Баран и жемчуг

Глава 10

Леди Маргарет плакала, и Морису стоило огромных усилий не развернуть коня обратно, чтобы броситься её утешать, просить прощения и чтобы тут же не потащить в церковь, а потом в постель. Или сначала в постель, а потом в церковь… Но он не оглянулся, хотя казался себе в этот момент не просто бараном, а ещё и свиньёй. И прекрасно мог представить, что сейчас чувствует маленькая леди. Получается, он не только предал её, но и унизил. Она предложила себя, а он отказался.

Морис стиснул зубы, призывая себя собрать волю в кулак.

Потому что в этом деле нельзя дать слабину. Если за леди Маргарет охотится тот же убийца, что подстрелил графа Сегюра, то дело плохо. Убийца с арбалетными болтами, на которых змеиное клеймо – это не оборзевший сосед, который сбежит, увидев саблю.

В тот раз Морис сам чуть не получил болт в живот, выскочив из шатра на крик графа. Убийца стрелял хитро, по низу, метя наверняка. Тогда Мориса спасло только звериное чутьё, отточенное на войне. Он успел отскочить в сторону, поворачиваясь на пятках – и болт прошёл ниже и левее, попав в ногу, а не в печень, как бедняге Сегюру.

Убийца успел сбежать и скрылся, а вот сейчас объявился снова – охотясь уже не на отца, а на дочь.

Но не стоит забывать, что сначала погибла мать…

В подобные совпадения Морис не верил, и сильно подозревал, что трагедии семейства Сегюров – это звенья одной цепи. Кто-то хочет уничтожить этот род… Но почему ждали так долго? Почему смерти происходили с промежутком в несколько лет, а до леди Маргарет убийца добрался спустя столько месяцев после убийства отца? Логичнее было бы примчаться сразу и тихонько прикончить наследницу, пока не появилась защита в лице некого сэра Мориса Мюфла, который слишком долго тащился сюда, а когда притащился – умудрился наделать столько глупостей, что впору было идти в монастырь, замаливать грехи.

Только возвращаться нельзя. Потому что Морис знал – один взгляд на Маргарет Сегюр, и вся его решимость лопнет мыльным пузырём. А уйти оказалось тем труднее, что именно сейчас всё сложилось так, как хотелось бы. Как он мечтал. Маргарет отказала жениху. И её отец был не против… Вот ведь хитрый лис Сегюр – ведь ни словом не обмолвился, что посоветовал дочери выбрать в мужья его, Мориса…

Она сомневалась, а потом выбрала. И она молодец, что не сразу бросилась на шею первому встречному с кулаками и саблей. Похоже, он ей нравится. По-настоящему.

Но достоин ли он такой смелой, благородной девушки? И захочет ли она повторить то, что сказала, когда узнает о нём правду?

Граф Сегюр говорил, что происхождение – ничто. Но ему хорошо было рассуждать, имея в предках десять поколений благородных сэров и лордов, и старинный замок в придачу. А что может предложить такой великолепной невесте как, леди Маргарет, тот, у кого ни рода, ни чести, ни земли?..

Позади раздался дробный стук лошадиных копыт, и Морис напрягся, ожидая, что это Маргарет предприняла последнюю попытку достучаться до него.

Но когда лошадь поравнялась с его конём, стало ясно, что леди Маргарет не совершила такой глупости. Не бросилась, очертя голову, за мужчиной. Мориса догнала Анабель Дофо, и сейчас она была – сама сладость и любезность. Она пустила лошадь бок о бок с конём Мориса и наклонилась к холке, пытаясь заглянуть рыцарю в лицо.

– Что произошло, сэр Мюфла? – спросила она с тревогой и таким сочувствием, что вполне можно было назвать их искренними.

– Ничего не произошло, – спокойно пожал плечами Морис.

– Но вы ссорились с Гутун, – подсказала она.

– Ссорились, – так же спокойно ответил он.

– Из-за чего?

– Это совершенно не ваше дело, леди Анабель.

Фраза была лишена деликатности, но обращение «леди» заставило Анабель Дофо переступить гордость.

– Хорошо, не будем говорить об этом, если вам неприятно, – сказала она мягко. – Но куда вы направляетесь теперь?

– В город, – Морис опять пожал плечами. – Переночую на постоялом дворе. Потом вернусь в столицу.

– Зачем постоялый двор? – улыбнулась она кротко-кротко. – Осмелюсь предложить вам свой дом. Дофо будут рады предоставить опекуну нашей дорогой Гутун кров. И даже не на одну ночь.

– Так уж и рады, – хмыкнул Морис.

– Да, рады, – сказала она уверенно и добавила, потупившись. – А я буду просто счастлива.

– Хорошо, – согласился он. – Если ваши родители не будут против…

– Не будут, – заверила она его. – Нам приятно оказать вам услугу. А завтра вы решите, чего хотите. Уехать, помириться с моей милой подругой или… остаться.

– Да, разумный совет, – похвалил Морис, задумчиво потерев подбородок. – Вы – большая умница, леди Дофо.

– Тогда не будем медлить. Езжайте за мной, добрый сэр.

Она так и светилась от гордости, словно подстрелила самую драгоценную добычу. Морис смотрел на неё, пряча усмешку. Замечательная подруга! Вокруг леди Маргарет просто рассадник «подруг», «друзей», и «добрых» соседей. А теперь ещё и убийца. И все – на одну девчонку, которую ветром может унести. Кому же Сегюр настолько кость в горле?..

Меченые арбалетные болты указывали на наёмного убийцу. Можно предположить, что кто-то нанял его в столице для устранения графа, например, по политическим причинам. Ну да, а потом кто-то из деревни на краю земли нанял того же убийцу, чтобы избавиться от Маргарет и получить замок и земли. Полная ерунда. Скорее всего, заказчик был один и в том, и в другом случае. Только почему так долго выжидал? Нет, Морис был совсем не против этого, и даже благодарен за отсрочку – если можно быть благодарным тому, кто убил и пытается убить снова. Но всё же…

Как и в прошлый визит к Дофо, в этот раз навстречу опять попался Эдвард – он снова шёл куда-то, прижимая к груди кипу бумаг.

Увидев Мориса, он остановился, как вкопанный и несколько секунд смотрел бешеным взглядом. Ну, это если можно применить слово «бешеный» к Вафле.

– Что он тут делает?! – Эдвард Дофо обращался к Анабель, нарочно игнорируя рыцаря.

– Сэр Морис был приглашён мною в наш дом, – ответила она чопорно, – в качестве гостя.

– Гостя? – казалось, Эдварда сейчас хватит удар.

– А чем ты недоволен? – хмуро поинтересовался Морис. – Ты же сам хотел, чтобы я уехал из Сегюра. Вот я и уехал.

– Не будь невежливым, Эдвард! – вмешалась в разговор Анабель. – А вы, сэр, – она посмотрела на Мориса, затрепетав ресницами, – помогите мне спуститься…

– С радостью, леди, – сказал он, спрыгивая с коня.

Она опять упала ему в объятия, обняв за шею и прижавшись всем телом. У Эдварда задёргалось лицо, но он промолчал.

– Пройдёмте в дом, дорогой сэр, – пригласила Анабель, взяла Мориса за руку и повела, будто сам он не смог бы попасть в дверной проём.

Остальные Дофо приняли гостя без обещанной радости, но и без недовольства, и Эдварду пришлось окончательно притихнуть. Морис краем глаза видел, что бывший жених стоит у стеночки, не вступая в разговор, зато следит взглядом голодного волка. День прошёл долго и скучно, и старший Дофо таскался за Морисом с бараньим упорством, осторожно выспрашивая, окончательно ли решение леди Маргарет расторгнуть помолвку, и чем не угодил опекун. Морис отвечал уклончиво, и это главу семейства Дофо совсем не устраивало. К вечеру он начал заметно раздражаться, и за ужином был крайне угрюм.

Зато Морис поел от души, пожелал всем доброй ночи и отбыл в комнату, пожаловавшись на усталость.

Разумеется, спать он не собирался, и первым делом наточил кинжал и нож и прицепил ножны к поясу, проверив, легко ли выходит клинок. С саблей было бы надёжней, но для сегодняшнего дела сабля не годилась. Морису очень не хотелось оставлять своё оружие в этом доме, но по-другому не получалось.

Он выглянул в окно, проверяя – достаточно ли стемнело, и совсем не удивился, услышав робкий стук в дверь.

– Входите, – скомандовал Морис, поправляя поясной ремень.

В комнату вплыла Анабель – сама скромность, между прочим. Глаза опущены, в руках – поднос с кувшинчиком и бокалом.

– Принесла вам подогретого вина, сэр, – сказала она невинным голосом и прошла к столу, чтобы поставить поднос.

– Очень любезно с вашей стороны, – похвалил её Морис.

– Вы ещё не легли в постель…

– Вы не только любезны, но ещё и наблюдательны, – Морис потёр подбородок, раздумывая, и убрал саблю под кровать.

Девица не поняла иронии или сделала вид, что не поняла, и предложила:

– Налить вам вина?

– Нет, не хочу, – ответил Морис и перевязал волосы шнурком, чтобы не мешались.

– Оно вкусное, – сказала Анабель, помедлив. – Хотя бы попробуйте.

– Попробуйте сами, леди, а я не хочу.

– Не хотите вина, может, захотите чего-то другого?

Морис повернулся к девице и посмотрел на неё в упор. Черноглазая, как чертовка. И такая же бесстыжая. И думает, что самая хитрая.

– Возможно, что и захочу, – сказал он, уперев кулаки в бока. – Смотря что вы предложите.

– А если я предложу себя? – чёрные глаза вспыхнули, как угли.

– Очень заманчиво, – заверил её Морис. – Вы не только любезны и наблюдательны, но ещё и щедры. Предложили самое драгоценное.

Она улыбнулась, чуть пожав плечами, всем своим видом говоря: ну да, я такая, бери же меня поскорей.

– Но позвольте спросить, за какие заслуги мне такое счастье? – продолжал Морис. – Я вам так понравился красотой и статью?..

– И это тоже, – скромно заметила она.

– Или вы надеетесь, что я где-то там, – он ткнул пальцем за окошко, – возле столицы – богатый и знатный?

Улыбаться Анабель сразу перестала и посмотрела на него с упрёком – вот ещё немного и заплачет от несправедливых обвинений. Морис на печальный взгляд не купился.

– Или защищаете семейные инвестиции? – осведомился он. – Боитесь, как бы леди Маргарет не выбрала меня в обход вашего братца?

– Вы мне просто понравились, добрый сэр, – ответила она и даже удручённо вздохнула. – Хорошего человека видно сразу, и если вы бедны, то у меня достаточно приданого, чтобы жить достойно и ни в чём не нуждаться.

– Значит, мне надо только согласиться? – уточнил Морис.

Она кивнула, прижав руки к груди, готовая тут же упасть в объятия – или куда там ещё надо будет падать.

– А что по поводу вашего предложения говорят ваши родители?

– Пока они ничего не знают, – быстро ответила Анабель. – Но я уверена, что они поддержат и благословят мой выбор.

– Не знают? – переспросил Морис.

– Нет, я пришла к вам по зову сердца, – сказала она и шагнула к нему навстречу, протягивая руки.

На объятия Морис не ответил и вместо того, чтобы шагнуть к невинной деве, следующей зову сердца, шагнул к двери и рывком открыл её.

Стоявший за порогом Эдмунд Дофо не удержал равновесия и чуть не упал, но Морис успел подхватить его, притиснув к себе до хруста в костях.

Эдмунд замычал от боли, а девица Анабель захлопала глазами, и на щеках её появились алые пятна. Если Морис хоть что-нибудь понимал, ей было немного стыдно.

– Родители, значит, в неведении, – сказал он, усаживая Эдмунда на стульчик и удерживая за плечо, чтобы не сбежал, – а старший братик греет ухо под дверью.

– Просто проходил мимо! – выпалил Эдмунд.

– Уж позвольте вам не поверить, – вежливо перебил его Морис. – Но вы тут кстати.

– Кстати? – осторожно спросил старший братец и подозрительно посмотрел из-под бровей.

– Мне надо отлучиться, – объяснил Морис, – а вы как раз посторожите мои вещи. За саблю, – он вскинул указательный палец, – отвечаете особо. Ну и прикроете меня, чтобы все думали, что я вроде как здесь… отдыхаю, – он посмотрел на Анабель и хмыкнул.

Та пошла красными пятнами, гордо вскинула голову и сказала:

– Не понимаю, о чём вы, но лучше мне уйти.

– Сидеть, – приказал Морис негромко, но таким тоном, что Анабель сразу присела на стульчик напротив и даже сложила руки на коленях. – Не заставляйте меня вас связывать, – посоветовал Морис, дружески похлопав Эдмунда по спине, отчего тот сгорбился и крякнул. – С моей стороны это было бы очень невежливо. А я ведь – добрый и благородный рыцарь, ага? – он подмигнул Анабель. – Сидите здесь до полуночи, потом можете разбрестись по постелям. И чтобы ни звука. Если потом узнаю, что вы вылезли отсюда раньше, будет вам то же, что Рубертуновским гадёнышам. Прилюдно вожжами по голому заду. И для леди исключения не сделаю.

– Как вы… смеете!.. – Анабель задохнулась от возмущения.

– Да ладно вам святую невинность разыгрывать, – отмахнулся Морис. – Притащились ко мне ночью, изображали тут любовь, как из романов, а братец караулил под дверью, чтобы в нужный момент подтвердить, что я вас соблазнил и пользовался. Старо как мир, но так же действенно.

– Нет! – чуть не взвизгнула она.

– Потише, – тут же напомнил Морис. – Иначе папочка с мамочкой подумают, что я вас тут на жаркое пустил.

– Эдмунд! – позвала Анабель, беспомощно посмотрев на брата, но тот промолчал, уставившись в пол.

– Вот и договорились, – обрадовался Морис. – Доброй ночи, милые люди, а я прогуляюсь.

Он натянул куртку и вышел, плотно прикрыв дверь комнаты.

А теперь предстояло отправиться на спасение леди Маргарет, потому что Морис не сомневался – сегодня же ночью убийца придёт в Сегюр, чтобы избавиться от последней из графского рода.

Путь до Сегюра Морис проделал лёгкой рысцой, радуясь, что нога больше не отдаётся острой внутренней болью. Конечно, рана немного ныла, но это уже была боль выздоровления.

Он усмехнулся, вспомнив, каким образом леди Маргарет вылечила его. А ведь сначала он твёрдо намеревался её придушить. Зато теперь ничего так не желал, чтобы только маленькая леди жила долго и счастливо.

Добравшись до замка, Морис первым делом обошёл его вокруг, проверяя, надёжно ли стоит стража. Ворота были закрыты на ночь, на главной смотровой башне теплился огонёк, но знающий человек мог бы попасть в Сегюр без особого труда.

Поплевав на ладони, рыцарь прикинул, где стена пониже, и пополз наверх, цепляясь за выступы в каменной кладке. Ничего сложного – ползи себе и ползи, главное – не смотреть вниз…

Луна была почти полной, и света хватало, но Морис предпочёл бы карабкаться на ощупь, лишь бы не видеть земли далеко под ногами. Запретив себе смотреть вниз, он благополучно добрался до бойницы, протиснулся внутрь и отряхнул запылившуюся куртку.

Сторожа благополучно его не заметили, лениво переговариваясь, и Морис только покачал головой – нет, вилланы никогда не станут воинами, как ни старайся. И никакие они не защитники для леди Маргарет. Олухи они, вот кто.

Когда всё закончится, надо будет устроить им хорошую взбучку, чтобы не ловили ворон на посту.

Пройдя по стене, Морис не стал спускаться во двор, а перелез через зубчатый край и по карнизу добрался до окошка комнаты леди Маргарет, глядя на звёздочки небесные и пытаясь убедить себя, что внизу – не тридцать футов до каменного рва, а ровная травка под ногами. А вообще, надо будет снести к чертям собачьим эти карнизики и закрыть бойницы решётками, и этим он вполне может заняться, если… если маленькая леди не погонит его в шею.

Возле окна Морис остановился, упёрся покрепче пятками, глубоко вздохнул, набираясь смелости, и заглянул в прорезь ставня.

Комнату освещали пара свечей, и в их свете леди Маргарет – живая и здоровая, хвала небесам! – сидела на постели, уронив руки на колени и мрачно глядя перед собой. Одна из свечей зашипела и погасла, но девушка даже не заметила этого.

Морис испытал некоторые угрызения совести, понимая, что мрачность леди Маргарет – это, скорее всего, его заслуга, но торчать тут на карнизе было выше его сил, и он просунул в щель нож, поддевая крючок, чтобы открыть ставень.

Крючок легко вылетел из петельки и повис, звякнув. Леди Маргарет вскинула голову, и глаза её расширились, когда Морис перелез через подоконник и спрыгнул на пол.

– Вы?! – произнесла нежная леди свистящим шёпотом. – Вы что здесь делаете?

– Ловлю убийцу, который охотится за вами, – ворчливо отозвался Морис, скрывая смущение, потому что оказаться с ней в одной комнате – это было испытание ещё похлеще, чем пробежка по карнизу, да и сразу было ясно, что ему тут не рады. – Тише, – приказал он леди и первым делом взял толстый шерстяной плащ, который лежал на скамье, – мы поймаем его на крючок, как рыбку. Готов поклясться, что сегодня же наш друг с арбалетными болтами со змейками явится по вашу душу. Наверное, все уже растрезвонили отсюда и до столицы, что я уехал, и вы теперь одна и без защиты. Он придёт вас убивать.

– На крючок? – переспросила она, глядя на него непонятным взглядом – вроде бы и спокойным, а вроде бы и нет.

– Угу, – кивнул Морис, скручивая плащ. – Поймаем его на живца. Спорим, он тоже полезет в окно? Я на его месте пришёл бы вас ухлопать именно так.

– На живца? – переспросила Маргарет, медленно поднимаясь с кровати.

Кстати, на девице была та самая ночная рубашка в кружевах, и Морис пожелал себе выдержки рядом с этой рубашкой и той, на которую рубашка была надета.

– Вы устроили вот это вот… сегодня… – леди Маргарет так же медленно подходила к нему, – устроили такое… чтобы все видели, что вы бросили меня? Беззащитную?

– Самое простое – сыграть на сплетниках, – подтвердил Морис. – Простите, что сразу вам не рассказал, но мне нужна была достоверность.

– Ах, достоверность? – она была уже рядом, и он не удержался – нырнул взглядом в вырез на рубашке.

Между прочим, это почти преступление – носить такую одежду, которая не прикрывает, а подчёркивает наготу… Куда только церковь смотрит…

Леди Маргарет влепила ему две пощёчины – одну за другой, да так ловко и быстро, что Морис не успел защититься.

– Это вам за достоверность! – объявила она. – А это – за живца! – она собиралась ударить его и в третий раз, но Морис не позволил.

Схватил её за руку и притиснул к себе, держа поперёк туловища. Плащ упал на пол, и они с леди благополучно на нём затоптались.

– Пустите! Животное! – она попыталась пнуть его, а когда не получилось – боднула, метя в лицо.

Только для этого ей надо было встать на цыпочки или подпрыгнуть, а так она только и смогла, что толкаться лбом в его грудь.

– Послушайте, леди, – сказал Морис и сам удивился – как хрипло теперь звучал его голос. – Давайте заключим перемирие хотя бы на эту ночь. Допускаю, что у вас есть все основания злиться на меня, но я действовал лишь в ваших интересах…

– В моих?! – тут же взвилась она.

Спасибо, что не закричала – говорила бешеным шёпотом, зато глазами так и сверкала.

– Это в моих интересах вы отправились домой к этой паршивке Анабель?! Чтобы надо мной потешалась вся округа? Знаете что, убирайтесь-ка вон! Никто не просил вас меня защищать! И не нужна мне ваша защита! Потому что от неё хочется почесаться, как от блошиного укуса!

– Сейчас поцелую, – пообещал ей Морис, ощущая всё её тонкое и манящее тело под рубашкой – как без рубашки.

– Что? – не поняла Маргарет.

– Не прекратите ругаться, я вас поцелую, – повторил он. – А потом привяжу, чтобы вы не мешали вас защищать. Вы же посчитали, что вправе привязывать меня, чтобы помочь мне против моей воли? Я всего лишь взял ваш метод на вооружение.

– А-а… – она уставилась на него, приоткрыв рот и словно позабыв слова.

– Чудесно, вот так и молчите, – попросил Морис, отодвигая её к стеночке и с сожалением выпуская из объятий. – И позвольте мне сделать то, зачем я сюда приехал.

Пока леди Маргарет стояла у стены, он поднял плащ, заново свернул его и подсунул под одеяло на её кровати, чтобы было похоже, будто кто-то лежит в постели. Потом приспустил полог и загасил свечу. Теперь комната освещалась только лишь луной, и Морис приоткрыл ставень, впустив побольше света, чтобы он падал на кровать.

– Сожалею, но поспать в мягкой постельке сегодня не удастся, – сказал он леди Маргарет. – Могу предложить только куртку, – он снял куртку и постелил её у стены, в самом тёмном углу. – Отправил бы вас спать в другую комнату, но лучше не надо. Будьте рядом со мной, мне так за вас спокойнее. Да и предатель – меньше знает, меньше болтает.

– Предатель? – ахнула девушка. – Что вы такое говорите?!

– Хотелось бы ошибаться, – сказал Морис и взял Маргарет за руку, почти насильно усаживая на куртку. – Но я прошу вас просто довериться мне.

Она собиралась сказать что-то убийственное, но он опередил:

– Как доверял мне ваш отец.

Говорить строптивая девица сразу передумала и уселась у стены, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Довольно долго она молчала, а потом процедила сквозь зубы:

– Утром я надаю вам пощёчин и прогоню с позором, и не захочу вас больше видеть. Никогда.

– Договорились, – легко согласился Морис, садясь рядом с ней, и добавил: – Главное, постарайтесь дожить до утра, дорогая леди.

Она всхлипнула и затаилась в темноте, а Морис мысленно пожелал себе удачи.

Он приготовился просидеть в темноте и молчании всю ночь, но уже минут через десять леди Маргарет зашептала ему:

– Как леди Анабель отнеслась к вашему отъезду?

– С пониманием, – ответил Морис сдержанно, очень надеясь, что на этом беседа закончится.

Но надеялся он зря, потому что снова раздался язвительный шёпот:

– Да неужели? Сидит сейчас, наверное, слёзы льёт.

– Нет, она занята делом. Охраняет мою саблю.

– Как интересно! – всё так же шёпотом восхитилась леди. – А почему вы не взяли свою драгоценную саблю с собой? Шли ловить убийцу и даже не вооружились?

– Побоялся, что упаду, – буркнул Морис.

Несколько секунд благодатной тишины снова были прерваны шёпотом леди:

– Где упадёте?

– Не где, а откуда, – поправил её Морис, начиная закипать. – Со стены. В ров.

На этом можно было бы и остановиться, но леди заинтересовалась ещё больше.

– Так-так, – сказала она громче, – лезли по замковой стене? Значит, врали, что боитесь высоты?

– Нет, не врал, – отрезал Морис. – Но чего не сделаешь ради вас?

Она фыркнула, показывая, как верит его словам, и замолчала. Но ненадолго.

– Решили караулить до утра? – спросила она насмешливо. – Представьте, если убийца так и не появится? Будете выглядеть сущим бараном.

– Если бы я хотел вас пристрелить, – сказал Морис почти ласково, – то пришёл бы к вам после вторых петухов, чтобы точно знать, что вы спите и не заговорите меня вусмерть.

Как и ожидалось, леди Маргарет после такого хамства обиженно замолчала, но не успокоилась и не сдалась: Морис получил очередную оплеуху. Не сильную, но от этого не менее оскорбительную.

– Ну, знаете что… – почти зарычал он.

– Вы потише там, – велела она ему. – А то вспугнёте убийцу своим рёвом.

Тут он серьёзно задумался отправить её куда-нибудь на ночь. В какой-нибудь чулан, чтобы поучала там мышей.

Но леди примолкла и больше не отпускала колкостей. Подтянув колени к груди, она сначала поставила на сложенные руки подбородок, потом легла щекой, а спустя ещё немного времени мягко повалилась на Мориса.

Он не стал её будить – немного передвинулся, уложив на пол, а сам продолжал таращиться в темноту, запрещая себе даже смотреть на спящую девушку. Потому что если смотреть – то он точно рисковал пропустить появление наёмника и мог встретить утро с болтом во лбу.

Полоса лунного света постепенно сдвинулась от изголовья кровати в изножье, проорали вторые петухи, и Морис понял, что не ошибся. Он, скорее, кожей почувствовал, чем услышал движение по ту сторону окна. Убийца выбрал тот же путь, посчитав более безопасным пролезть по стене, чем красться через двор.

Медленно приоткрылся ставень, и в комнату проскользнул человек, одетый во всё тёмное – даже голова у него была замотана тюрбаном на восточный манер, оставляя открытыми лишь глаза.

Морис не мешал ему, и прекрасно видел, что человек знал, где находится кровать – пошёл к ней безошибочно, легко ступая в темноте.

Лунный свет холодно блеснул на крохотном арбалете, металл скрипнул о металл, и короткая железная стрела в упор вонзилась в одеяло.

Больше ждать не было смысла, и Морис вскочил на колено, закрывая собой спящую Маргарет и одновременно бросая кинжал.

Клинок рассёк воздух и воткнулся убийце под правую лопатку. Судя по звуку, кольчуги на нём не было, но он не издал ни звука, получив рану, и даже попытался завести арбалет. Рука его дрогнула, силы на взвод не хватило, и взгляды убийцы и защитника на мгновение встретились. А потом человек в тюрбане сделал два шага к окну, вцепился в подоконник и последним усилием перевалился на ту сторону.

Выругавшись, Морис выглянул из окна, стараясь держаться в тени – не хватало ещё получить болт между глаз. Но на карнизе никого не было, и только скалы грозно темнели внизу.

– Поднимайтесь, – окликнул рыцарь спящую девушку, и та сразу встрепенулась, привстав на локте и испуганно протирая глаза.

Морис тем временем зажёг свечу и осмотрел постель. Болт был тот самый – со змеёй. Он молча показал его леди Маргарет, с удовольствием отметив, как расширились её глаза.

– А-а… где он?.. – спросила она, заикаясь.

– Под кровать забрался, – буркнул Морис.

– Под кровать? – перепугалась она окончательно.

– Нет, конечно, – успокоил он её. – Сиганул на скалы. Сейчас надо проверить – выжил или нет. Одевайтесь и пойдёте со мной. И от меня чтобы – ни на шаг. Понятно?

– Да, – покорно ответила она и набросила плащ.

– Лететь тут высоко, – подосадовал Морис, – но будем надеяться, что этот воробышек выживет. Поторопимся, леди. Обувайтесь.

– Это так милосердно, – сказала она дрогнувшим голосом, пока достала из-под кровати свои туфли с серебряными пряжками и натянула их на босу ногу, – не ожидала от вас такой заботы о враге.

– Это не забота, – Морис взял её за руку и подтянул к себе поближе, заставив держаться рядом, но немного позади. – Должен же я узнать у паршивца, кто его нанял. Главный убийца – не тот, кто бегает ночью с арбалетом, а тот, кто платит ему за убийство.

Леди Маргарет посмотрела таким взглядом, что Морис предпочёл замолчать. Хотя не понятно, с чего она опять разозлилась. Ведь он действовал только в её интересах, всё только для неё – можно уже перестать обижаться.

Во дворе он без особых затей пнул задремавшего постового, который, уютно завернувшись в плащ, устроился у ворот. Постовой вскочил, как встрёпанный, и дико заозирался, вцепившись в древко копья.

– С добрым утром, крошка, – рявкнул Морис, чем окончательно добил незадачливого соню.

– Сэр… – заблеял он, дрожа коленками. – Глаз не сомкнул, клянусь!

– С тобой я потом разберусь, – пообещал рыцарь, по-прежнему не отпуская леди Маргарет. – Поднимай всех и позови Малькольма. Быстро.

– Продолжаете командовать моими людьми, – сказала леди Маргарет, когда охранник убежал, – но вы здесь не хозяин, и даже больше не гость.

– Я здесь по поручению вашего отца, леди, – напомнил ей Морис. – А вы сами разорвали помолвку, чтобы удержать меня.

– Удержать?! – похоже, она с трудом сдерживалась, чтобы не влепить ему очередную пощёчину.

– Не кипите, леди, – попросил Морис. – Я ведь не хотел вас обидеть…

– Неужели? – наигранно изумилась она.

– … да, не хотел. Не скрываю – мне очень польстило ваше предложение. Но понимаю, что вы так поступили, потому что я сболтнул глупость однажды по пьяни, и… и второй раз сделал глупость, когда вам поверил… Только… – он с трудом подбирал слова, – рядом с вами не получается поступать разумно, это надо учесть… И я вам не слишком подхожу, если честно, – Морис старался говорить дружелюбно, потому что и в самом деле не хотел больше ссориться с маленькой леди. Другое дело, что и ответить взаимностью он ей не мог. То есть мог, но…

Но тут появился отчаянно зевающий Малькольм, на ходу застёгивающий портупею, и рассыпался в восторгах по случаю возвращения господина рыцаря. Это позволило отложить неприятный разговор на неопределённое время, что Морис и поспешил сделать, хотя видел, что леди Маргарет просто распирало от злости, и она хотела много чего сказать относительно его «глупостей по пьяни».

Только пока были дела важнее, чем объяснять, что ты поступал, как баран, но теперь, вроде как, поумнел, но почему-то это не совсем заметно…

Вооружённый до зубов отряд во главе с Морисом, который так и держал леди Маргарет при себе, двинулся вдоль замковой стены к обрыву. Искать долго не пришлось – убийца, выпрыгнувший в окно, отпрыгался навеки. Его тело лежало на камнях, и при нём нашли сработанный на заказ крохотный, но чудовищной силы арбалет, металлические болты со змеиной гравировкой и… бархатный мешочек с парой золотых серёг и колечком.

– Кто-нибудь его знает? – спросил Морис, чертыхаясь сквозь зубы и недоумённо разглядывая драгоценности.

Неужели за убийство расплатились украшениями? Странный заказчик… Обычно в таких делах платят монетами. По крайней мере, на монетах не написано, какой чеканщик их сработал.

– Это же ювелир! – ахнул Малькольм, рассмотрев лицо погибшего при утреннем свете. – А почему у него рана в спине? Его убили?!.

– Очень ценное наблюдение, – похвалил его Морис и начал кое-что понимать. – Ювелир, значит? Который приезжий?

– Да, – растерянно сказал Малькольм, соображая, похвалили его или наоборот. – Он из столицы, жил на постоялом дворе… Товар у него штучный, дорогой…

– Милая Анабель носила серьги, купленные у него, – произнесла леди Маргарет еле слышно.

Морис кивнул и сжал её руку покрепче. Хорошо, что даже ссорясь леди Маргарет проявила благоразумие – не вырывалась и послушно следовала за ним.

– Увезите тело к судье, – распорядился Морис, – не болтайте о том, что произошло, и скажите Диплоку, что я дам все необходимые пояснения завтра утром. А нам надо вернуться. Малькольм и ещё двое – со мной.

Он потащил леди Маргарет обратно, и она через шаг переходила на бег, чтобы не отставать.

– Куда мы так торопимся? – спросила она уже возле ворот.

– Сейчас всё выясним, – пообещал Морис. – Подождите немного.

Он направился прямиком в комнаты прислуги, где жили женщины, и без стука распахнул дверь.

Служанки ещё спали – четверо в одной комнате, и когда дверь с размаха стукнула о стену, испуганно вскочили. Сначала они подняли визг до потолка, увидев мужчину, но потом заметили леди Маргарет и немного успокоились.

– Что случилось? – спросила кухарка дрожащим голосом, натягивая одеяло до подбородка.

– Мигом встали, – скомандовал Морис, – и отошли вот к этой стене. Малькольм, заходите все.

Мужчины бочком протиснулись в комнату, стараясь смотреть в пол. Женщины испуганно заахали, ещё глубже зарываясь в постели.

– Подъём, – поторопил рыцарь служанок. – Не слышали?

– Но нам надо одеться, – ответила кухарка за всех.

– На вас рубашки до пят. Что мы там увидим? – Морису надоело ждать, и он рыкнул: – А ну, быстро!

Женщины брызнули из постелей, как мышки – пища и толкаясь.

– Зачем их так пугать? – спросила леди Маргарет. – Какая необходимость вытаскивать их из постелей?

– Сейчас узнаем, – проворчал Морис и передал леди из рук в руки Малькольму. – Смотришь только на неё и отвечаешь за неё головой. Ясно?

– Да, сэр, – по голосу Малькольма было ясно, что ничего ему не ясно.

Но Морис уже подошёл к первой постели и, недолго думая, сбросил на пол подушку, одеяло, сдёрнул простынь, прощупал матрас и сбросил его тоже.

– Вы что делаете?! – возмутилась кухарка – это была её постель.

– Тихо, – бросил Морис через плечо, проделывая то же самое со второй постелью.

– Это слишком, – заметила леди Маргарет. – Что вы ищете?

– Уже нашёл, – сбросив на пол очередной матрас, Морис поднял с деревянных досок маленький свёрток. – И что тут у нас? – он вытряс из ткани две изящные женские серьги с красными камешками. – Рубины. И золото, – сказал он с удовлетворением. – А кровать – твоя? – он ткнул пальцем в Арну, которая жалась к стене и дрожала, как заяц.

Он не ошибся с кроватью, потому что Арна стала белее простыни, замотала головой, попыталась что-то сказать и не смогла, а потом бросилась бежать, но её легко остановили у порога – справились охранники, Морису даже утруждаться не потребовалось.

– Откуда серьги, Арна? – леди Маргарет выглядела такой растерянной, будто это в её постели нашли чужие драгоценности.

– Купить такие ей точно не по средствам, – заметил Морис. – Если только вы, леди, не платите слугам золотом.

– Они не мои! – прорезался голос у служанки.

Её держали за локти, она попыталась вырваться, не смогла и разрыдалась.

– Не твои? – Морис потряс серьгами у неё перед носом. – А почему они спрятаны у тебя под матрасом? Может, ты их украла?

Она вскрикнула и зарыдала ещё сильнее.

– Подождите, сэр, – остановила его Маргарет. – Сейчас она всё объяснит… Ну, Арна, не плачь…

– Да я сам за неё объясню, – сказал Морис, едва сдерживаясь, чтобы не сплюнуть. – Ей их подарил один хороший человек. Ювелир. Только не просто так подарил, а попросил рассказывать, что происходит в Сегюре. А особенно – что делает леди Сегюр. Такой хороший, щедрый и любопытный ювелир попался. Ну! Отвечай! – он повысил голос, так что даже леди ахнула, а Малькольм попятился и налетел спиной на стену.

О женщинах-служанках и говорить не приходилось – они сбились в кучу, как стадо овечек, а у Арны подкосились колени. Она бы упала, если бы её не держали.

– Всё верно? – заговорил Морис уже тише и вкрадчиво. – Он ведь встретил тебя, когда ты бежала сказать, что леди ушла к роще в Фиалковую низину, так?

– Д-да… – пробормотала Арна, позабыв даже плакать.

– И ты ему всё выложила за побрякушки, – продолжал допрашивать Морис.

– Д-да… – снова побормотала она.

– А он попросил, чтобы ты следила, если леди куда-то отправится одна.

– Д-да…

– И пообещал ещё и колечко?

– Не могу больше это слушать, – сказала Маргарет. – Всё, остановимся на этом, сэр.

– Ещё не всё, – рыкнул Морис, и все остались на своих местах. – Ты, – он опять обратился к Арне, – ты ведь вчера сказала этому хорошему и щедрому человеку, что я поссорился с леди, уехал, а она осталась одна?

– Он просил предупредить, – прошептала она.

– О чём?

– Если вы уедете надолго…

– И как ты ему об этом сообщила?

– Он попросил повесить красный платок в окне башни, – Арна сказала и посмотрела на Маргарет. – Я же ничего не сделала, леди! Всего лишь сказала правду!

Но та смотрела на неё широко раскрытыми глазами, молчала и, кажется, сама собиралась заплакать.

– Ты ничего не сделала, дура, – ответил Морис вместо Маргарет. – Ты просто сдала свою госпожу наёмному убийце. Почти что подарила ему ключ от хозяйской спаленки.

– Я?! Нет! – Арна ахнула. – Я же не знала, леди Гутун!.. Я же…

– Леди Маргарет! – рявкнул Морис, уже не сдерживаясь.

Арна замолчала, как будто ей рот заткнули, и остальные тоже притихли и затаились, хотя им пока ничего не грозило.

– Ко всем относится, – сказал Морис уже обычным тоном. – Чтобы я этого обрубка «леди Гутун» больше не слышал. От кого услышу – будет языком ступени на крыльце чистить. Всем ясно? – и добавил, не дожидаясь ответа: – Предательницу посадите под замок. Завтра увезу её к судье. Воды и еды не давать. Чтобы память прояснилась.

– Миледи! – заголосила Арна, забившись в крепких руках. – Простите! Я не хотела!

– Не хотела? – Морис поймал её за подбородок и заставил поднять голову, посмотрев ему в глаза. – Ладно. Допустим, ты думала, что золотые серьги даются за красивые глаза. Но после того как на леди Маргарет напали в тисовой роще, ты не догадалась, что какой-то столичный ювелир интересуется Сегюром не просто так? Всё ты знала, всё понимала, но блестящие камешки тебе нравились больше, чем твоя хозяйка. Ответишь за всё.

Арна совсем затихла и смотрела на него, позабыв дышать от ужаса.

Морис отпустил её и вытер ладонь о штаны, будто прикоснулся к чему-то грязному:

– Уводите.

– Нет, постойте, – сказала вдруг леди Маргарет. – Дайте мне это… Дайте мне эти серьги.

И прежде, чем Морис успел её остановить, она выхватила у него тряпицу с украшениями.

– Отпустите её, – последовал новый приказ.

Пожав плечами, Морис кивнул, разрешая отпустить служанку. Пусть отпустят, если маленькая леди хочет. Всё-таки, эта Арна – предательница, а не убийца.

– Дай руку, – тем временем сказала леди Маргарет. – Не бойся.

Служанка стояла столбом, не смея пошевелиться, и тогда хозяйка сама схватила её за руку и вложила в ладонь серьги.

– Забирай и уходи, – твёрдо произнесла леди Маргарет. – Я не стану подавать на тебя жалобу, но видеть тебя здесь больше не хочу.

– Зря, – вполголоса сказал Морис, уже понимая, что не сможет остановить это благородное безрассудство.

– Это моя служанка, а не ваша, – отрезала маленькая леди. – Попрошу не вмешиваться.

– Угу, – только и промычал Морис.

– Не задерживайте её, – велела леди Маргарет охранникам. – Проследите только, чтобы ничего не украла.

– Леди! – отчаянно воскликнула Арна, но Маргарет уже вышла из комнаты.

– Что нам делать, сэр? – вполголоса спросил Малькольм.

– Выполняйте приказ, – со вздохом ответил Морис и поспешил следом за Маргарет, пока она не наделала новых глупостей, уже не таких благородных.

Он догнал девушку возле её спальни и прижал дверь ладонью, не давая открыть.

– Решили юркнуть в норку и всласть выплакаться? – спросил он у леди Маргарет. – Бросьте. Не тот случай, чтобы лить слёзы. И на вашем месте я бы пока про свою комнату позабыл. Если уж убийцы знают, где ваше окно, лучше не стоять возле этого окна.

– Вы бежали за мной только за этим? – холодно спросила она. – Чтобы слёзки мне вытереть и научить жить?

– Нет, не совсем за этим, – признал Морис.

– Ладно, не стесняйтесь, – воинственно предложила она. – Вперёд, учите меня жизни. Скажите, что я зря отпустила Арну, что я – наивная, глупая девочка, которая только и видела, что своих овечек, что…

– Успокойтесь, – Морис постарался сказать это как можно мягче и очень надеялся, что получилось. – Никогда не считал вас такой. Я ещё после случая с Рубертунами понял, что вы – маленький отважный солдат. И я уважаю ваше решение по поводу служанки. Не согласен, – тут же оговорился он, – но уважаю. Это не просто, когда предают близкие люди. По себе знаю. И не всегда получается наказать их. Потому что они нам всё равно дороги, даже если мы перестали быть дороги им. Поэтому пусть будет так, как вы решили. Тем более, уверен, что девчонка ничего толком не знает и нам не полезна. Её использовали, и даже на суде её слово ничего не будет значит.

Леди Маргарет слушала, и Морис видел, как менялась выражение её лица. Сначала, когда он назвал её маленьким солдатом, ей, вроде, стало даже приятно, а потом она снова сжала губы с самым непримиримым видом.

И что опять получилось не так? Но она ему тут же объяснила – что именно.

– Значит, вы согласились отпустить Арну, – сказала она напористо, – не потому, что уважили моё решение, как хозяйки этого замка, а потому что не увидели в нём вреда вашим планам?

– Не передёргивайте, леди, – Морис отпустил дверь и прислонился плечом к стене.

Леди Маргарет не сделала попытки зайти в спальню, и это внушало надежду, что можно поговорить спокойно, без злости и обвинений.

– Мы с вами сделали большое дело, – продолжал Морис тихо и доверительно, и девушка невольно прислушалась. – Хотя бы избавились от наёмника. Чтобы найти другого убийцу, вашему врагу понадобится время, так что мы получили отсрочку.

– Мы? – переспросила она, глядя на него во все глаза.

Всё-таки, как меняются строптивицы, стоит лишь вспомнить про наёмных убийц, которые приходили по их души.

– Конечно, – подтвердил Морис. – Как бы я без вашей помощи всё это провернул? И дальше рассчитываю на вашу помощь.

– Чем я могу помочь? – было видно, что леди отвлеклась от переживаний, а именно это сейчас и было нужно.

– Мне надо съездить к Дофо – забрать своего коня и вещи. Можно возьму вашу лошадь? Так будет быстрее.

– А вам никто не позволял сюда вернуться, – сказала Маргарет, глядя ему прямо в глаза.

– Как так? Вы же позволили. Иначе выставили бы меня ещё ночью.

– Там была веская причина, – возразила она.

– И эта причина осталась, – обрадовал её Морис. – Ваш главный враг всё ещё действует, а мы не знаем, кто он. Так что, леди, я буду продолжать вас защищать, пока не удостоверюсь, что вам ничего не грозит.

Она скрестила руки на груди и хмыкнула.

– Ещё раз прошу простить, что всё так получилось, – Морис посчитал нужным снова извиниться. – Я, правда, не хотел вас обижать. Но это было нужно, чтобы защитить вас.

– Защитили вы меня хорошо, – признала она, – но и хорошо потоптались по моей гордости.

– Тут я не виноват, миледи.

– Не виноват?! – она гневно вскинулась. – Может, я ещё и сама виновата, что вы лезли ко мне с поцелуями и… и не только с поцелуями?

– Я уже извинился, – сквозь зубы процедил Морис. – Давайте не будем ссориться…

– А я и не ссорюсь! Это вы не можете набраться смелости и сказать правду!

– Какую правду? – он начал раздражаться, но старался держать себя в руках.

– Что не я виновата в том, что ты – именно ты! – соблазнял меня, – выпалила она и ткнула его пальцем в грудь.

Наверное, чтобы не осталось сомнений, кто тут главный соблазнитель.

Это оказалось последней каплей, и Морис сам не заметил, как перехватил её руку, и опомнился только, когда прижал гордячку-леди к двери, придавив всем телом.

Леди сразу замолчала и затихла, как мышка, а Морис не смог удержаться – коснулся её щеки, провёл пальцами по нежной коже, так щедро позолоченной солнцем, зарылся рукой в распущенные пряди, казавшиеся почти белыми.

– Ни вы, ни я не виноваты, леди, – произнёс он хрипло, потому что голос мгновенно подвёл, стоило лишь вспомнить, какая она была горячая и податливая под его рукой там, на лугу Фиалковой низины. – Ни вы, ни я, – повторил он, – виновата ваша красота. Встретиться с вами – это как встретиться без оружия с сарацином, у которого в руке сабля. Сразу лишишься головы. Вот и я лишился, только увидев вас. И хожу теперь такой… безголовый…

– Да что вы? – прошептала она в ответ, глядя на него своими глазами-фиалками, и будто звала этим взглядом, манила. – Поэтому вы отказались на мне жениться? Из-за моей страшной красоты?

– Нет, есть другие причины. И если бы не они, леди, я бы не желал себе другой жены, – Морис произнёс это быстрее, чем подумал – а надо ли было такое произносить.

Фиалковые глаза вспыхнули, загорелись, и леди Маргарет выпалила:

– Тогда какие могут быть причины? Я красивая, но тебе не нравлюсь?

То, как она легко перешла на «ты», напрочь сносило голову. Хотя Морис и пытался бороться с этим очарованием, которое захлёстывало, порабощало, уносило, как ветер, в какие-то неведомые края, где были только он, прекрасная леди Маргарет и поле фиалок…

– Если бы у меня не было к тебе никаких чувств, – он тоже перешёл на шёпот, – я бы уже взял тебя раз двадцать за эту ночь. Я же не святой. И не железный. Но я приехал тебя защищать…

– Защищать… – повторила она, как во сне и перевела взгляд на его губы.

– И буду защищать, даже если ты против, – Морису пришлось на мгновение прикрыть глаза, чтобы противостоять искушению.

А искушение было неслабое, и стало понятно, что надо поскорее уходить, иначе защитник из него получится – так себе. Почище врага.

– Значит, я возьму… – начал он, отстраняясь от леди.

– Да, – тут же согласилась она, потянувшись за ним. – Бери.

– Лошадь, – закончил Морис. – Лошадь возьму?

Девушка вздрогнула, будто просыпаясь, и щёки её покраснели, как вишни. Она прокашлялась и встряхнула волосами, глядя теперь в сторону.

– Берите, – разрешила леди таким тоном, будто только что не целовала его взглядом. – Сегодня она мне не понадобится. Я проверю загон…

– Нет, – Морис взял её за руку и поцеловал кончики пальцев.

Леди запоздало отдёрнула руку.

– Никакой загон вы проверять не пойдёте, – продолжал Морис. – По-крайней мере, без меня. Сейчас я бы посоветовал вам отдохнуть. Только не в своей комнате. Идите в мою. Заприте дверь и никого кроме меня не впускайте. Попробуйте поспать.

– Но я не смогу уснуть после такого, – она покачала головой. – Сомневаюсь, что я вообще смогу теперь уснуть.

– Сможете, – заверил он. – Не волнуйтесь, я вернусь быстро.

– Самое глупое, что можно посоветовать после наёмного убийцы – это «не волноваться», – дёрнула она плечом. – Хотя, вы верно говорите. Волноваться не о чем. Я же не товар, чтобы вам предлагать себя. Не хотите – да и мне не слишком хотелось. Езжайте уже, что стоите. А я пойду к Пруденс. В вашей комнате ноги моей не будет, пока вы там.

Она круто развернулась и пошла по коридору, даже не оглянувшись.

Если Морис что-либо понимал, маленькой леди было досадно, что она опять дала слабину рядом с ним. Она ведь и в самом деле была не прочь поцеловаться? Ведь была?..

Потерев подбородок, Морис тоже развернулся и пошёл в противоположную сторону. Надо забрать у Дофо своё имущество, а потом разобраться с олухами, которые дежурили ночью. Ну и вздремнуть потом тоже надо. А то вдруг какая заварушка – а он уставший.