Баран и жемчуг

Глава 13

Проснулась я только после обеда, и сразу увидела Мориса – он сидел за столом, в одной рубашке, и задумчиво смотрел на поднос с едой, подперев кулаком голову.

На подносе стояли тарелки с жареными в сливках цыплятами, тушёные овощи в горшочке, варёные яйца под горчичным соусом и толстые ломти яблочного пирога. Только сейчас я поняла, как проголодалась, и сладко потянулась, ощущая во всём теле приятную усталость. Хорошо бы пообедать, а потом проваляться в постели до вечера… А если Морис решит присоединится…

Он услышал, что я проснулась, и обернулся.

– Выспалась? – спросил он, и морщинка между его бровями разгладилась. – Пруденс принесла обед сюда, но я не хотел тебя будить.

– И сам сидел голодным? – я ногой подтянула к себе платье, валявшееся в изножье кровати, и надела его прямо на голое тело. – Можно было не разглядывать цыплят с таким печальным видом, – подшутила я над Морисом, – а спокойно поесть.

– Угу, – рассеянно ответил он, думая о чём-то своём.

– Что за серьёзные мысли в такой солнечный день? – поинтересовалась я, подсаживаясь к столу и расставляя тарелки.

Цыплята остыли, но не потеряли ни аппетитного цвета, ни запаха. Я нарезала хлеб, поставила перед Морисом мясо и овощи, и почти силком сунула ему в руку вилку.

– После того, что произошло, нам нельзя медлить, – заявил он, наконец-то возвращаясь из страны раздумий на грешную землю и принимаясь за цыплёнка.

– Да? – переспросила я в приятном волнении.

Конечно, после того, что произошло, надо поскорее бежать в церковь и обвенчаться. И это можно сделать даже сегодня.

– Эти болваны не пошли бы так просто на Сегюр, – продолжал Морис, и я поняла, что речь идёт вовсе не о нашей свадьбе. – Кто-то подал им идею, кто-то подогрел их гнев и направил против тебя, – Морис удовлетворённо кивнул и зажевал цыплячью ножку целиком. – Да, именно так. Сами бы они не догадались и не осмелились.

Вся моя радость мгновенно испарилась, и есть расхотелось, я отломила кусочек хлеба и отправила его в рот, вертя вилку и глядя на цыплят с такой же задумчивостью, как Морис совсем недавно.

– Они искали тебя, – напомнила я.

– Я шлялся по городу всё утро, – хмыкнул он. – Мой конь был привязан у дома судьи. А они вместо того, чтобы поймать меня в городе, пошли в замок? Нет, Маргарет, тут что-то не то. Мне кажется… – он поколебался, но потом твёрдо закончил: – Мне кажется, что кто-то пытается извести всю семью Сегюр.

– Извести? – тихо повторила я. – Но зачем? Кому это может понадобиться?

– Вот и я думаю – кому? Сначала подозревал Рубертунов. Но нанять убийцу из столицы – слишком для деревенской семейки, пусть даже они отъявленные негодяи. Дофо? Эти похитрее, да и связи в столице у них есть, я узнавал. Но им не было смысла убивать тебя, если дело шло к свадьбе, а покушение было раньше, чем ты разорвала помолвку. Нет, тут есть кто-то ещё, – размышления на тему убийств не помешали ему прикончить цыплёнка с гарниром и приняться за яйца и яблочный пирог. – Но зачем кому-то ждать столько лет, чтобы покончить с графом Сегюр, а потом с тобой? И почему он выжидал после убийства твоей матери?

– Убийства?! – воскликнула я и уронила вилку.

– Прости, но я не считаю, что смерть графини была случайностью, – ответил Морис, допивая из кружки земляничный отвар с мёдом. – И я считаю, что ты не виновата в её смерти. Если бы ты пошла вместе с ней, то тоже погибла бы. Кто-то мстит Сегюрам. Но почему такая ненависть? Вы точно никого не обидели?

– Нет, никого, – сказала я убеждённо. – И почему ты думаешь, что мою маму убили? Никто не знал, что в тот день она пошла в Фиалковую низину, только я. Мама хотела сделать отцу сюрприз – фиалковый сироп, он любит его с детства… – я замолчала на полуслове, потому что в этот момент поняла, кто был злым гением моей семьи.

Как всё просто, оказывается. Всё было на поверхности, а я – маленькая глупая девчонка – не заметила очевидного. Но кто мне поверит? Если из доказательств – одни мои догадки. Да и те пришли с опозданием…

– Маргарет? – окликнул меня Морис. – Что случилось?

Я посмотрела на него. В его глазах плескалось беспокойство – за меня, обо мне. Что сделает сэр Баран, когда узнает, кто именно умышлял против меня? Сначала попытается решить дело по закону, но вряд ли получится. И тогда Морис поступит так, как посчитает нужным. Как он поступил с наёмным убийцей. Только в этот раз не получится поймать злодея с поличным, а после убийства без доказательств у Мориса уже не будет возможности избежать наказания, прибегнув к помощи отца. Мой рыцарь использовал единственный шанс попросить о королевской милости, и использовал его для меня.

А я… Что сделала я?

Кровь моих родителей не отмщена, и как я могу спать спокойно и радоваться жизни, зная, что убийца безнаказанно ходит рядом?..

– Ничего не случилось, всё хорошо, – ответила я и даже ухитрилась улыбнуться. – Если ты поел, давай унесу поднос?

Я собрала посуду и в самом деле я не стала относить поднос в кухню, а оставила его на подоконнике, в коридоре, а сама помчалась в свою комнату, достала письменный прибор и написала записку судье Диплоку. Запечатав записку, я спустилась во двор, поймала мальчишку-пастушонка и вручила записку ему.

– Передашь судье из рук в руки, – велела я ему. – И спросишь, будет ли ответ. Понял?

– Да, леди Маргарет, – он старательно выговорил моё имя и вприпрыжку помчался к воротам.

Переплетя пальцы под подбородком, я задумчиво смотрела ему вслед, когда ко мне бочком подошла кормилица.

– Как вы, леди? – спросила она, глядя на меня со смущением и испугом.

– Всё хорошо, – сказала я и порывисто её обняла. – Всё именно так, как должно быть.

– Мне показалось, – пробормотала она, – что вы… что сэр Мюфла…

– Тебе не показалось, – перебила я её. – Всё так и есть. И это – лучшее, что произошло в моей жизни.

– Леди! – ахнула она, потрясённо.

– К чему отрицать очевидное? – усмехнулась я. – Но не ужасайся так, Сэр Морис решил на мне жениться. Вроде бы, – добавила я и опять задумалась.

– Он – сын короля?! – шёпотом спросила кормилица.

– Старший, – подтвердила я. – Сегюру не помешает немного королевской крови. Как ты считаешь?

Она раскраснелась и несколько раз поправила чепец, хотя наглаженные оборки на нём и так торчали идеально.

– Считаю, что это – правильное решение, – заявила она решительно. – Эдвард Дофо – да простят меня небеса! – такая гадина, что подойдёт в пару только жабе болотной!

– Вот и я так считаю, – я снова обняла её и вернулась в замок.

В коридоре я столкнулась с Морисом, который шёл мне навстречу в полном военном снаряжении (сабля за спиной, кинжал у пояса).

– Далеко собрался? – спросила я ласково и поправила на нём перевязь.

– В церковь, к священнику, – ответил он, обняв меня за талию и прижимая к себе.

– Исповедовать грехи? – не удержалась я от шутки. – Самое время, совратитель невинных девиц!

– Договорюсь о венчании, – он несколько раз поцеловал меня в губы. – Считаю, что тянуть нам незачем. Обвенчаемся в воскресенье? Или завтра?

– Согласна хоть сегодня, – заверила я его, – но нас всё равно заставят повременить сутки – для исповеди и причастия. Поэтому договаривайся на завтра.

– Решено, – он поцеловал меня ещё раз, и поцеловал бы ещё, но я упёрлась ладонью ему в грудь.

– А что насчёт свадебного подарка? – спросила я кокетливо. – Невесте полагается подарок?

– Что ты хочешь? – тут же спросил он.

– В Картехогском монастыре выращивают белые розы, – я накрутила на палец прядь волос и склонила голову к плечу, заглядывая ему в глаза. – Хочу белые розы на свадебный венок.

– Привезу тебе целую охапку, – заверил он меня.

– Тогда поезжай, – промурлыкала я, ласкаясь к нему. – А то ехать далеко, вернёшься только к вечеру, не раньше шести.

Мы снова поцеловались, а потом мой отважный рыцарь отбыл в путь. Я стояла на замковой стене, а он уезжал и махал мне рукой, постоянно оглядываясь. Я тоже махала ему вслед, и убеждала себя, что поступаю правильно.

Через час после отъезда Мориса вернулся мальчишка-пастушок.

– Передал записку господину Диплоку лично? – строго расспросила я его, отведя в сторону.

– Из рук в руки, леди, – заверил он.

– Ответ принёс?

– Судья сказал, что ответа не будет, просил вас поблагодарить, – ответил мальчишка.

– А что он сделал с запиской? – помедлив, спросила я.

– Порвал на клочки.

– Хорошо, беги, – я потрепала мальчишку по лохматой макушке. – Скажи Пруденс, что тебе полагается большой кусок сладкого пирога.

– Да, леди! – радостно воскликнул он и умчался в кухню.

А я тем временем поднялась к себе, заперла двери, чтобы никто не побеспокоил, и написала два письма. Одно – королю, в котором подробно изложила свой план по поводу поимки убийцы моих родителей, и в качестве последней просьбы попросила передать Сегюр в пожизненное пользование сэру Морису Мюфла. Второе письмо было адресовано Морису. Я плакала, когда писала его, и когда закончила послание, во многих местах чернила расплылись от капнувших слезинок. В письмо для Мориса я положила бисерную ладанку, которую сплела сама – такую же я дарила отцу, когда он уехал воевать, и, запечатав письмо, крепко его поцеловала.

Письма были переданы Пруденс, и она поклялась отдать их Морису, когда тот вернётся.

– А вы куда, леди? – заподозрила она что-то. – И почему не переодели своё праздничное платье? Оно у вас одно такое, если помните.

– Помню, помню, – я расцеловала её в румяные щёки. – Пойду, прогуляюсь, пока погода не испортилась, – я посмотрела на небо, которое затягивали свинцовые грозовые тучи.

– Прогуляетесь? – перепугалась кормилица. – Куда это? Сэр Морис запретил…

– Я недалеко, – пообещала я, пуская в ход фейские чары, – и ненадолго. Не беспокойся за меня.

– Хорошо… – прошептала она, прижимая письма к груди.

В этот раз стиль Сегюров не подвёл, и я вышла за ворота замка, не встретив препятствий от охранников.

Я шла к мосту через реку, который Морис приказал охранять и день, и ночь. Двое вилланов, сидевших у костерка возле шалаша, вскочили, увидев меня, но я только кивнула им и перешла мост.

Поднялся ветер, и тучи сгрудились над тисовой рощей, когда я ступила на луг Фиалковой низины и побрела к ручью, возле которого меня когда-то чуть не поймали Рубертуны. Когда я обогнула рощу, и мост через реку уже не был виден, я замедлила шаг и остановилась, глядя на бегущий ручей. Он весело бурлил, прыгая по песчаному дну, завиваясь бурунчиками вокруг небольших увесистых камней.

– Ты не опоздала, – услышала я голос за спиной. – Пришла точно к пяти. Твой отец тоже не любил опаздывать.

– А вот вы пришли раньше назначенного часа, – сказала я и оглянулась.

Судья Диплок стоял совсем рядом, шагах в пяти от меня.

До этого он, наверное, прятался в тисовой роще, и подошёл ко мне бесшумно, как лесной кот.

– Я же должен был убедиться, что придёшь одна, – сказал он, пожав плечами. – Без своего варвара с саблей.

– Он уехал за розами, – сказала я, чувствуя, как подгибаются от страха колени. – У нас свадьба на этой неделе.

– Всё к этому и шло, – кивнул он. – Удивительно, что вы столько тянули.

– Вы тоже тянули, – я посмотрела ему прямо в глаза, хотя для этого мне пришлось собрать всю свою волю. – Несколько лет. После того, как убили мою мать. А потом несколько месяцев тянули, прежде чем решили убить меня после заказного убийства моего отца.

Задействовать стиль Сегюров не получилось, потому что судья сразу встал ко мне вполоборота, глядя в сторону. Я попыталась обойти его, но он снова отвернулся.

– Не пытайтесь отрицать, – сказала я тихо и твёрдо. – Вы порвали записку, которую я прислала вам.

– И на этом ты сделала выводы о моей виновности? – спросил Диплок безо всякого выражения.

– Не только на этом, – я знала, что не ошиблась – потому что он пришёл, потому что ничего не отрицал, потому что начал тыкать мне, как простолюдинке, но я хотела услышать признание. Целиком. Полностью. Чтобы знать наверняка. – Вы сами выдали себя. Вы сказали, что моя мать погибла, когда ходила собирать фиалки. Но об этом не знал никто, только она и я. Если я не говорила вам об этом, то ясно, что вы узнали про фиалки от моей матери.

Я затаила дыханье, потому что судья, наконец-то, повернулся ко мне.

– Да, – произнёс он всё так же, безо всякого выражения. – Всё верно. Это она сказала мне про фиалки. Прямо здесь, на этом месте, у ручья. Какое странное совпадение, что мне придётся убить тебя на этом же месте.

– Разве это произошло не на мосту? – я пыталась поймать его взгляд, чтобы задействовать чары, но судья смотрел то в землю, то в сторону, а сам тем временем методично закатывал рукава.

– Это произошло здесь, – продолжал он. – А потом я перетащил её на мост, чтобы выглядело, как несчастный случай. И все поверили. Она была красивая – твоя матушка. Конечно, не так красива, как ты, Маргарет. Ты больше похожа на отца. Как странно, что одним судьба даёт всё, а другим – ничего.

– О чём это вы? – я тянула время, надеясь, что он рано или поздно посмотрит на меня.

На самом деле, вся его болтовня была мне уже неинтересна. Я услышала признание, а большего мне и не нужно.

– У твоего отца было всё, – судья задумчиво покачал головой, будто удивлялся такой несправедливости – как это у графа Сегюр могло быть всё. – Знатное происхождение, богатство, красота – хотя мужчина вполне мог бы обойтись и без красоты. И ещё – магический дар. Стиль Сегюров. Верно, Маргарет?

Сердце у меня заколотилось, как сумасшедшее, и я поняла, что дар прабабки-феи мне не поможет. Судья знал…

– Мы все удивлялись, – он даже усмехнулся – сухо, презрительно, – как это твоему отцу удалось попасть в дипломатический корпус без особых связей, и отчего король так отличал его, а всё объяснялось просто – надо иметь в прабабках фею и вовремя воспользоваться её даром.

– Король выделял моего отца из-за его ума и чувства справедливости, – сказала я с ненавистью.

– А что ты сразу так разозлились? – поинтересовался Диплок. – По голосу слышу. Ум и прочее тут ни при чём. Просто Сегюр был куда как ловок, и ему всё сходило с рук. Спасибо бабушке-фее.

– Отец никогда не применял дар в личных или злых целях, – меня оскорбило, что убийца смел думать плохо про моего отца. – Поэтому он и ушёл с королевской службы, потому что хотел жить, как обычный человек.

– Что-то такое он говорил, – признал судья, поморщившись, – но вряд ли это было настоящей причиной. Он же тогда был на пике власти и славы. С чего бы ему всё это бросать?

– А какая же причина, по-вашему, настоящая?

– Наверное, где-то просчитался, – судья неторопливо двинулся ко мне. – Испугался, что придётся отвечать – и сбежал.

– Судите по себе? – меня озарила внезапная догадка. – Вот почему вы так неожиданно вернулись в Сегюр из столицы!

Я попала в цель – его лицо дёрнулось, но уже не презрительно, а со злостью.

– А это не твоё дело, – сказал он и быстро взглянул на меня, но опять опустил глаза и сделал ещё шаг ко мне.

Только убегать от него я не собиралась. Наоборот, ждала, когда он подойдёт достаточно близко.

– Тогда понятно, почему вы так ненавидели нас, – сказала я гневно. – Мой отец вернулся в провинцию по своему желанию и был счастлив, а вас выгнали! Мой отец женился пусть и на бедной девушке, но зато по взаимной любви, а все, кто знает вашу жену, вас жалеют! Зато она принесла вам хорошее приданое! И никогда об этом не забывает. Правда, господин Диплок? Каждый день вам об этом говорит и пилит, что ваша карьера в столице не удалась, а жить в деревне ей не по душе. Моя мать ни разу не упрекнула моего отца, она была рада, что ему здесь хорошо. И ей было хорошо рядом с ним.

– Просто он очаровал её, – процедил судья сквозь зубы.

– Нет! – крикнула я ему в лицо. – Потому что наше очарование длится, пока смотришь в глаза! А потом человек приходит в себя!

– Вот ты и призналась, маленькая колдунья, – прошипел он и схватил меня за волосы.

Больше я не стала выжидать, выхватила из рукава кинжал и ударила. Я метила в шею, чтобы убить наверняка, но мне не повезло – клинок попал в толстую цепь, которую носил судья. Острие прошло между звеньями и лишь оцарапало Диплока. Он с проклятьями выбил кинжал из моей руки и отвесил мне крепкую пощёчину.

– Со мной непросто справиться, – сказал он, тяжело дыша. – А пощёчина – это месть твоей матери, за то, что посмела ударить меня.

– Она тоже вас разгадала! – я пыталась освободиться, но судья держал меня крепко, пригибая к земле, так что мне пришлось встать на колени.

– Она была слишком гордой, твоя беднячка-мать, – сказал он жёстко, и я увидела, как он нашаривает на берегу ручья камень потяжелее. – Могла бы проявить немного нежности ко мне, и осталась бы жива. И ты такая же… Достойные мужчины тебя не интересуют, зато этому варвару готова была отдаться прямо на берегу.

– Вы видели нас! – выпалила я. – Когда я упала с моста!

– Видел, и сразу подумал – хорошо бы, чтобы тебя нашли там же, где и твою гордячку-мать, – судья нашёл подходящий камень и поудобнее взял его в руку. – Но там сейчас постоянно торчат вилланы… Так что бастард найдёт тебя в ручье – тоже неплохо. А ведь всё могло бы сложиться иначе, Маргарет. Мне искренне жаль.

– Не верю, – сказала я и перестала сопротивляться. – Ну, чего ждёте? Убить самому труднее, чем нанять убийцу? Знайте, что даже если бы не появился Морис, я всё равно не обратила бы на вас внимания. Для меня вы всегда были жалким неудачником, слабаком в том, что касается женщин…

– Лжёшь! – сдавленно крикнул он и замахнулся – я видела это на тени.

Вот и всё, Маргарет. План номер один не удался, план номер два ты благополучно провалила, но зато план номер три удастся на славу. Жаль только, что ты этого не увидишь. Маленькая, наивная, доверчивая леди…