Баран и жемчуг

Глава 14

Тучи не зря собирались над Сегюром. Первые капли дождя упали на землю – будто сама феи Виолант заплакала, оттого что её непутёвая праправнучка так бесславно закончит жизнь там, где жизнь когда-то началась.

Но пусть бесславно, зато справедливость восторжествует… И Морис, этот баран, не наделает глупостей…

Удар я услышала, но не почувствовала. Наверное, так и умирают – кажется, что ты ещё жив, а на самом деле…

– Ты цела?! – голос Мориса ворвался в моё сознание, и одновременно с небес оглушительно громыхнуло.

Я вскрикнула от страха, а в следующее мгновение Морис уже прижимал меня к груди, ощупывая мою голову.

– Ты совсем спятила, маленькая леди? – бормотал он. – Что это за письмо, скажи на милость? Решила умереть? Очень смело! А почему тогда испугалась грозы? Подумаешь – гроза, если ты не боишься смерти! Ты цела?.. Он тебя не поранил?..

Нет, это не походило на загробную жизнь, и я беспокойно зашевелилась, пытаясь освободиться.

– Куда? – прикрикнул на меня Морис, прижимая к себе ещё крепче. – Всё, леди, свобода закончилась. Завтра нас обвенчают, и вы больше шагу не сделаете без разрешения вашего мужа.

Но сейчас меня волновало кое-что другое. Вернее, кое-кто.

– Что с судьёй?! – выпалила я, чуть не замолотив кулаками Морису по груди. – Что ты с ним сделал?

– Это вместо благодарности? – он отпустил меня, не сдержался и плюнул в траву. – Думаю, пока он жив.

– Пока? – машинально переспросила я, с опаской рассматривая Диплока, который лежал рядом, разбросав руки.

Дождь хлестал его по лицу, но судья не шевелился, хотя, кажется, дышал.

– Пока, – подтвердил Морис очень спокойно. – Вот думаю – повесить его прямо здесь или утопить в реке? Наверное, лучше утопить. Всё равно промок, – он посмотрел на небо и вытер ладонью лицо. – А то ради такой падали ремень пачкать не хочется…

– Вы же это не всерьёз, сэр Морис Мюфла? – сказала я дрожащим голосом. – Какое – утопить? Не вздумайте даже пальцем его тронуть!..

– О чём это ты? – недовольно спросил он, но я не дала ему больше ни слова сказать.

– Так и знала, что вы всё испортите, баран вы эдакий! – напустилась я на него, и мне можно было не волноваться по поводу того, что слёзы хлынули и глаз – всё равно шёл дождь, и непонятно, что там за вода на щеках. – Я ведь просила – розы! Белые розы из монастыря! Вы должны были вернуться только к вечеру!

– Розы на свои похороны? – сквозь зубы произнёс Морис. – Да как у тебя ума хватило на такое. Хорошо, что я догадался, что ты неспроста послала меня в такую даль. Вернулся в замок, а леди и след простыл! Упорхнула, как птичка, только письма оставила. Мне и королю – как замечательно! Решила умереть? Хотела, чтобы эта падаль, – он мотнул головой в сторону судьи, – убила тебя?

– Если бы он убил меня, то король казнил бы его! – закричала я что было сил. – А теперь в чём ты его обвинишь?! У меня ни царапины, к твоему сведению!

– Потому что я успел вовремя! – загремел Морис, уже не сдерживаясь.

– Кто тебя об этом просил? – я уже рыдала навзрыд, и сама не понимала отчего – то ли от пережитого напряжения, то ли от отчаяния, что поймать убийцу не удалось, то ли… от счастья, что осталась жива.

– Кто просил? – Морис схватил меня за плечи и встряхнул. – Ты сама себя слышишь? Я защищаю тебя! Я за тебя в ответе!..

Молния сверкнула так близко, а потом раздался такой страшный грохот, что я опять вскрикнула и бросилась на шею к Морису, будто он мог меня защитить от небесных стрел.

Теперь дождь лил как из ведра, а раскаты грома не прекращались, и небо то и дело вспыхивало кривыми рогатыми молниями.

– Переждём грозу, – Морис заставил меня сесть на землю, снял с себя куртку и попытался меня ею укрыть.

Глупая затея, потому что мы и так уже промокли насквозь, и куртка в том числе.

– А потом вы побежите в замок, леди, – продолжал он. – Быстро побежите, как зайчик.

– А ты?

– А у меня дела.

– Утопить судью? После этого тебя или казнят или отправят на пожизненную каторгу!

– Это лучше, чем мученически умереть из-за подлеца и ни за что, – огрызнулся он.

– Ни за что?! – рассвирепела я. – Кровь моих родителей была бы отмщена, а ты бы получил Сегюр! Баранья твоя башка!

– Да мне плевать на этот Сегюр! – в этот раз его голос заглушил даже грохот грома. – Я тебя завтра же увезу отсюда! В столицу!.. Нет, в деревню!.. Чтобы у тебя больше не было желания совершить какую-нибудь благородную глупость!

– Глупость? – я задохнулась от возмущения. – Это чтобы отомстить за моих родителей… Это ради тебя…

Он притиснул меня к себе так крепко, что я опять задохнулась, но уже по другой причине, а всё возмущение пропало как по волшебству. Похоже, сэр Баран тоже остыл от праведного гнева, потому что заговорил негромко, тихо и прерывисто:

– Считаешь, что твои родители будут рады, если их убийца убьёт ещё и тебя?.. Дурочка… Да они согласятся отпустить тысячу убийц, только чтобы ты была жива… А я? Про меня подумала? Как мне жить, если тебя не уберегу? Только сдохнуть и останется…

Молнии хлестали вокруг, и гром гремел прямо над нашими головами, и ещё нас поливал косой дождь, но мы словно перестали всё это замечать. Уткнувшись Морису лицом в грудь, я обхватила его за пояс, не желая отпускать.

– Ты говорил, что больше не имеешь права просить короля о милости… – сказала я, глотая дождь и слёзы. – И если убьёшь судью…

– Ну, если убью, то прежде мне надо будет его догнать, – произнёс Морис ледяным тоном.

Я рывком высвободилась из его объятий и увидела, что пока мы с сэром рыцарем выясняли отношения, судья пришёл в себя и потихоньку сбежал, не желая связываться королевским сыном, который предпочитал орудовать кривой саблей. И теперь убийца моих родителей и мой несостоявшийся убийца мчался через луг со всех ног.

– Не волнуйся, я его догоню. Теперь не спрячется, – мрачно пообещал Морис.

– Нет… нет… Я тебе не позволю… Ты не оставишь меня!.. – я повисла у него на шее. – Морис, а как мне жить, если тебя не будет рядом?.. Мне только и останется, что умереть!..

Одно мгновение – и мы опять забыли о непогоде, об убегающем Диплоке, обо всём забыли. Я обнимала Мориса за шею, он меня – за талию, и мы целовались. Двое безумцев, сумасбродов, буйнопомешанных…

Глаза у меня были закрыты, и я не увидела молнию – ощутила её как вспышку, через опущенные веки. А потом раздался такой удар грома, что, казалось, земля содрогнулась.

Тут было уже не до любви и страсти, и я оторвалась от Мориса, испуганно глядя ему в лицо. Он был бледный, но усмехнулся:

– Как будто совсем рядом ударило…

Мы одновременно посмотрели на луг – в ту сторону, куда убегал судья.

Диплок лежал в траве ничком, так же безвольно раскинув руки, но теперь спиной вверх. Прошла секунда, вторая, полминуты, а судья лежал неподвижно.

– Господи, что с ним? – прошептала я.

– Я посмотрю, – Морис хотел встать, но я вцепилась в него мёртвой хваткой.

Идти куда-то, когда вокруг блистают молнии?!.

– Гроза закончилась, – сказал он, разжимая мои руки.

И правда… Гроза закончилась быстро и неожиданно. Дождь ещё накрапывал, но это были последние капли уходящей непогоды. Ветер погнал тучи на восток, и небо на западе прояснилось. Показалось солнце, разбросав лучи по всей низине, и над тисовой рощей раскинулись две радуги – одна над другой. Гром раскатился где-то очень далеко и совсем не страшно…

Морис перепрыгнул ручей и пошёл к лежащему судье, и я, чуть помедлив, перешла ручей вброд и побежала следом за рыцарем, путаясь в траве и в подоле платья.

Не дойдя до судьи несколько шагов, Морис остановился, постоял, а потом вернулся, перехватив меня на пути.

– Не подходи, – сказал он, разворачивая меня в сторону Сегюра. – Тебе лучше этого не видеть. Его ударила молния. Вернёмся, надо сказать священнику, чтобы забрали тело.

Мы прошли полных десять шагов, когда до моего сознания дошло, что небесная справедливость свершилась. И Морису не надо никого убивать. И не надо умирать мне.

– Теперь кровь моих родителей отмщена, – сказала я. – Это фея Виолант отомстила за нас.

– Какая фея? – спросил Морис рассеянно. – Уже не в первый раз про неё слышу.

– Мой предок полюбил фею, – объяснила я, беря его за руку и прижимаясь щекой к плечу, пока мы шли до ручья, – и она полюбила его. У них родился сын, он стал графом в Сегюре. Фея обещала ему и его потомкам покровительство на веки вечные. И сдержала слово, как видишь. Хотя, возможно, то, что произошло сегодня – это случайность, а фея имела в виду дар очарования…

– Какой дар? – переспросил Морис, подхватывая меня на руки и перенося через ручей, хотя я вполне могла перейти его вброд, как сделала только что.

На той стороне Морис посадил меня к себе на спину, и я чувствовала себя очень уютно – даже захотелось поболтать ногами.

– Стиль Сегюров, – пояснила я, целуя рыцаря в шею и слегка покусывая за ухо. – Мы, потомки феи, можем убедить каждого… ну, почти каждого…

– Убедить в чём?.. Эй! Будешь так себя вести, до замка не дойдём, – предостерёг он меня, когда я снова начала его целовать. – Затащу в рощу, ни на что не посмотрю.

– Хорошо, не буду, – пообещала я. – До замка. А при помощи стиля Сегюров мы можем убедить любого и во всём. Посмотришь на человека и говоришь ему: будь добр, сделай то-то и то-то. И человек делает, по своей воле, хотя и не собирался. Потом, конечно, думает, что его околдовали… Так и есть, собственно… Отец потому и ушёл с королевской службы, потому что считал, что нечестно использовать свой дар в политических целях.

– Подожди, – Морис помотал головой. – То есть и ты так можешь?

– А как, по-твоему, я смогла бы получить столько кредитов и отсрочек по платежам? – ответила я ему вопросом на вопрос. – Да и просто… по мелочи…

– Ушам своим не верю, – сказал он.

– А как иначе я уговорила, чтобы ты позволил привязать себя к кровати? А когда мы осматривали тисовую рощу? Ты ведь не хотел сначала.

– Может, ты меня и соблазняла при помощи чар?

– Пыталась, – призналась я честно. – Но на тебя почему-то не всегда действовало. В самый первый день я хотела, чтобы ты уехал, а ты почему-то чарам не поддался. И потом… не всегда поддавался.

– Чёрт знает, что такое! – ругнулся он в сердцах.

– Вот не надо по чертей именно сейчас, – поругала я его и ещё раз укусила за ухо – не сильно, лишь прикусила мочку, чтобы услышать, как он с присвистом втянет воздух сквозь зубы и покрепче подхватит меня под бёдра. – Сейчас я вас не очаровываю, сэр Мюфла, а вы резвы, как барашек.

– Рощу мы ещё не прошли, – напомнил он, и я присмирела.

– Это очень полезный дар, – теперь я почти оправдывалась. – Знаешь, мой отец всегда умел поладить с мальчишками, которые разоряли птичьи гнёзда, или успокоить ссорившихся горожан. И всегда мог рассмешить маму, когда она сердилась на меня за мои выходки.

– Разве для этого нужно волшебство?

– Ты прав, – согласилась я, – ну его, это волшебство. Страшно представить, что произошло бы, отправь я тебя из Сегюра в первый же день.

– Меня колдовскими штучками не проймёшь, – хмуро заявил он.

– Но ты поддался чарам, когда мы тебя лечили, – не удержалась я от поддразнивания. – Хотя… наверное, подействовало, потому что ты был пьян.

– С этого дня – пью только воду, – заявил он.

– Не волнуйся, с сегодняшнего дня я никогда не применю дар феи по отношению к тебе. Если только будет крайняя необходимость…

– Никакой необходимости! – так и взвился он.

– Спокойно, спокойно, – я погладила его по плечам, по груди, и рука моя наткнулась на кожаный мешочек, висевший на шнурке.

Там лежало кольцо короля, я уже знала, но… лежало и ещё что-то…

Пока Морис ничего не сообразил, я вытащила шнурок из-под рубашки, распустила тугую вязочку и… достала бисерную ладанку. Такую знакомую…

– Это… это – моего отца! – воскликнула я и задёргала ногами, требуя опустить меня на землю.

Морис поставил меня на ноги и выглядел смущенным. Да что там! Он покраснел, как варёный рак.

– Твой отец попросил вернуть, – неловко объяснил он, – но я её присвоил. Хотел сохранить на память о тебе… после того, как узнал, что ты – Маргарет Сегюр.

Когда я начала хохотать, он перепугался. И это рассмешило меня ещё больше.

– Мои чары… против моих же чар… – еле выговорила я между приступами смеха. – Я пыталась очаровать тебя при помощи дара феи, но не подозревала, что у тебя – мой амулет против очарования… Запечатанные чары… Мои же запечатанные чары… Да уж, только такой баран, как ты, мог провернуть подобное. А я, бедняжка, воевала сама с собой…

– Отдай! – он выхватил мешочек и торопливо надел шнурок себе на шею.

– Клянусь… никогда не воспользуюсь… против тебя… – я смеялась и не могла остановиться. – Да и не волнуйся, чары всё равно рассеиваются… только перестанешь смотреть в глаза – сразу ослабевают…

– Не смешно, – сказал он сердито, но больше для вида.

Потом я снова ехала у Мориса на спине, положив голову ему на плечо. Мы шли вдоль разлившегося после грозы ручья, и я болтала без умолку:

– Вот о чём ещё думаю… Замок Сегюр – это звучит очень прозаично. Тем более, теперь хозяином там будет вовсе не Сегюр.

– Мне стыдно, что я не принёс тебе денег и земель, – сказал Морис глухо.

– Ты подарил мне себя, подарил свою любовь, свою защиту, – возразила я, целуя его. – Что по сравнению с этим замки, деньги, земля?.. О! Смотри! Фиалки!..

Он остановился, и я побежала к кромке тисовых деревьев. Тут была целая полянка фиалок – они росли сплошным ковром, и было удивительно, как это я не заметила цветов раньше? Ведь в последние дни я проходила именно здесь… А может, раньше их и не было?.. Ещё один подарок прабабки-феи?..

Сорвав букетик мокрых от дождя, хрупких цветов, я с наслаждением понюхала их, ощутив тонкий, такой чарующий аромат…

– Морис! – я оглянулась и увидела, что мой рыцарь стоит по колено в ручье, зачем-то промывая в горсти песок. – Ловишь форель? – пошутила я, возвращаясь к нему и протягивая букетик. – Фиалки выросли! Разве это не чудо?

– Чудо, – согласился он, продолжая стоять в воде. – А я тут тоже кое-что интересное нашёл. Взгляни, – и он показал мне на ладони небольшой камешек, размером с голубиное яйцо.

Камешек был жёлтый, обкатанный до гладкости волнами.

– Что это? – спросила я, но уже догадалась – что.

– Золотой самородок, – сказал Морис с таким довольным видом, будто сам только что снёс это золотое яичко. – Я же сразу подумал, что если тут такой песок, то должно быть и золото…

– Тут будут пастись мои овцы, – сказала я твёрдо. – И будут расти фиалки.

Он некоторое время колебался, потом усмехнулся и покачал головой, разжимая пальцы. Золотое яичко упало в ручей и через толщу воды стало почти неотличимо от речной гальки.

– Ладно, пусть фиалки и овцы, – проворчал Морис, снова закидывая меня на спину. – Оставим золото на запасной вариант. Если у тебя не выгорит с твоими баранами.

– Выгорит, – уверенно сказала я, щекоча ему щёку букетиком фиалок. – И я предлагаю переименовать замок.

– Как скажешь, – буркнул он.

– Что думаешь насчет «Баран и Жемчуг»? – предложила я.

– Звучит, как название таверны в нищенском квартале.

– Фу, ты вечно всё опошлишь, – притворно надула я губы. – Тогда назовём иначе, чтобы было в твою и в мою честь. Маргарита-Морис. Ма-Мо. Или Мо-Ма, потому что ты для меня на первом месте. Или…

– Согласен на «Баран и Жемчуг», – быстро сказал он.

– Пусть так и будет, – сказала я торжественно.

Мы уже спускались к реке, и вилланы-сторожа, охранявшие мост, вылезли из шалаша, где прятались от грозы. Они смотрели на нас удивлённо, не решаясь спросить, что произошло.

А я видела, что вдоль берега тоже распустились фиалки – много, сплошным ковром. И мне верилось, что теперь Фиалковая низина снова станет фиолетовой от цветов, и что Баран и Жемчуг теперь навсегда будут вместе.