Баран и жемчуг

Глава 4

Только недавно я мечтала искупаться, чтобы хоть немного остыть, и вот – мечта сбылась. Река была совсем не такой приятной холодности, как я воображала, да ещё я сразу ушла под воду с головой, продолжая держаться за перила моста.

Я хлебнула воды и лишь тогда сообразила разжать пальцы. Плавала я неплохо, но платье облепило ноги, и волосы лезли в лицо, поэтому я бестолково толклась на месте, болтая руками.

Конечно же, я обязательно бы выплыла, но помощь подоспела быстрее – меня схватили за волосы на макушке и потащили вверх.

Пока мы с моим спасителем были в воде, ещё можно было стерпеть такое обращение, но стоило оказаться на поверхности, как я сразу почувствовала боль и вцепилась в крепкую руку, державшую меня.

Совсем рядом болталась голова сэра Мюфла (кто же ещё бросится спасть бедную сиротку?!), и он точно так же, как я, отплёвывался от воды и пытался убрать с лица прилипшие волосы.

– Отпустите! – прохрипела я, когда смогла говорить, но сразу же снова хлебнула воды, и меня снова совсем не нежно дёрнули наверх.

От того, что я держала рыцаря за руку, легче не становилось – я с тем же успехом могла бы держаться и за проплывающую мимо корягу.

– Больно! – выдохнула я, пуская пузыри.

Но кто бы меня слушал?!

Мюфла развернулся к берегу и поплыл, загребая одной рукой, и одновременно держа над водой меня. Кажется, он считал меня уже утопленницей, потому что обращался не как с живым человеком, а как с бесчувственным бревном.

– Да отпустите же! – заорала я в полную силу лёгких. – Сама поплыву!

Но меня тащили всё дальше, и дальше, пока я не почувствовала под ногами илистое дно. Когда мы выбрались из воды по пояс, добрый сэр Мюфла отпустил меня – вернее, отпустил мои волосы и обхватил за талию, продолжая волочь к берегу. Я путалась в осоке, в подоле платья, и всё время заваливалась то вперёд, то вбок, но мужская рука держала меня поперёк туловища, всё время вздёргивая на ноги, и это злило ещё больше, чем собственная неуклюжесть.

Наконец, мы очутились на травке, и я сразу же оттолкнула рыцаря, пытаясь справиться с мокрыми волосами, которые опутали меня почище речных водорослей.

– Вы что себе позволяете?! – начала я, пытаясь сохранить гордый и независимый вид. – Я вам кто – пленная рабыня, что ли, чтобы тащить меня за волосы против моего желания?

Делать гордый вид, когда ты мокрая до последней нитки, когда заляпана до ушей тиной – неблагодарное занятие. Но Мюфла не сказал ничего обидного, и даже не засмеялся, и даже… Только смотрел как-то странно, и почему-то не в лицо, а куда-то пониже шеи… Я проследила этот странный взгляд и вот тут взбесилась до искр из глаз. Мокрое платье облепило меня, и мою грудь, в частности, и выглядело это… выглядело это очень неприлично! Но это ведь не повод так таращиться!..

– А ну, отвернитесь… – сказала я с угрозой, но договорить не успела, потому что сэр Баран схватил меня за талию, притянул к себе и поцеловал в губы.

Поцеловал по-настоящему!..

Именно так, как рассказывали шёпотом девушки в церкви, когда певчие орали псалмы, кто во что горазд.

Эдвард тоже пытался целовать меня – после помолвки, когда мы вдруг оставались одни, но то были какие-то другие поцелуи. Не такие, от которых должны были гореть щёки, трепетать сердце и дрожать колени.

Оказалось, что девицы не врали, и всё, действительно, горело, трепетало и дрожало. Ноги у меня сразу подкосились, и каким-то образом мы с добрым сэром оказались лежащими на бережке – я снизу, сэр сверху – и продолжали целоваться. Причём, я зачем-то обхватила его за шею, как будто мало было его руки на моей талии, и когда его язык коснулся моего языка, меня это не возмутило, не ужаснуло, а наоборот – подстегнуло к действию. Толкнув рыцаря, я заставила его перевернуться, так что уже он был внизу, а я сверху, и очень удобно устроилась, прижимаясь грудью к его груди. И стоило немного потереться об него…

Он рыкнул мне прямо в губы и схватил за затылок, ещё крепче прижимая к себе, а другая рука переместилась с моего пояса пониже и уже тянула подол моего платья, пытаясь его задрать.

Наверное, именно это и привело меня в чувство. А может – ржание лошади, которое я услышала, как что-то невообразимо далёкое. Но так или иначе, прозрение наступило мгновенно, и я укусила сэра рыцаря за нижнюю губу, и он с проклятьем отпустил меня.

– Вы чего, леди…

Договорить ему я не дала, залепив хорошую пощёчину, а потом попыталась встать, совсем запуталась в подоле платья, и предпочла отползти в сторону на четвереньках.

Больше всего хотелось опять окунуться в ледок в погребе Сегюра, чтобы лицо и уши перестали гореть.

Вот так гордая наследница гордого отца!..

Я украдкой взглянула на сэра Мюфла. Он как раз поднялся на ноги, потирая левую щёку, и физиономия у него была – мрачнее некуда.

– И за что вы меня так? – выдал он.

– А вы не догадываетесь? – язвительно спросила я, собирая волосы в узел и отжимая, а потом делая то же самое с подолом платья. – Ещё раз дотронетесь до меня – пожалеете!

– Вообще-то, я вас спас, – сказал он с возмущением. – Вытащил из реки.

– Ну конечно, – поддакнула я, тоже вставая и подворачивая подол, чтобы удобнее было идти. – Сначала вытащили, потом уложили – просто чудесно!

Он побледнел, покраснел, опять побледнел, и ответил:

– А это было в качестве наказания. Чтобы вы поняли, какая опасность ждёт слишком смелых и слишком глупых девиц.

– Не стоило себя утруждать! – крикнула я ему. – Я прекрасно плаваю. И прекрасно раздаю пощёчины.

– Если бы вы разбили себе голову о подводные камни, как ваша матушка, – тут же отозвался Мюфла, – то плаванье бы не помогло!

Это был жестокий удар. Я задохнулась, хотела ответить, не нашлась – что сказать, и неожиданно для себя самой разревелась. Стояла и плакала, и никак не могла остановиться. И никак не могла понять – что же меня больше расстроило. Упоминание о матери или то, что меня поцеловали в качестве наказания. Потому что… потому что я не знала, что это было наказание. И мне очень понравилось. Так понравилось, что я вела себя… Вела себя совсем не так, как полагается наследнице Сегюра!

Я была зла, испугана, растеряна – и в дополнение ко всему, сплошная мешанина в голове. Какие-то обрывки мыслей, светопреставление из картинок, на которых я целовала рыцаря (или он меня целовал?), какие-то пляски феечек с золотистыми крылышками или полёты бабочек – ничего не понять, и от этого было ещё страшнее.

– Ну… не плачьте… – неловко сказал сэр Мюфла. – Ну… сейчас-то что плакать? – он шагнул ко мне и хотел положить руку мне на плечо, но я увернулась.

– Не прикасайтесь… не смейте… – прохлюпала я и разревелась с новой силой, потому что опозорилась перед этим бараном, как только могла, и продолжала позориться.

– А, чёрт, как же с вами непросто! – в сердцах проворчал он и подхватил меня на руки, потащив на взгорок, где была привязана лошадь.

– Отпустите! – тут же потребовала я.

– Ага, сейчас, – ответил рыцарь. – В седле удержаться сможете?

– Да! – я произнесла это почти с ненавистью.

– Сомневаюсь, – хмыкнул он. – Ладно, надеюсь, ваша кляча выдержит двоих.

– Кляча?! Двоих?

В следующее мгновение я оказалась на лошади, но не в седле, а впереди него, а сэр Мюфла уже развязал поводья и поставил ногу в стремя.

– Вы что это?.. – начала я дрожащим голосом. – Не собираюсь я с вами ехать…

– Зато я с вами собираюсь, – сказал рыцарь и уселся в седло. – И с этим вам придётся смириться.

Он взял меня за пояс, приподнял и усадил к себе на колено, а потом развернул лошадь к замку.

– Не поеду так, – тут же сказала я. – Мне неудобно. Вы сами бы посидели вот так!

– Я не нежная барышня, – отрезал он, – поэтому сидите, как вам велит ваш нежный пол, терпите и постарайтесь не простыть, пока я довезу вас до бани.

– Надеюсь, мыть самолично не будете?

– Понадобится – буду, – сказал сэр Мюфла, глядя вперёд, мимо меня.

Тут надо было сказать что-нибудь очень язвительное, очень обидное, спрыгнуть на землю, вырвавшись из крепкого кольца рук, но я вытерла слёзы, а новые не набегали, потому что плакать расхотелось. Слишком спокойно мне было здесь, вот так, хотя мокрое платье холодило, и прижиматься приходилось к такому же мокрому мужчине.

Если бы я поехала проверять этот проклятый мост с Эдвардом, он бы точно не прыгнул за мной в воду. А если бы прыгнул, то спасать его пришлось бы мне. Потому что Эдвард совсем не умеет плавать.

Когда показались стены Сегюра, я сказала:

– Пустите меня. Не надо, чтобы нас так увидели.

Мюфла молча остановил лошадь, пересадил меня на лошадиную холку, слез и повёл лошадь в поводу. Я сама перебралась в седло и теперь смотрела рыцарю в спину.

Рубашка облепила мускулистые руки, и меня бросало в жар, когда я вспоминала, как эти руки обнимали меня там, на берегу реки. Нет, так можно и с ума сойти!

– Дальше я сама! – я выдернула поводья из рук рыцаря, и погнала лошадь рысью, оставив мужчину позади.

Уже возле самых ворот я не утерпела и оглянулась. Сэр Мюфла шёл следом за мной не спеша и почему-то немного прихрамывал. Повредил ногу, когда вытаскивал меня из реки?

На моё счастье, все слуги были заняты, и во дворе мне никто не встретился. Я бросила лошадь, даже не привязывая, и помчалась к себе в комнату, чтобы поскорее переодеться. Кто знает, какие слухи поползут, если меня и моего «опекуна» увидят мокрыми и в грязи после совместной прогулки.

Я успела переодеть сорочку и уже собиралась надеть сухое платье, когда в комнату заглянула Арна.

– Леди, что это с вами?! – перепугалась она. – Вы чего такая грязная?

– Упала в реку вместе с мостом, – хмыкнула я, распуская волосы, чтобы немного их просушить. – Дрянная работа, и мастера дрянные.

Арна принялась ахать и охать, и предлагала позвать кормилицу, но я отказалась.

– Не говори никому, – попросила я, усаживаясь перед зеркалом, пока Арна вооружилась гребнем, чтобы расчесать меня и выпутать из прядей тину и травинки водорослей. – Дело-то ерундовое, а крику будет…

– А если бы с вами что-то случилось?! – не унималась она. – Как с вашей матушкой, упокой небеса её душу!

– Но не случилось же, – резонно ответила я.

– В следующий раз не проверяйте мост сами, – наставительно сказала Арна, заплетая мне косу. – Отправьте кого-нибудь другого.

– Обязательно, – пообещала я ей. – В следующий раз мост будешь проверять ты.

– Леди! – вскрикнула она испуганно, но поняла, что я шучу, и надула губы в притворной обиде.

– Кстати, заезжал господин Диплок, – вспомнила она, когда моя причёска уже выглядела вполне достойно. – Я к вам и пришла сказать, что он был.

– Что ему нужно? Я же заплатила штраф.

– Сказал, что заедет на обратном пути, – Арна расправила воротник моего платья и посмотрела на моё отражение в зеркале. – Хочет поговорить с вами.

– Ну что ж, поговорим, – я обнаружила на запястье прилипший листочек и стряхнула его.

Больше всего хотелось спрятаться и не выходить, чтобы не встречать сэра Мюфла, но я пересилила себя и отправилась в овчарню, чтобы отыскать Малькольма и поручить ему найти новых плотников, а прежних мастеров уволить и потребовать задаток назад. Потом я наведалась в кухню – проверить, как готовят обед и ужин, потом заглянула в курятник и огород, всё как обычно, но обычной я себя не чувствовала. Всё изменилось – целиком и полностью, и оставалось лишь надеяться, что жизнь вернётся в прежнее русло, когда сэр Мюфла уедет из Сегюра.

В этот день я занималась хозяйством с огромным усердием, хватаясь за любое дело, даже самое маленькое, которое раньше не требовало моего вмешательства. Это помогало не думать. А думать я сейчас совсем не хотела, потому что думалось мне не о том, о чём нужно было.

Я не собиралась обращать внимания на сэра рыцаря, когда он появится, но всё время высматривала его, а он не показывался на глаза. Пришлось наступить на горло собственной гордости и спросить кормилицу, куда пропал наш гость. Она ответила, что сэр рыцарь поставил мою лошадь в конюшню, ещё раз наведался в баню, потом спросил про меня – где я и всё ли со мной в порядке, а потом… куда-то ушёл.

– А что такое, леди? – поинтересовалась кормилица. – Он вам нужен? Так я пошлю мальчишку, чтобы поискал…

– Не надо, – ответила я слишком торопливо. – Пусть бродит, где ему вздумается.

Я делала вид, что меня не интересует, где пропадает мой гость, но когда во дворе раздался стук лошадиных копыт, не утерпела и сразу выглянула в окно. Только приехал не сэр Мюфла, а судья. Я бросила перебирать крупу и побежала вниз, молясь, чтобы новости были хорошие, а не очередная повестка в городской совет.

– Добрый вечер, господин Диплок, – поприветствовала я судью, когда мы встретились на первом этаже. – Проходите, прикажу подать вам вино и хлеба, если пожелаете.

– Благодарю, леди, но не нужно, – отказался он, снимая перчатки. – Я ненадолго, хотел кое-что уточнить…

Намёк был понятен, и я пригласила судью в зал, где мы могли бы поговорить без лишних ушей.

– Что-то случилось? – спросила я, когда господин Диплок сел возле камина, а я встала у каминной полки, потому что так чувствовала себя увереннее.

Всегда чувствуешь себя увереннее, когда смотришь сверху вниз.

– Как оказалось – да, случилось, – судья пристально посмотрел на меня. – Ваша служанка сказала, что вы упали в воду, потому что рухнул мост.

Я только вздохнула, потому что скорость распространения слухов в Сегюре, похоже, была быстрее скорости ветра. Арна или Малькольм проболтались. Вряд ли обо всём растрезвонили плотники – если только не хотели, чтобы все узнали об их лени и криворукости.

– Да, – ответила я небрежно. – Недобросовестное строительство, Я уже поручила заменить плотников. Обычные рабочие моменты, всего-то.

– Обычные? – судья приподнял брови. – Вы могли пострадать.

– Но всё обошлось, – повторила я то же, что говорила Арне. – Досадное происшествие, ничего больше.

– Вам надо быть осторожной, – строго сказал господин Диплок и этим живо напомнил мне сэра Мюфла. – Вы же помните, что ваша матушка погибла там. Упала с моста, когда отправилась собирать фиалки. Что будет, если вы повторите её судьбу?

– Поняла вас, поняла. Буду осторожнее, – сказала я и переменила тему. – Но вряд ли вы собирались поговорить со мной об этом?

– Да, не об этом, – взгляд судьи стал ещё пристальнее. – Я виделся с Эдвардом Дофо, и он сказал, что этот приезжий сэр… сэр Мюфла – ваш опекун.

– Это я сказала ему, – ответила я уклончиво, не желая врать сама и подставлять жениха.

– Речь шла о письме вашего отца, – продолжал судья, – где лорд Сегюр назначает данного рыцаря вашим опекуном.

– Эдварду это известно с моих слов, – сказала я ещё уклончивее.

– Могу я взглянуть на это письмо? – спросил судья напрямик.

Этот вопрос получился пострашнее падения в реку вместе с мостом, но я постаралась не выдать волнения. Отец всегда говорил, что тот, кто невозмутим – тот и побеждает. Надо сохранять невозмутимость хотя бы внешне. И выяснить, с чего это судья заинтересовался богатой бедной сироткой из Сегюра. Ему явно не мешает приезжий опекун. Тогда почему?..

– Почему такой интерес? – спросила я в ответ. – Это Эдвард попросил вас проверить?

Он сразу опустил глаза, и я поняла, что почти угадала.

– Нет, леди, младший Дофо ни при чём, – сказал господин Диплок. – Но такая просьба, действительно, поступила. О вас беспокоятся будущие родственники.

– Значит, это его отец попросил вас? – от моей невозмутимости не осталось и следа, и все папочкины уроки тут же улетели в небо птичками. – По какому праву он вмешивается в мои дела? Он ни слова не сказал, когда на меня напали Рубертуны, а сейчас вдруг такое участие?

– Поспокойнее, леди Маргарет, – а вот судья был – сама невозмутимость, и теперь поднял на меня тяжёлый, испытующий взгляд. – Мне и самому хотелось бы убедиться, что этот рыцарь защищает вас на законных основаниях.

Я позволила себе несколько секунд на раздумье. Судья был тот ещё орешек – если вцепился, ни за что не отпустит. Но у меня был стиль Сегюров.

– Ваша честь, – сказала я мягче и начала обычные манипуляции руками – покрутила локон, сплела и расплела пальцы на уровне груди, – письмо есть, но я не могу вам его показать. Там много личной информации, которую я разглашать не намерена… Да и папа бы меня не одобрил…Надеюсь, вы проявите уважение к тайне переписки? Отец, действительно, поручил сэру Мюфла опекать меня, – тут мне даже не пришлось врать, поэтому вышло очень убедительно, – и добрый сэр любезно согласился пожить в Сегюре до моей свадьбы. После того, как мы с Эдваром поженимся, сэр Мюфла сложит свои обязанности и уедет.

– Значит, свадьба в силе? – уточнил судья.

– Но ведь помолвка не расторгнута, – сказала я почти ласково.

– Собственно, это и нужно было уточнить, – господин Диплок кивнул несколько раз. – Благодарю за разъяснение, леди. Конечно, я верю вам, и вы вправе никому не показывать письмо отца.

Мысленно я выдохнула – всё получилось. После неудачи с сэром Бараном я начала сомневаться в своих способностях. Но там, видимо, всё было слишком твердолобо, поэтому утончённые феевы чары и не подействовали. Хорошо, что судья – человек умный, образованный и благородный. Таких всегда проще очаровать.

– Если все недоразумения выяснены, – я улыбнулась как можно приветливее, – и если вы не хотите перекусить и отдохнуть с дороги, то разрешите мне уделить время домашним делам? Перед вашим приездом я перебирала крупу.

– Да, леди, я уже уезжаю, – судья поднялся из кресла и поклонился мне. – Как похвально, что юная благородная девица занята благоустройством замка. Эдварду повезло с женой.

– Пока ещё с невестой, – не удержалась и напомнила я.

– Верно, пока с невестой, – взгляд судьи затуманился, и я призвала на помощь всё своё обаяние, чтобы изобразить невинную простушку, которая говорит без задних мыслей и намёков.

– Всего доброго, господин Диплок, – почти пропела я. – Храни вас небеса за вашу заботу о сироте. Мой отец там, на небесах, смотрит на вас и…

Трогательную благодарную речь прервал сэр Мюфла, который ввалился в зал лохматый, в домотканой рубашке и… с саблей за плечами.

– А, судья, – сказал он, грубовато. – Доброго дня вам. Леди здесь? А, вижу, – он щурился, зайдя в полутёмный зал со света, и не сразу заметил меня за каминной полкой. – Мне сказали, вы рассчитали плотников?

– Да, – ответила я резко, чтобы показать, кто тут хозяин. Вернее – хозяйка. – Небрежную работу я не приму.

– Поздравляю, – проворчал он. – Вы обидели хороших людей ни за что.

– Почему это? – возмутилась я. – Вы сами видели, в каком состоянии мост…

Но рыцарь уже отвернулся от меня, обратившись к судье:

– Собирался ехать к вам, – сказал Мюфла и снял саблю, бросив её на стол.

Мы с судьёй против воли уставились на это варварское оружие. На ножнах были даже кисточки – из черного и красного шёлка. Кто из наших рыцарей украшал свои мечи кисточками? Да смешно это!

– Но хорошо, что встретил вас здесь, – сэр Мюфла уселся в кресло, в котором только что сидел судья, и хотя рыцарь смотрел теперь на нас снизу вверх, уверенности у него не убавилось. – Эту юную леди, – Мюфла мотнул головой в мою сторону, – чуть не убили сегодня. Мост, по которому она решила прогуляться, был подпилен. Я только что ездил на реку, чтобы точно убедиться.

– Высоты не испугались? – съязвила я, хотя для насмешек не было причины.

Наверное, я хотела показать, что мне совсем не страшно, но по спине всё равно пробежал противный холодок. Кто-то подпилил мост?.. Зачем?..

Ни Мюфла, ни Диплок не обратили на меня внимания, и судья спросил:

– Мост, действительно, подпилен?

– Если не верите – съездите сами и убедитесь, – ответил рыцарь. – Но можете поверить мне на слово, если не желаете лезть в воду. Спилы с двух сторон, перепилены опорные балки. Как раз чтобы позволить человеку дойти до середины, а потом – упс! – и ты принимаешь холодную речную ванну.

Он сказал это таким тоном, что я покраснела, как рак, но никто этого не заметил, потому что для мужчин я просто перестала существовать.

– Считаете, это – покушение на убийство? – спросил судья, хмурясь.

Мюфла задумчиво поскрёб подбородок, но потом быстро опустил руку:

– Не думаю, – ответил он. – Вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову, что леди Маргарет потащится через недостроенный мост. Скорее всего, хотели затормозить работу. Я уже распорядился, чтобы плотников вернули на стройку, и поставил там охрану.

– По какому праву вы распоряжаетесь моими людьми?! – ахнула я.

– Но вы же сказали, сэр Мюфла – ваш опекун? – тут же обернулся ко мне судья.

– Д-да, – вынуждена была признать я. – Да, опекун.

Судья смотрел на меня строго и озабоченно, а рыцарь, наоборот, ухмыльнулся.

– Если опекун – тогда помалкивайте, – велел он мне и опять заговорил с судьёй: – Мне нужно от вас официальное оповещение, что любой, кто окажется на землях Сегюра без разрешения владелицы или моего разрешения, – он насмешливо покосился на меня, и я стиснула зубы, чтобы не наговорить того, о чем потом пожалею, – будет убит на месте, как вредитель и злоумышленник.

– Не слишком ли жёстко… – начал судья.

– Самое то после прирезанных овец, – перебил его Мюфла. – И если что – я разрешил охранникам применять арбалеты. Сказал стрелять по ногам, но стрелки они – так себе. Могут нечаянно попасть и в голову.

– Боже! – я всплеснула руками, но никто не обратил на меня внимания.

– Хорошо, я оповещу всех и сделаю предупреждение, – согласился судья.

– Какое оповещение? О чём вы?! – мой голос прозвучал совсем жалко, хотя вызывать к себе жалость сейчас в мои планы не входило.

– Не волнуйтесь, леди Сегюр, – тут же утешил меня судья. – Если всё так серьёзно, ваш опекун советует правильные вещи. Так и сделаем. Что ж, теперь я спокоен – о вас есть кому позаботиться. До свадьбы.

Последние слова подействовали и на меня, и на сэра Мюфла – мы одинаково передёрнули плечами и тут же уставились друг на друга. Подобное совпадение было мне неприятно, а что уж там подумал Мюфла – я понятия не имела. Может, решил, что я его передразниваю.

– Тогда прощаюсь, – судья поклонился рыцарю. – Будьте осторожнее, леди, – он ещё раз поклонился мне и вышел из зала, оставив нас с моим «опекуном» наедине.

– Вы что тут устроили… – начала я с угрозой, но голос дрогнул.

– Пока ещё ничего толком и не устроил, – любезно сказал Мюфла, наблюдая за мной со снисходительной насмешкой. – Но собираюсь.

– Что – собираетесь? – почему-то мой взгляд всё время соскальзывал ему на губы, и в конце концов, я отвернулась, разглядывая каминную кладку, потому что так смотреть на мужчину – это было верхом неприличия.

– Что собираюсь устроить? – с преувеличенной готовностью уточнил рыцарь. – Да много чего. Нет, можете не волноваться, ваших овец это не коснётся. Я ничего не понимаю в деревенском хозяйстве, поэтому нянчите овец сами. А вот охрана у вас никудышная. И это как раз то, в чём я хорошо разбираюсь.

– Какая охрана?! – так и подскочила я. – Тут вам не война и не столица, добрый сэр!

– Неужели? – он вальяжно развалился в кресле, и хотя смотрел на меня снизу вверх, я чувствовала себя не хозяйкой замка, а служанкой, которая провинилась и теперь стояла навытяжку перед хозяином. – А по мне, леди, – сэр Мюфла склонил голову к плечу, оглядывая меня, как овцу, выставленную на продажу, – как по мне, вам уже давно объявили войну. И вы проигрываете по всем фронтам. Но я это исправлю. Я обещал позаботиться о вас – и сделаю это.

– Позаботьтесь о себе, сэр! – выпалила я и выбежала из зала, уже на пороге прошептав: – Твердолобый баран!