похожей на фею.

Сегодня на фее было не привычное шерстяное платье, и не красное, которое ослепляло не хуже солнца, а был надет шёлковый халат цвета морской волны – распашной впереди, позволявший видеть белую нижнюю рубашку с кружевами на вороте. Эти кружева чуть не доконали Мориса. Они, проклятые, так и соблазняли оттянуть их пониже, чтобы приоткрыть то, что коварно и всего лишь наполовину скрывали.

– Пока будете принимать ванну, накроют на стол, – леди Маргарет сделала приглашающий жест рукой, предлагая Морису пройти до купальной комнаты. – Только оставьте саблю, сэр. Вам она там точно ни к чему.

– А, да, – он вспомнил про саблю, снял её и задумался, не зная, где положить.

– Давайте мне, – леди Маргарет была сама нежность и любезность. – Не беспокойтесь, я сберегу вашу верную подругу. Как её зовут?

– Кого? – в голове у Мориса точно что-то разладилось, и он не понимал и половины того, что говорила ему леди.

– Вашу саблю, – она осторожно, но решительно забрала у него оружие, и он позволил это сделать. – После того, как вы назвали такого чудесного вороного коня Бобиком, могу предположить, что саблю вы зовёте Зубочисткой.

Она смеялась – показывала во всей красе жемчужные зубки, но Мориса эта шутка ничуть не обидела. Наоборот. Стыдно признавать, но он размяк от этой улыбки, как сухарь в молоке, и позволил увести себя в баню, как барашка на привязи.

Там уже была наполнена ванна, и на столике возле лежали мыло и новая мочалка, а на скамейке – белоснежная простыня и… белая льняная рубашка.

– Она не такая красивая, как ваша шёлковая, – сказала леди Маргарет, разворачивая рубашку и неловко удерживая саблю под мышкой, – но мы очень старались и успели сшить её до вашего возвращения.

– Вы сшили её?..

– Я и Арна, – пояснила девушка гордо. – Мы торопились, но работа отменная. Сможете сами в этом убедиться, когда выкупаетесь. Запрыгивайте в ванну, сэр, а я распоряжусь насчёт ужина.

Она ушла, унося его саблю, и только тогда Морис вернулся из царства фей в бренный мир.

Ух ты. Малютка леди умеет быть милой, оказывается. Как там говорила та чернушка? Анабель? Сегюры только посмотрят – и им невозможно отказать. Верно сказано. И теперь было видно, что Маргарет – истинная дочь своего отца.

Раздевшись, Морис залез в ванну, крякнув от удовольствия. Горячая вода после такого дня – то что нужно. Расслабиться, отвлечься, забыть… Если только получится забыть, как фея стонала под ним, когда он целовал её на лугу…

Откинувшись на край ванны, он как смог вытянулся в ней – всё же, слишком короткой для него, и позволил себе закрыть глаза и воскресить в памяти те упоительные минуты на лугу, возле тисовой рощи…

– Хорошо устроились? – услышал он ласковый голос той, о ком только что думал. – Но мне будет удобнее, если вы немного запрокинете голову.

В первую секунду Морис чуть не выпрыгнул из ванны, подскочив, как ужаленный. Открыв глаза, он увидел перед собой фею из грёз – в шелковом халате и этой проклятой рубашке с проклятыми кружевами.

– Вы зачем здесь?.. – произнёс он внезапно охрипшим голосом и медленно потянул со столика под воду мочалку, прикрывая причинное место, которое прекрасно можно было разглядеть в воде.

– Буду вас брить, – радостно заявила леди и показала ему медную бритву. – Чуть поднимите голову, пожалуйста.

– Вы будете меня брить? – почти тупо переспросил Морис.

– Моя мама всегда брила моего папу, – сказала она деловито и достала точильный камень. – Не волнуйтесь, я видела, как это делается.

– Мне уже страшно, – признался Морис. – Вот что, леди, я прекрасно побреюсь сам. А вы шли бы… за ужином приглядеть.

– Там и без меня справятся, – ответила фея, точа лезвие. – А я хочу позаботиться о вас. Вы ведь так много для меня сделали, вы спасли меня… Это – меньшее, что я могу сделать для вас в знак благодарности.

То, как она орудовала бритвой, заставило Мориса засомневаться в успешности заботы.

– Вот что, леди, – сказал он, продолжая прикрываться мочалкой, и чувствуя себя крайне неловко, потому что одно дело – ласкать полуобнажённую фею на лугу, и совсем другое – сидеть голым перед леди. – Вот что, я сам справлюсь, и обещаю даже не порезаться, а вы положите эту штуку, что держите в руках, вот сюда, – он мотнул головой в сторону столика, – и если хотите позаботиться – передвиньте зеркало и выйдите.

– Вы уверены, что справитесь сами? – спросила она с сомнением.

– Совершенно уверен, – торопливо заверил её Морис, молясь, чтобы она ушла поскорее, потому что мочалки уже не хватало, чтобы прикрыться.

И если леди не поторопится, то точно дождётся, что окажется в ванне вместо мочалки.

– Тогда вот вам зеркало, – Маргарет, похоже, решила проявить благоразумие, – вот бритва и полотенце… – она поставила и положила на стол всё, что нужно, удовлетворённо огляделась, убедившись и кивнула. – Буду ждать вас в зале, мойтесь в удовольствие.

Когда она вышла, Морис с облегчением выдохнул, но потом выругался сквозь зубы. Сейчас придётся весь вечер ходить с мечом наперевес. А если леди Маргарет и за ужином будет красоваться в своей кружевной рубашке, то придётся ещё и спать на боку. Благородной девице, конечно, можно прогуливаться в собственном доме в таком виде, но всё равно это – уже слишком…

Он немного успокоился, пока мылся, и даже начал мурлыкать под нос песенку, орудуя бритвой.

Интересно, леди Маргарет уже рассказали про визит к Рубертунам? И как она к этому отнесётся? Наверное, отругает, что решил дело варварским способом. Но разве можно было поступить иначе? Если люди не понимают слов, то нет смысла грозить пальчиком и говорить – ай-я-яй, как нехорошо!

После купания Морис почувствовал себя совсем отлично. Даже боль в ране приутихла, почти не напоминая о себе. Надев новую рубашку, Морис не удержался и провёл пальцем по шву. Леди Маргарет сама клала эти стежки. Интересно, слышала ли она о таком обычае, как свадебная рубашка? Когда девушки перед свадьбой шьют рубашки для своих женихов. Это как признание в любви.

Он вздохнул и застегнул поясной ремень.

Только вряд ли леди Маргарет шила рубашку в знак любовного признания. Она даже не одна её шила, а со служанкой. Конечно, это совсем не то. Но всё равно приятно.

Выйдя из купальни, Морис сразу почувствовал благословенный запах жаркого. Ноги сами понесли его в зал, где уже был накрыт стол, и леди Маргарет сидела в кресле, подперев голову рукой и задумчиво глядя в огонь камина.

– О, вот и вы! – девушка встрепенулась, когда Морис появился, и указала на кресло рядом с собой. – Садитесь, сэр. Сегодня у нас куриный суп с овощами, и жаркое, и ещё пирог с яблоками.

– Даже звучит вкусно, – ответил Морис, усаживаясь за стол. – А уж пахнет…

– Приготовлено только для вас, – заворковала Маргарет, наливая из большой фарфоровой супницы ароматный куриный бульон, щедро приправленный перцем, шафраном, лавровым листом и ещё какими-то неведомыми пряностями. – А жаркое с мятой и красным вином. Вы любите красное вино?

– Кто же его не любит? – ответил Морис, отдавая должное сначала супу, а потом и мясу, и заедая это всё ломтями чудесного хлеба – пшеничного, белого, с хрустящей золотистой корочкой. – Угощение – королевское! – похвалил он, когда дошли до яблочного пирога, к которому подали подогретое красное вино с мёдом.

– Очень рада, что вам всё нравится, – леди Маргарет ела мало, больше смотрела – восхищённо и застенчиво.

Морису было немного не по себе от этого взгляда. Во-первых, совсем не похоже на обычную Маргарет Сегюр, и это подозрительно. Во-вторых, это смущает и… возбуждает, что уж скрывать. Он поймал себя на мысли, что начал раскладывать всё по полочкам, как Сегюры, и поспешил закончить с едой.

– Благодарю, – сказал он, допивая остатки вина, – всё было великолепно, а теперь пора и на боковую… Спать, то есть. Доброй ночи вам, леди, всего хорошего… – то, как он убрался из зала, больше походило на бегство, хотя смешно, когда рыцарь убегает от нежной девицы.

Но самое обидное, что леди Маргарет не пожелала ему в ответ спокойной ночи. Скорее всего, завтра будет считать, что с благодарностью покончено, и опять начнутся поджатые губки и сердитые взгляды.

Оказавшись в своей комнате, Морис посмотрелся в зеркало и погладил чисто выбритый подбородок. Маргарет ни слова не сказала об этом. Как будто не заметила.

Да ладно, с чего бы переживать по такому ерундовому поводу? Морис хотел уже снять рубашку и завалиться в постель, но ладонь скользнула по груди, и он замер, обнаружив, что кое-чего не хватало.

Он забыл мешочек с ладанкой в бане, когда снял его перед тем, как залезть в ванну. Морис шагнул к двери, чтобы поскорее вернуть своё сокровище, но открыть её не успел, потому что дверь распахнулась сама, и на пороге появилась леди Маргарет.

– Ещё не спите? – спросила она ласково и прошла в комнату, держа кувшинчик и круглую серебряную чашу. – А я принесла вам вина, дорогой сэр. Перед сном так приятно выпить глоток-другой, – она наполнила чашу до краёв, поставила кувшинчик на стол и повернулась к Морису, который наблюдал за этим, потеряв дар речи.

Потому что благородная леди явилась к нему без шёлкового халата, в одной кружевной сорочке.

Держа чашу в ладонях, Маргарет сделала глоток, глядя Морису прямо в глаза, и прищёлкнула языком:

– Очень вкусно! Я добавила мускат и бадьян, попробуйте, – и она протянула чашу рыцарю.

Морис взял её и осушил одним глотком до дня.

– Вино неплохое, – сказал он, понимая, что происходит нечто необыкновенное. – Но вы не забыли, леди, что я пообещал вам, когда вы навестили меня в прошлый раз?

Она скромно опустила ресницы, но тут же снова посмотрела ему в глаза и улыбнулась лукаво и застенчиво:

– Я всё отлично помню, сэр рыцарь.

– И?.. – Морис насторожился, как перед нападением.

Если сейчас леди скажет… если скажет… Он стрельнул глазами в сторону постели, где сейчас так некстати валялась его сумка, из которой он утром доставал флакон с обезболивающими пилюлями. Значит, сначала придётся сбросить на пол сумку, а уже потом…

– Не торопитесь, – угадала его намерения Маргарет и забрала у него чашу, снова наливая её до краёв. – Позвольте мне позаботиться о вас, – она опять отпила немного вина, протянула чашу Морису и прошептала: – Вы ведь позволите?

– Смотря как будете заботиться, – он хлопнул до дна и вторую порцию вина, потому что именно это требовалось сейчас, чтобы не спятить.

– Я постараюсь, – фея забрала у него чашу и поставила на стол, рядом с кувшином. – Очень-очень, – а потом она привстала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Мир встал с ног на голову, но Морис сразу отмёл все переживания и заключил фею в объятия, пока она не отрастила крылышки и не улетела. Или не влепила ему очередную пощёчину.

– Вы это серьёзно, леди? – спросил он, прежде чем начать целовать её самому.

Ответа он не ждал (как бы она ему ответила, если рот занят?), но первые несколько секунд осторожничал, чтобы не получить ножкой от табуретки или ещё чем похлеще. Но фея не сопротивлялась и целовала его с пылом и удовольствием. По крайней мере, обхватила его за шею, закрыла глаза и прижалась всем телом. Что это, если не согласие?!

– Сейчас… – пробормотал Морис, с трудом заставляя себя оторваться от феи, которая вдруг решила его осчастливить, и бросаясь к кровати.

Сумка и покрывало полетели на пол, а вслед за ними – и пустая бутылка, каким-то образом оказавшаяся под одеялом. Морис дважды сунул кулаком в подушку, чтобы была помягче, и обернулся, готовый уложить свою фею на перину и зацеловать до полусмерти.

Леди Маргарет наблюдала за ним с улыбкой, изящно уперевшись указательным пальцем в подбородок.

– Что? – Морис внезапно смутился и оробел.

Может, перестарался? Или не так понял? Но как можно было иначе понять то, что произошло?

– Вы всегда такой торопыжка? – спросила Маргарте, подходя к нему и останавливаясь так близко, что можно было чуть опустить взгляд и увидеть начало нежной груди под кружевами.

– Что?.. – переспросил Морис и всё-таки не выдержал – оттянул пальцем вниз кружевную горловину и чуть не умер на месте, увидев то, что сегодня ему удалось погладить через ткань.

– Под рубашкой ничего нет, – сказала Маргарет тихо и таинственно и начала расстёгивать его поясной ремень.

– Я сейчас… – Морис одной рукой принялся дёргать ремень, пытаясь распустить его, а другой жадно ощупывал девичье тело, которое сейчас было полностью к его услугам – нежное, горячее и податливое.

– Да что вы так спешите, – она мягко оттолкнула его руку и сама принялась расстёгивать его ремень. – Я же сказала, что хочу позаботиться о вас. Вот и дайте мне это сделать.

– Боюсь, умру от ожидания, – выдохнул Морис, но уже послушно замер по стойке «смирно».

– Не бойтесь, мой храбрый рыцарь, я не допущу вашей смерти, – промурлыкала Маргарет, ослабляя ремень и снимая с Мориса рубашку.

– Если честно, впервые не знаю, что делать, – признался он, разводя руки, чтобы девушке было удобнее его раздеть.

– Не надо ни о чём беспокоиться, – заверила она, скользя ладонями по его плечам и груди. – Я всё сделаю сама…

– Уверены, что справитесь? – спросил Морис, вернув ей её же вопрос, только сейчас речь шла не о безопасном бритье.

Голос его прозвучал хрипло, и Маргарет коротко и прерывисто вздохнула, а потом кивнула с улыбкой, бросила рубашку на скамейку и опустилась на колени.

– Не надо, лучше я сам, – запротестовал Морис, когда она начала стаскивать с него сапоги.

– Вы же помните, что сегодня я забочусь о вас, – Маргарет погладила его по колену и выше, и теперь уже он прерывисто задышал и послушно приподнял ногу – лучше не спорить, только бы поскорее закончилась эта сладкая мука, и поскорее началось кое-что другое.

Разув его, Маргарет, не вставая с колен, потянула с него штаны – сначала верхние, а потом и нижние, так же мучительно-медленно распустив тесёмку на поясе.

Морис был уже на взводе, подумал прикрыться ладонью, но сразу же оставил эту мысль – сейчас можно было бы прикрыться разве что банным ковшом.

Но нежную леди, судя по всему, открывшаяся картина ничуть не смутила. Она окинула его снизу доверху таким восхищённым взглядом, что тут и правда можно было умереть на месте.

– Вы такой красивый, – сказала она, поднимаясь.

– Э-э… – замычал Морис, когда она повела его к кровати, – наверное, это я должен сказать, что сегодня ты… вы… прекрасны, как фея…

– Ну вот и сказали, – она засмеялась – тихо, но так очаровательно, что у Мориса поджилки затряслись, и кое-что болезненно заныло, требуя немедленного успокоения.

– Маргарет, не могу больше, – он впервые произнёс её имя без титула, и понял, что хочет называть её так всегда.

Каждый день, каждый час…

– Подождите, – зашептала она, когда он попытался уложить её в постель.

– Правда, не могу, – почти простонал Морис, но послушно остановился.

Удивительно, но эта девчонка имела над ним какую-то пугающую власть. Вот он – весь горит и дымится, а вместо того, чтобы завалить её в постель, позволяет играть собой.

– Я всё-таки, немного смущаюсь и немного боюсь… – она снова привстала на цыпочки, легко целуя его в щёку, в шею, опять в щёку. – Для меня это в первый раз…

– Я буду очень осторожен, – пылко заверил он и сделал вторую попытку уложить юную леди, но она покачала головой, и он остановился, подавив вздох.

– Ложитесь на спину, – велела Маргарет, накручивая на палец локон и поглядывая из-под ресниц.

– Вам… тебе будет так не слишком ловко, – пытался убедить её Морис. – Лучше я сверху, я знаю…

Она приложила к его губам указательный палец, разом заставив замолчать.

– Так мне не будет страшно, – сказала она. – Ну же, не спорьте с девушкой, отважный рыцарь…

– Хорошо, пусть будет так, – согласился он и покорно улёгся в постель, успев как-то со стороны удивиться собственной покорности.

– Вы не против, если я ещё кое-что сделаю? – леди склонилась над ним, и её волосы упали ему на лицо, на грудь – душистые, гладкие, как шёлк, как шёлковые змеи, которые опутали его, забирая в плен.

– Делай со мной, что хочешь, – разрешил он и сразу же почувствовал, как запястье захлестнула шёлковая змея… то есть петля. – Это что за новости? – опешил он, пока леди Маргарет прикручивала его руку к столбику кровати шелковой широко лентой

– Это такая игра… Вы же не боитесь? – девушка припала к его губам в жарком поцелуе, и Морису стало совершено безразлично, что она там задумала.

Пусть забавляется, как хочет, только бы поскорее… поскорее…

Вторая лента опутала другое запястье, и леди Маргарет привязала её ко второму столбику, старательно затянув узелки.

– Теперь вы полностью в моей власти, – шепнула она, чуть приподнимаясь.

– Теперь разденься, – попросил Морис, дёрнувшись за ней, чтобы продолжить поцелуй, но тут леди Маргарет поцеловала его в шею, а потом начала спускаться ниже, касаясь его кожи губами и языком. – Опасная игра, – еле выговорил Морис, когда она слегка прикусила его сосок, а потом добралась до другого.

– Опасная чем? – невинно поинтересовалась Маргарет и повела дорожку из поцелуев ещё ниже.

Морис застонал сквозь стиснутые зубы, когда она зарылась лицом в куст волос пониже живота и потёрлась щекой о его вздыбленную плоть.

– Какой вы твёрдый… – пошутила фея, поднимая голову и глядя на Мориса смеющимся глазами. – Я думала, у вас только лоб каменный, а вы такой везде…

– Послушай… я… – у него перехватило дыхание – так близко был её рот. Неужели она осмелится…

– И вы, и я, – подхватила Маргарет, пропевая, как песенку. – Просто доверьтесь мне, мой храбрый рыцарь… просто доверьтесь, – и она привязала к кровати и его ноги, обвязав шёлковыми лентами за щиколотки, и не забывая поглаживать, дразнить и томно вздыхать. – Не сильно туго? – спросила она заботливо, подёргав шёлковые путы.

– Да не мучай меня уже!.. – Морис подвинул бёдрами, показывая, чего хочет.

– Всё только ради вашего благополучия, сэр, – сказала она и… поднялась с кровати, а потом преспокойно направилась к двери.

– Эй! Ты куда?! – заорал Морис и бешено дёрнулся, но шёлковые путы не пустили. – Эй, леди! Это не смешно!

Она оглянулась на него через плечо, и теперь на лице её не было и следа любовного томления.

– Конечно, не смешно, – сказала она и нахмурилась. – Всё очень серьёзно. Но я о вас позабочусь. Я же обещала.