Баран и жемчуг

Глава 6

Морис проснулся поздно – когда солнце уже во всю силу лилось в окно. Чихнув, он поморщился, потому что в голове сразу зазвенело, как на колокольне в праздники.

Нет, пить, всё-таки, не стоило… Или стоило?..

Он перевернулся на спину, закрывая глаза сгибом локтя, чтобы было не так больно от солнечного света.

Ощущение было странное. Как будто одновременно произошло и что-то хорошее, и что-то плохое. То есть не плохое, а не совсем хорошее. То есть…

А, точно. Приходила маленькая леди.

И они даже целовались.

И он даже предложился ей в мужья.

Ну просто сам рыцарь Благородство!..

Со стоном перевернувшись на бок, Морис увидел на столе рассыпанные травы и лужицу воды – вчерашние жалкие попытки сделать примочку на рану. Сразу вспомнилось, как леди Маргарет задирала на нём рубашку и была так близко от… близко, вобщем. А потом ещё сидела у него на коленях…

Но думать об этом было нельзя – просто противопоказано. Или придётся потом ходить со вздыбленными штанами, как распоследнему идиоту.

Только вот вчера он и показал себя идиотом. Бараном, что уж там.

Невесело усмехнувшись, Морис сел на постели, увидел на полу женскую шаль и поднял её. Покрутил в руках, бросил на постель, а потом встал, потягиваясь.

Нет, нельзя было вести себя так с маленькой леди. Она, конечно, сама напросилась – врываясь в комнату и всё такое, но всё равно надо было сдержаться. И никакая свадьба с Вафлей тут не оправдание.

Только всё равно при мысли о том, что Эдвард Дофо получит сокровище, которого совсем не заслуживает, Морису хотелось чем-нибудь грохнуть – на худой конец, кулаком об стол.

Но самочувствие от этого не улучшилось бы, да и маленькой леди подобное буйство точно не понравится. Морис взглянул в зеркало, мрачно рассматривая свою щетинистую физиономию. Леди Маргарет и так считает его варваром. Из её уст даже «баран» слышится, как отменное оскорбление.

Морис умылся, плеская воду в лицо, и постепенно в голове прояснилось. Надо будет извиниться. Только без цветов, разумеется. А то опять получит отповедь по поводу загубленной фиалки.

Как же всё сложно в этом Сегюре!..

Надев штаны и подпоясавшись, Морис потёр больную ляжку и обиделся, вспомнив, как леди Маргарет обещала прислать мазь. Не прислала. Вряд ли забыла. Скорее всего, поступила так намеренно. Показала, как мало он для неё значит. Выбрала вместо него… Вафлю.

Во двор Морис спустился в самом отвратительном расположении духа, хотел поймать кого-нибудь из слуг, чтобы спросить, где леди, но не успел. Потому что в ворота въехала дочка Дофо. Анабель. Так, кажется, её зовут. Да, Анабель. И въехала она, как королева – на белой лошади, в алом платье… Приподняв брови, Морис следил за этим явлением природы и, кажется, догадывался, что было причиной такому явлению.

– Добрый день, – поздоровалась с ним красотка Анабель. – Я приехала навестить Маргарет. Не подскажете, где она?

– Понятия не имею, – проворчал Морис, оглядывая её с головы до ног. – Поищите в замке.

– Так и сделаю, – Анабель улыбнулась и протянула ему руку. – Поможете мне спуститься?

Морис не удержался – поскрёб подбородок, но потом подошёл снять Анабель Дофо с лошади. Девица упала в его объятия, скользнув телом по телу сверху вниз, и сказала, обняв за шею:

– Благодарю, сэр…

И всё это таким тоном, словно Морис только победил злобного дракона.

– Малень… леди Маргарет в замке, – напомнил он. – Наверное, вы знаете, куда идти.

– Знаю, – сказала Анабель проникновенно. – Но лучше бы вы меня проводили. Гость не должен бродить по дому без хозяина.

– Я не хозяин, – Морис попытался разжать её руки и даже почти справился, но девица тут же ухватила его под локоть, прижимаясь и трогательно заглядывая в глаза.

– Но вы же опекун нашей дорогой Гутун, – сказала она. – Значит, всё здесь принадлежит вам. До замужества Гутун с моим братом.

– А, ну да, – сказал Морис с отвращением.

Упоминание о Вафле хорошего настроения не добавило. Да и то, что эта девица притащилась, откладывало извинения перед леди Маргарет. А ему хотелось извиниться побыстрее и побыстрее забыть прошедшую ночь. Если получится.

– Надеюсь, вы останетесь на свадьбу? – продолжала болтать Анабель. – Мы не планируем большое торжество, из гостей будут только самые близкие друзья… Но вы могли бы повести Гутун к алтарю. У неё ведь нет отца и старших родственников.

Всякий раз, когда она произносила «Гутун», было для Мориса, как вбивание гвоздя в черепушку, а уж представить, как он сам передаст Маргарет в руки Вафле – это было что-то из рода самых изощренных пыток.

– Если хотите знать моё мнение, – сказал он, осторожно, но решительно убирая руку Анабель из-под своего локтя, – то сейчас не до свадеб. И к чему такая спешка…

– Как – к чему? – девица порывисто встала перед ним, схватив его уже за другую руку. – Мой брат и Гутун и так слишком долго ждали. Было бы жестоко заставить влюблённых отложить свадьбу. К тому же… есть некоторые обстоятельства, – тут она многозначительно повела глазами, – учитывая которые, промедление невозможно. Вы же не хотите, чтобы имя Сегюр было опозорено, и мой племянник или племянница родились вне закона.

– Что-то не понимаю вас, – сдержанно сказал Морис.

– А что тут понимать? – изумилась Анабель. – Мой брат и Гутун любят друг друга с детства. Мы все знали, что рано или поздно они поженятся. Если бы не смерть лорда Сегюра, то венчание бы уже состоялось. Но вы ведь понимаете, что юные сердца, пылающие страстью – они ведь не могут ждать, – последние слова девица почти промурлыкала.

И тут на крыльцо вышла Маргарет. Морис увидел её, посмотрев поверх макушки Анабель. Перед ним была фея. Настоящая белокурая фея. Пусть даже на леди Маргарет было простое шерстяное платье, а не алый шёлк, это ничуть не умаляло её волшебной красоты. Да, волшебной. Морис поймал себя на этой мысли и немного застыдился, оттого что думает о феях и волшебстве. Не мальчик ведь, не в том возрасте, чтобы верить в сказки.

Но сияющие глаза леди Маргарет притягивали, звали, укоряли, лишали воли и разума – что это такое, если не волшебство?

Морис с усилием оторвался от её глаз и скользнул взглядом по тонкой фигурке. Шерстяное платье было перетянуто на талии плетёным пояском, к которому крепились кошелёк, игольник, ножницы на шнурочке – всё то, чем пользуется в течение дня хозяйка. Если она – настоящая хозяйка, разумеется. А не кукла, которая боится растрепать причёску.

Словно услышав его, Маргарет убрала за ухо выбившийся локон, и Морис вернулся на грешную землю, вспомнив – где он, и кто с ним.

Девица Анабель по-прежнему цеплялась за него, и хотя лицо леди Маргарет было непроницаемым, Морис был уверен, что ей не понравилось.

Совсем не понравилось!

Он в очередной раз разжал пальцы Анабель, освобождаясь от её хватки, но Маргарет уже сбежала по ступеням и подошла, на ходу вытирая руки о фартук.

– Что ты здесь делаешь, Анабель? – спросила она ледяным тоном. – Привезла ещё одно письмо от Лейтис?

– Нет, – невинно пожала плечами девица Дофо. – Просто проезжала мимо, решила узнать, как у тебя дела. Кстати, здравствуй. Рада тебя видеть.

– Ты вчера узнавала, – не ответив на приветствие, Маргарет взглянула на Мориса исподлобья и отвернулась, демонстративно обращаясь только к гостье. – И опять ты наряженная. Смотри, сносишь обновку до свадьбы.

– Папа купит ещё, – беззаботно откликнулась Анабель. – Я показывала тебе новые серьги? – и она откинула с виска тёмную прядку, открывая крепкое маленькое ушко, в котором блестела на солнце золотая подвеска. – Это рубины.

– Очень за тебя рада, – сказала Маргарет сквозь зубы. – Но ты уже хвалилась ими вчера.

– Правда? – ответила Анабель, ничуть не смутившись. – Я и забыла. Ну ладно, ещё раз похвалюсь. Они ведь такие красивые!.. А к твоей свадьбе, Гутун, папа пообещал купить мне и ожерелье. И серьги, и ожерелье будут моим приданым.

Морис слушал этот милый девичий разговор с интересом. Нет, верить этой чернявой вертихвостке насчёт неземной любви леди Маргарет к Вафле – это надо быть круглым дураком. К тому же, граф Сегюр ни словом не обмолвился, что обещал дочку Эдварду Дофо или ещё кому-то. И говорил, что Маргарет никто не нравится. Но вот насчёт возможного ребёнка… Не удержавшись, Морис снова поскрёб подбородок, хотя и был вознаграждён презрительным взглядом хозяйки Сегюра. Как она тогда ему сказала? «Стоит силой взять женщину, и она навсегда будет принадлежать вам». Не случилось ли, что Вафля… и если случилось…

– Так значит, – сказал он громко, глядя в лицо Анабель Дофо, – ваш братец проявил себя настоящим подлецом и соблазнил леди Сегюр до свадьбы? Спасибо, что открыли правду. Теперь ему точно не поздоровится.

Не надо было смотреть на Маргарет, чтобы понять, насколько она была потрясена. Кажется, она даже дышать забыла. Что касается Анабель, то эта хитрая кошка сразу поняла, что сболтнула лишнее, и поспешно замурлыкала:

– Не надо судить строго, добрый сэр. Влюблённые всегда заслуживают снисхождения…

– Влюблённые девицы – может быть, – любезно ответил Морис, – но похотливые козлы – точно нет. Придётся мне вызвать вашего братца на поединок чести. Так что свадьбы может и не произойти.

Румянец исчез со щёк Анабель в одно мгновение. На пару секунд она стиснула губы, но тут же заулыбалась, хотя и немного нервно.

– Не вижу причин, чтобы вы, сэр, вызывали моего брата, – сказала она, скромно опуская ресницы. – И я не совсем поняла ваши слова… Вы так грубо выразились, что – ах!.. Кажется, у меня закружилась голова, – она приложила ладонь ко лбу и ненароком опёрлась о локоть Мориса.

– О чём речь? – прорезался голос у леди Маргарет, и голос этот дрожал от негодования. – Эдвард? Соблазнил? Вы на солнце перегрелись?

– Почему же? – Морис не проявил должного благородства, чтобы подыграть девице Анабель. – Мне только что сказали, что вы, леди, вроде как настолько влюблены в вашего жениха, что вот-вот родится наследник.

Девушки ахнули одновременно, и Морис с удовольствием отметил, что возмущение Маргарет совсем не наигранное.

– Кто?.. – она сжимала кулаки, словно готова была ударить его. – Вы… совсем?.. – но тут она сообразила, что было сказано, и с возмущением повернулась к Анабель. – Это ты?.. Ты сказала?!

– Об этом говорят, но я не верю, – быстро ответила она.

– Кто говорит? – уточнил Морис с обманчивой мягкостью. – В любом случае, нет дыма без огня. Думаю, сегодня я навещу вашего братца.

– Нет! – воскликнула Анабель. – Мне кажется, я всё не так поняла. И вы не так поняли. Ты что на меня накинулась, Гутун? – она поджала губы. – Я прекрасно знаю, что вы с Эдвардом хорошо если пару раз поцеловались. Мой брат очень строго относится к морали, – тут она покосилась на Мориса. – И я тоже, между прочим. Мой отец говорит, что достоинство девушки – её скромность и капитал её родителей. Поэтому папа подарил мне не только рубины, но ещё три акра на юге наших земель. Там мельница и озеро.

– С ума сойти, – процедила Маргарет сквозь зубы. – Не верю, что это слышу!

– Ты про мельницу? – Анабель сделала вид, что не поняла. – Нет, всё верно. И ещё папа пообещал мне… и моему будущему мужу, естественно, – она игриво коснулась рубиновой серьги, – двадцать лучших овец и племенного барана. Конечно, не старый замок, но тоже очень неплохо.

Маргарет всплеснула руками и упёрла кулаки в бока. Судя по всему, её так и распирало, но Анабель упорно не желала этого замечать.

– Поэтому, – она обратилась к Морису, поглаживая его по предплечью, и было похоже, что головокружение испарилось, как роса, – я изучаю овцеводство. Вчера я объехала ваши загоны, чтобы посмотреть, как налажено хозяйство. Всё очень изменилось, когда вы появились, сэр.

– Да, мне говорили, что вас турнули оттуда, – очень вежливо ответил Морис. – Я приказал, чтобы стреляли без предупреждения, но пастухи вас пожалели. Женщина, всё-таки.

Анабель опять побледнела, но ухитрилась улыбнуться:

– Мне так нравится ваша деловая хватка, сэр. Может, сегодня вы сделаете мне одолжение и сами покажете загоны? Вы мне всё расскажете, и с вами никто не станет в меня стрелять.

Морис опередил Маргарет всего на секунду, и той пришлось замолчать, зло буравя его взглядом.

– Конечно, с превеликим удовольствием, – сказал он и снова убрал лапку девицы Анабель подальше от себя. – Но видите ли, вчера я немного подустал, а сегодня ещё не завтракал. А время – как раз для завтрака.

– Надо же! – восхитилась Анабель. – Какое совпадение! Я тоже не завтракала.

– Тогда приглашаю вас, – Морис был – сама любезность. – Разделите утреннюю трапезу с нами. В знак того, что больше не возникнет никаких недоразумений и недопониманий… в отношении вашего брата.

– С удовольствием, – очень пылко согласилась Анабель.

Все трое двинулись в замок, причём, Маргарет шла самой последней, и Морис затылком чувствовал её взгляд. Дырки в досках можно было сверлить таким взглядом.

Их встретила Арна и сразу рассыпалась в восторгах по поводу наряда Анабель. Та милостиво позволила посмотреть на рубиновые серьги, и у леди Маргарет появилась возможность оттеснить Мориса в сторону кладовых, чтобы выяснить отношения.

– Вы что тут себе позволяете? – начала она бешеным шёпотом. – Имейте в виду, я этого не потерплю!

– Послушайте, леди, – попытался объясниться Морис тоже шёпотом. – Я хотел извиниться… Насчёт вчерашнего. Вчера – это было… – он замычал, стараясь подобрать слова, но получалось плохо. – Только притащилась эта ваша подружка, и я с вами даже поговорить нормально не смог.

– Возможно, это к лучшему, – заявила она, сверкая глазами. – С чего вы решили, что мне нужны ваши извинения? У меня нет никаких иллюзий в отношении вас. Вы когда заговорили про похотливых козлов – не про себя ли вспомнили?

Тут все добрые намерения пошли прахом, и Морис тоже начал закипать.

– Послушайте, леди, – сказал он уже без мычанья и очень чётко. – Бараном вы меня называли, но я стерпел. Стерпел и свинью, но сейчас уже слишком!

– Слишком – что вы приглашаете гостей в мой дом, – отрезала она. – Не хочу видеть её здесь.

– Это нужно для дела, – сдержанно сказал Морис. – Я потом всё объясню.

– Для дела?! – возмутилась она. – Собирать сплетни, я так полагаю? Вы разочаровали меня, сэр Мюфла! Говорить с вами больше не желаю! И видеть тоже! – она одёрнула фартук и пошла прочь, не оглядываясь.

Морис только скрипнул зубами, глядя ей вслед. Догнать? И что потом? Объясняться на глаза у настырной девицы Дофо? Чтобы наплодить новых сплетен? Рука сама потянулась к подбородку, но в последний момент Морис сдержался, хотя леди Маргарет его не видела.

Ладно, сначала надо обработать эту сплетницу Анабельку, а потом спокойно поговорить с маленькой леди. Ничего, попыхтит немного от злости – и успокоится. А то сейчас ей точно ничего не докажешь.

Морис пятернёй пригладил волосы, одёрнул рубашку, поправив поясной ремень, и бравым героем вошёл в зал, где уже расположилась за столом Анабель.

Не сказать, что завтрак прошёл за приятной беседой – Морис больше молчал, налегая на луковый суп с сыром, который был очень кстати после выпитого накануне вина. Зато Анабель болтала, не умолкая. Болтала, кокетничала, жеманилась – вела себя, как обычно ведут себя девицы на выданье. И не забывала, конечно, напомнить про рубины в приданое и мельницу. От лукового супа, кстати, гостья отказалась, попросив печенья и родниковой воды. И скромно пояснила, что много не ест, особенно с утра.

Её щебетанье по поводу наследства и собственной великолепной персоны Морис пропускал мимо ушей, а вот когда Анабель вспомнила дела давно прошедшие – насторожился.

К тому времени он и гостья с рубинами уже отправились на прогулку вдоль овечьих загонов, причем Анабель, как оказалась, не способна забраться в седло, и Морису пришлось её подсаживать. Понятно, что врала, но Морис сделал вид, что не понял вранья, и после этого Анабель едва только не мурлыкала, заговорив совсем доверительно:

– Здесь не слишком любят приезжих, добрый сэр, поэтому не сердитесь на моих отца и братьев…

Своего коня Морис из конюшни забирать не пожелал, и пошёл пешком, ведя лошадь Анабель под уздцы. Прогулка предполагалась по землям леди Маргарет, но Морис на всякий случай прихватил с собой верную саблю – учитывая, какими «дружелюбными» были соседи Сегюров.

Анабель таращилась на саблю с ужасом и восторгом, и Мориса это забавляло. Надо думать, ещё один пунктик в список нелюбви к чужакам.

– Чужаков не любят, – продолжала Анабель. – Поэтому и покойную леди Сегюр не слишком любили. Тем более, все считали, что она заняла место моей матери.

– Вашей матери? – переспросил Морис. – Это как?

– Мой отец, милорд Сегюр, господин Рубертун и господин Диплок были друзьями с детства, – начала объяснять Анабель, довольная, что её внимательно слушают. – Верховодил, разумеется, милорд Сегюр – он и по положению выше, да и в родне у него феи, – тут она заливисто и явно напоказ рассмеялась.

– Феи? – снова переспросил Морис, замедляя шаг, чтобы пойти рядом со всадницей. – При чём тут феи?

– Ну, знаете, – Анабель с притворным смущением посмотрела на него, играя кисточками на лошадиной упряжи, – и покойный милорд Сегюр, и его отец, и Маргарет – они ведь такие… только посмотрят, и им уже невозможно отказать. Дар убеждения. Любого могли уговорить. Кошки, а не люди.

– Неужели? – пробормотал Морис, прикидывая, наблюдал ли он в леди Маргарет что-то кошачье.

Припомнилось обидное «вы свинья, даром что баран».

Так что вряд и тут было что-то кошачье или что-то фейское. Никакого дара убеждения.

– Так вот, все они – и милорд Сегюр, и господин Диплок, и мой отец, и господин Рубертун – были влюблены в мою маму, – Анабель улыбнулась и поправила перекинутые на грудь волосы. – Моя мама была первой красавицей в этих местах… Я очень на неё похожа.

– Я заметил, – поддакнул Морис.

– Все были уверены, что как только ей исполнится восемнадцать, милорд Сегюр сделает предложение. Но милорд Сегюр решил доказать ей, что он не просто сын графа, а ещё и герой, и сбежал в столицу. Причём, не один, а сманил с собой всех своих друзей. Это была совершенно глупая выходка. Папа понял это и вернулся дня через два. Мой дедушка выпорол его так, что папа потом неделю сидеть не мог. Но, как видите, папа не прогадал. Так как от милорда Сегюра не было вестей, моя мама вышла замуж за моего отца и стала госпожой Дофо. У них прекрасно идут дела, много детей и вот-вот появятся внуки, а у Сегюров со всем этим негусто, – Анабель усмехнулась, и в этой усмешке было неприкрытое злорадство. – Через полгода вернулся господин Рубертун – сказал, что ему не по душе столичная жизнь. Но это и понятно – Рубертуны всегда были необразованными разбойниками. Им только в деревне сидеть. А господин Диплок и милорд Сегюр поступили на королевскую службу. Правда, лет через пять милорд тоже вернулся – уже женатый… И, между нами говоря, жену он выбрал странную.

– Странную?

– Они все странные, – передёрнула плечами Анабель. – Вот милорд Сегюр вздумал заниматься овцами. Как будто он это умел делать! И покойная леди Сегюр его в этом поддерживала. Моя мать, например, не потерпела бы, чтобы мой отец возился в овчарне, выгребая навоз. А милорд… – она вздохнула, – и Гутун такая же. Разве можно благородной девице работать наравне с вилланками? Но ничего, когда мой брат станет хозяином в Сегюре, он быстренько всё исправит.

– Вы сказали, что трое вернулись, – напомнил ей Морис, – а господин Диплок, значит, остался в столице?

– Да, у него там была блестящая карьера, – подтвердила Анабель. – Но потом его перевели к нам, судьёй. Это было давно, ещё до моего рождения…

– Он не в обиде, что ваш батюшка увёл у него вашу матушку? – поинтересовался Морис.

– Ну что вы, сэр! Разве о таком можно спрашивать? – Анабель замахала рукой, но потом лукаво повела глазами и понизила голос: – Но скажу вам по секрету, все они так и продолжали любить мою маму. Правильно говорят – первая любовь не забывается. Господин Диплок женился, взял в жёны местную, но все видят, что она ему не пара, да и он к жене не слишком сердечен. То же и с господином Румьером. А милорд Сегюр хоть и привёз жену из столицы, но жизнь у них всё равно не сложилась. Говорят, он её сам утопил.

– Милорд Сегюр? Жену? Я слышал, там был несчастный случай – она упала с моста…

– А зачем знатная женщина пошла в такую даль? – перебила его Анабель. – На пустой луг, совсем одна, без сопровождающих? Тогда об этом много говорили – но господин Диплок быстренько заставил всех замолчать. Несчастный случай – и всё. Понятно, они ведь с милордом Сегюром друзья с детства… Только утонуть в нашей реке? Пф! – она презрительно фыркнула под носик. – Покойная леди Сегюр плавала, как рыба. И Гутун этому обучила. Помяните моё слово – там всё не так просто. Говорили, что покойная леди Сегюр пошла на встречу с любовником, а милорд Сегюр их застал, вот и убил жену.

– А куда делся любовник? Почему не убил и его?

– Может, любовник сбежал, – предположила она. – Или милорд понял, что во всём виновата женщина – кто же устоял бы перед леди Сегюр? Но, вообще, Сегюры – они все странные. И леди Сегюр была странная. А когда странности встречаются…

– Не боитесь за брата? – спросил Морис, желая себе терпения и душевного спокойствия.

Он сразу знал, что сплетни и гадости о семье графа польются дождём и был готов к этому, но сейчас серьёзно задумался, что переоценил собственную выдержку. Слушать такое про жену Сегюра было на пределе возможностей. За время общения с графом он убедился, насколько тот был предан покойной жене – за столько лет не завёл ни одной женщины, ни одной случайной любовницы. Не будешь хранить верность изменнице. И вспоминать её каждый день. Да и какая женщина, отправляясь на свидание, будет звать с собой дочь? А леди Маргарет он верил теперь безоговорочно. Вот настоящее благородство – даже про своих подлецов-соседей она рассказывала, стараясь смягчить их подлости. А эта красотуля так и плюётся ядом. Нет, она точно не кошка, она – змея.

– Мы же с вами всё выяснили, – пискнула Анабель. – Произошло недопонимание…

– Забыли, забыли, – щедро пообещал Морис. – Я о другом. Если в семействе Сегюр столько странностей, да вы ещё и убийство подозреваете, зачем родниться? Держитесь подальше.

– Но как можно бросить Гутун одну?! – изумилась Анабель. – Это наша обязанность – позаботиться о ней. Ведь наши отцы были друзьями.

– Такими друзьями, что даже на суде не заступились? – заметил Морис. – Хороши друзья.

– Как можно сравнивать! – ужаснулась Анабель. – Если вы про историю со штрафом – так тут всё было справедливо. Да и Гутун сама виновата – бегает везде одна… Как будто хочет повторить судьбу матери. Но ничего, Эдвард позаботится о ней. О Гутун, я имею в виду. Чтобы с ней больше ничего не случилось.

– Посадит под замок?

– Женщина должна сидеть дома, – наставительно сказала Анабель, – а не искать приключений, шастая по округе.

Тут Морис не выдержал и расхохотался.

– Почему смеётесь? – спросила Анабель и тоже засмеялась, но почти сразу же замолчала и нахмурилась с подозрением.

– Да вот подумал, что ваш совет неплохо бы вернуть вам, – сказал Морис. – Или вы намеренно ищете приключений? Шастая в Сегюр?

– А… я… – она пошла пятнами, сообразив, что попалась в свою же ловушку.

Но прежде чем леди Анабель нашлась с ответом, их отвлёк далёкий крик.

– Сэ-е-ер Мо-о-орис! – долетело сзади.

Оглянувшись, Морис узнал служанку леди Маргарет – Арну. Девушка бежала по дороге, подхватив для удобства подол платья, и крепкие ноги так и мелькали.

– Сэ-е-ер! – чепец свалился с её головы, но она не остановилась, чтобы его подобрать.

– Что там случилось? – Морис отпустил поводья и пошёл навстречу Арне, но та уже добежала до него, пытаясь отдышаться.

– Леди… Маргарет… – выдохнула она. – Вы сказали сразу предупредить… Если уйдёт… Так она пошла… осматривать луга… на той стороне… Фиалковую низину…

– Пусть идёт, – Морис успел передумать тысячу причин, что могло случиться со странной леди Сегюр, но эта новость его не напугала. – Мост ещё недостроен, да и её не пустят. Я приказал.

– Она… она сказала, что перейдёт реку вброд!.. – выпалила Арна.

Тут Морис чертыхнулся. Упрямой леди точно не терпится найти приключений на свою аппетитную попку. А ведь ей можно было найти гораздо более приятное применение – например, сидеть у него на коленях, сладко поёрзывая.

– Вот, я же говорила, – сказала Анабель, которая слышала этот разговор от первого до последнего слова. – Когда мой брат на ней женится, он сразу положит этому конец.

– Знаете что, – не выдержал Морис.

– Что? – с готовностью спросила Анабель.

– Езжайте-ка вы к матушке, – рявкнул он, развернул лошадь и хлопнул по крупу.

Животное взбрыкнуло и помчалось по дороге под визг Анабель, которая вцепилась в поводья и пыталась сохранить равновесие. Но Морис уже не обращал на неё внимания.

– Почему не задержали? – напустился он на служанку.

– Как же можно задержать леди Гутун? – чуть не расплакалась она.

Морис чертыхнулся ещё раз, поправляя ножны за спиной, чтобы удобнее было бежать.

– Где леди решила перейти реку?

– В миле от моста, там мелководье, – служанка показала пальцем. – Я покажу…

– Возвращайся в замок, – приказал Морис. – Если леди вернётся – заприте её и не выпускайте. Иначе всем не поздоровится. Понятно?

– Да, – прошептала Арна, глядя на него во все глаза. – Она пойдёт к роще, чтобы осмотреть… чтобы пасти овец…

– В замок, – Морис для верности ткнул пальцем в сторону замка, а потом развернулся к реке и помчался что было сил, стараясь не замечать боли в бедре.