Баран и жемчуг

Глава 7

Через реку я перебралась, сняв платье и туфли, и держа их высоко над головой.

Вот так! Пусть сэр Баран любезничает со своей овечкой-змеючкой, и пусть собирает сплетни, если они ему по нраву, а мне нет дела до его запретов! Смешно – хозяйка Сегюра не может выйти из замка и перейти реку! Не может? А вот, получи…

Я выбралась на берег и сначала хотела натянуть платье, но потом передумала. Солнце припекало совсем по-летнему, а надевать платье на мокрое тело не хотелось. На мне сейчас была нижняя рубашка – короткая, не закрывающая колен, и я посчитала, что на таком солнце она быстро высохнет, и я вполне могу походить в таком неприличном виде. Всё равно здесь меня никто не увидит. Потому что здесь никого нет. А когда пойду обратно, то снова переберусь через реку вброд, сниму сорочку и надену сухое платье.

Я обулась и побрела по лугу к тисовой роще, которая виднелась шагах в пятистах от реки.

Собственно – какая там роща? Деревьев пятьдесят, непонятным образом выросших здесь. Говорили, что в этой роще в глубокой древности жрецы приносили кровавые жертвы, поклоняясь неведомым богам. Но Сегюры в это не верили. В этой роще мой прадед встретил фею Виолант. Влюбился, и она влюбилась в него. И именно здесь родился их сын… Нет, дурное место не могло стать местом рождения ребёнка.

И всё же, я обогнула рощу. Не потому что боялась, а потому что меня интересовал луг. Земля здесь была как чаша – чуть вогнутая посредине. Если направить оросительные ручьи, то тут в любую жару будет влажно, и трава станет расти, как по волшебству. Отличное место для пастбища.

За рощей я обнаружила природный ручей и обрадовалась – не нужно копать траншеи от реки. Достаточно прорыть каналы отсюда. Ручей был не слишком широким – даже я смогла его перепрыгнуть, не особенно напрягаясь. Вода весело журчала по каменистому дну, намывая песок – с чёрными, красными и оранжевыми крупинками. Вдоль реки песок был белым, от ракушечника. Здесь же, судя по всему, ракушек не было совсем.

Я шла вдоль ручья, наслаждаясь свободой, тишиной и простором, казавшимся мне бескрайним. И даже ссоры с сэром Мюфла казались не такими уж страшными и важными. Сейчас было смешно и стыдно вспоминать, как вчера я волновалась за сэра Барана, и как потом целовалась с ним. И почему я так разозлилась? Подумаешь! Приехал Баран, уедет Баран, а мои барашки и овечки будут пастись, отращивать руно на продажу, и жизнь будет замечательной… А если бы ещё начали расти фиалки… Всё время я высматривала их в траве и поэтому когда подняла голову, то остановилась как вкопанная, увидев на лугу конский табун.

Десять кобыл с жеребятами преспокойно паслись на моём лугу, и я была так потрясена этим открытием, что не сразу заметила двух пастухов, которые валялись на травке, охраняя скот.

Заметила я их, только когда один громко свистнул и махнул рукой, показывая, чтобы второй бежал с другой стороны – перехватить меня.

Не узнать этих чудесных пастушков было невозможно – Рубертуны. Клод и Ленард. Я не стала дожидаться, пока они подойдут поздороваться, и помчалась к роще, потому что самый короткий путь до реки был именно через неё.

Платье я уронила почти сразу, но было не до платья. Если я успею добежать до деревьев, у меня будет шанс удрать. Если нет – бегают Рубертуны гораздо быстрее меня.

Я не оглядывалась, чтобы не споткнуться, но совсем не удивилась, когда Ленард выскочил слева, мне наперерез. Рванув в другую сторону, я успела пробежать всего десять шагов, когда меня догнал Клод.

Поймали, как овечку…

Сразу прекратив бесполезные метания, я остановилась, пытаясь отдышаться и стараясь держаться лицом к обоим Рубертунам.

Братья тоже запыхались, но физиономии были довольные – даже слишком.

– Кто это к нам пожаловал, – сказал Клод, нарочно растягивая слова. – Леди Гутун, не иначе! Хорошо выглядите, – он хохотнул, окинув меня взглядом снизу доверху.

– И тебе не хворать, Клод, – сказала я, стараясь говорить негромко и спокойно. – Напомню, что это – моя земля. И я не давала вам разрешения пасти здесь ваших лошадок. По-моему, вам лучше уйти. И мне пора уходить…

Стиль Сегюров подействовал, и Клод заморгал, открыв рот и позабыв, что хотел говорить. Но зато заговорил Ленард, на которого мои чары пока не повлияли.

– Да ладно вам, леди, – сказал он нагло и шмыгнул носом, уставившись на мои голые колени. – Мы в прошлый раз не договорили, а вы сейчас и палку с собой не взяли.

Он сделал шаг ко мне, и мне пришлось оставить Клода.

– Не делай глупостей, Ленард, – теперь я смотрела на младшего брата, удерживая его взглядом на расстоянии. – Тут везде – мои люди. Стоит мне крикнуть, и вас поймают. А уж в какой ярости будет мой опекун… Разойдёмся по-хорошему, и я никому ничего не скажу…

Теперь замер Ленард, и по его лицу можно было догадаться, с каким трудом движутся в его голове мысли.

– Никому не скажу, – повторила я, делая отвлекающее движение рукой – накручивая локон на палец. – Уходите, мальчики… А то лошадки разбредутся…

Но стиль Сегюров плох тем, что применить его можно только с глазу на глаз. Пока я зачаровала Ленарда, очухался Клод.

– Умеете вы языком чесать, леди Гутун! Только не поможет! И вашего головореза мы не боимся! – он попытался схватить меня за плечо, но я отпрыгнула, и чары, которыми я успела опутать Ленарда, сразу разорвались.

– Хватай её, – Ленард озадаченно потёр пятернёй лицо. – У меня что-то голова кружится…

– Клод, ты совершаешь ошибку, – я сосредоточилась на Клоде, чтобы выгадать несколько секунд, а когда он замедлил шаг, что было сил бросилась к роще.

Мне было слышно, что Ленард первым пришёл в себя и заорал на Клода, спрашивая, почему он меня отпустил. Клод что-то вяло ответил, но уже через полминуты кричал Ленарду, чтобы тот догонял меня и обходил слева.

Я поднажала и добралась-таки до рощи, нырнув под ветки старого тиса, изогнутые аркой до самой земли. Конечно, будь роща даже рощей на тысячу деревьев, я бы не особенно там спряталась, но на моё счастье здесь везде рос папоротник – огромный, доходящий до пояса.

Свернув круто вправо, я отбежала шагов на двадцать и упала в ложбинку, в самую густоту травы. Зелёные резные листья качнулись надо мной, замерли, а я затаила дыхание, чтобы не выдать себя.

Братьев Рубертун я не видела, но расслышала, как Ленард тихо спросил: «где она?», – а Клод сразу зашипел на него.

Значит, они правильно догадались, что я не помчусь напролом, а залягу где-нибудь, чтобы потом тайком сбежать. Я замерла, постаравшись вжаться в землю и стать совсем незаметной.

Тут можно было помолиться, но в голову упорно лезло только имя моей прабабки-феи – Виолант. Виолант – это же фиалка? Наверное, поэтому и Фиалковая низина… А не потому, что тут должны расти фиалки…

Какие глупости лезут в голову, когда надо думать о спасении.

Пролежав сколько-то, я не услышала больше ни звука, и подумала, что Рубертуны пошли через рощу, отыскивая меня. Поднявшись на четвереньки, я осторожно поползла между папоротником, боясь поднять голову над листьями.

Никто не спешил меня хватать, и через некоторое время я осмелела – поднялась на ноги и побежала от дерева к дереву, пригибаясь и прячась за кустами.

В роще было тихо – даже не слышалось щебетания птиц. И мне казалось, что древние деревья затаились, наблюдая, как смешные двуногие играют в какую-то странную игру, бегая туда-сюда.

Смешная игра… Если бы…

Я сделала ещё одну перебежку и затаилась, потому что мне почудился шорох.

Тис, за которым я спряталась, был особенно старым – чёрным от времени, с оголившимися корнями, узловатыми, как старушечьи руки. Совсем некстати я вспомнила легенду, что тисовые деревья привлекают покойников и они ползут под землёй в тисовые рощи. Именно поэтому, когда корчуют тисы, очень часто находят человеческие черепа, насаженные на корни. Одной рукой я опиралась о ствол, но вспомнив о черепах, сразу убрала руку. Потому что на стволе дерева были круглые большие наросты – как будто изнутри напирали человеческие головы, пытаясь выбраться.

Фу! Вот эти мысли были совсем некстати. Стараясь не поддаваться потустороннему страху, я отбежала от старого дерева, укрывшись в зарослях папоротника, и, пригибаясь, покралась дальше.

Снова шорох… Совсем рядом…

Остановившись, я насторожилась, пытаясь определить – откуда слышала шум. Но роща хранила мрачное молчание, и мне вдруг показалось, что кто-то наблюдает за мной. Кто-то злобный, желающий мне зла… Кто-то следит…

Рубертуны?..

Нет, Клод с Ленардом уже выскочили бы с воплями, если бы обнаружили меня. А этот… затаился, как хищник, готовый напасть.

Снова шорох…

Я рванула вперёд, уже не заботясь о тишине.

Сухая ветка хрустнула под моей ногой, и в тот же миг левое плечо обожгла резкая боль. Я не удержалась и вскрикнула, но не остановилась, а бежала всё быстрее – уже не прячась, не петляя. Просто бежала, спасая свою жизнь.

Роща закончилась неожиданно – я вылетела из зеленоватого полумрака на луг, освещенный солнцем. Река несла свои воды совсем близко – всего-то четверть мили! Всего-то!..

Я бежала так, что сердце болезненно заныло, требуя больше воздуха. Но остановиться было нельзя, потому что позади раздались голоса Рубертунов – они заметили меня и теперь улюлюкали, загоняя, как зайца.

Рискнув оглянуться, я увидела, что они опять разделились, чтобы меня перехватить. Значит, надо бежать только прямо, что есть сил… Я обернулась к реке и поняла, что небеса (или фея Виолант?) всё же услышали мои молитвы. Потому что навстречу бежал сэр Мюфла. И сейчас его небритая физиономия обрадовала меня до слёз.

Самое главное, что сабля была при нём, и он выдернул её из ножен на бегу. Я разом ослабела и упала на колени, а потом завалилась на бок, дыша, как рыба, которую выбросили из воды.

Сэр Мюфла пролетел мимо меня тенью, и я приподнялась на локтях, глядя поверх травы.

Клод и Ленард улепётывали во все лопатки, обогнув рощу и удирая в сторону луга, где пасся их табун. Я подумала, что если отважный сэр продолжит погоню, то от братцев Рубертун останутся только воспоминания и отрубленные головы, которые поползут в тисовую рощу, и испугалась этого ещё больше, чем угрозы для собственной жизни.

– Морис! – крикнула я, прежде чем сообразила, что кричу. – Стойте!

Он сразу же остановился, оглянулся, и бросился ко мне, не выпуская саблю. И лицо у него было…

А что если он так разозлился на меня, что это я сейчас превращусь в воспоминание?..

Но за пару шагов сэр Мюфла бросил саблю и опустился радом со мной на колени.

– Вы как, леди? – спросил он хрипло и развернул меня левым боком, отбрасывая мои волосы на спину. – Вы ранены? Это они?..

Он взбесился мгновенно и готов был продолжить погоню, но я вцепилась в него двумя руками, держа за ворот рубашки. Рубашка, кстати, была мокрой насквозь. И штаны тоже. Он перешёл реку вброд?..

– Не уходите, – залепетала я, – не оставляйте меня… Я не ранена, совсем нет… Они просто напугали…

– Напугали?! – рыкнул он. – А кровь откуда?

Я удивленно посмотрела на плечо и, действительно, увидела кровь. Да, точно… роща… какое-то зло, следившее за мной… острая боль…

– Поцарапалась о ветку, – ответила я быстро. – Ничего страшного.

– Чёрта с два это – ветка, – не поверил мне сэр Мюфла. – Они ударили вас ножом?

– Нет! – запротестовала я. – Не ножом…

– Значит, выстрелили, – понял он и бросил взгляд в ту сторону, куда убежали Рубертуны.

Он стиснул зубы, играя желваками, и я обхватила его за шею, боясь, что сейчас он бросится мстить этим олухам.

– Даже не думайте, – забормотала я, повисая на нём всем телом. – Вы не оставите меня… Тем более – я ранена…

Он обуздал себя с видимым усилием, а потом стал решительно разжимать мои руки. Я сопротивлялась, лепетала что-то непонятное – то ли просила, то ли грозилась, но рыцарь выбрался из моих объятий и… начал снимать с себя рубашку.

Лепетать я сразу прекратила и уставилась на него, забыв даже о ране на плече.

– А что вы делаете? – спросила я осторожно, когда он предстал передо мной голый до пояса, красуясь выпуклыми мышцами на плечах и груди.

– А как вы думаете? – ответил он вопросом на вопрос и крепко прикусил подол рубашки, разрывая её на полосы.

Я выдохнула, почувствовав себя невообразимо глупой. Ну да, он же перевязать…

– Вам повезло, – сказал Мюфла, оглядев моё плечо. – Просто царапина. Поднимите руку, я наложу повязку.

– Испортили хорошую вещь, – сказала я, пока он быстро и с явным знанием дела забинтовал мне плечо и завязал два крепких узелка. – Пруденс с таким трудом нашла вам рубашку по размеру…

– Можно было порвать вашу рубашку, – сказал рыцарь, поднимаясь на ноги и подбирая саблю, – но она у вас и так куцая. Вы часто в таком виде прогуливаетесь на людях?

– Не чаще, чем вы купаетесь голышом, – обиделась я. – Я была в платье, к вашему сведению…

– И где оно? – поинтересовался рыцарь, нетерпеливо поглядывая в ту сторону, куда убежали Клод и Ленард.

– То есть я была не совсем в платье, – сказала я, поднимаясь и чувствуя, как дрожат колени – и от страха, и от напряжения, и ещё кое от чего, что сейчас было совсем некстати. – Я держала его в руках, но потом бросила…

И как, скажите, не дрожать коленями? Когда тебя, словно настоящую принцессу, спас дикий варвар с саблей наперевес, и теперь стоит рядом – полуголый, с растрёпанными волосами до плеч, готовый порвать за тебя любое чудовище на куски…

– Отведу вас в замок, – сказал тем временем мой спаситель, вешая ножны с оружием за спину, на голое тело. – Идти сможете?

– Какой замок? – я попыталась возмутиться, но возмущение гасло и никак не желало разгораться. – Они там пасут лошадей на моих лугах! Я этого так не оставлю.

– Сколько их? – спросил он коротко, ещё раз оглянувшись вслед Рубертунам, которых уже не было видно и в помине.

– Лошадей? Около пятнадцати…

– Людей, – поправил он меня очень терпеливо и так посмотрел, что я чуть не позабыла все слова. – Лошади меня мало интересуют.

– Двое. Клод и Ленард.

– Их я узнал, – сказал он таким тоном, что я поёжилась, хотя не была ни Клодом, ни Ленардом. – Больше никого не было? Людей, я имею в виду.

Этот был сарказм, и я уже собиралась ответить чем-нибудь таким же колким, но замолчала, открыв рот.

– Что с вами? – шагнул ко мне рыцарь, с тревогой вглядываясь в лицо. – Маргарет? Всё в порядке? Вы больше нигде не ранены?

«Ранена, в сердце», – вдруг пришла в мою голову удивительно нелепая мысль. Хотя, почему – нелепая?..

Но вслух я сказала совсем другое:

– А ведь ни у Клода, ни у Ленарда не было арбалетов. Даже луков не было.

Мюфла нахмурился, припоминая, и медленно кивнул.

– Значит, в роще был кто-то другой, – сказала я. – Я ведь сразу поняла, что за мной следят – и вовсе не Рубертуны. Они бы не стали прятаться и стрелять исподтишка. Они нападают нагло и открыто.

– Быстро в замок, – сказал рыцарь мрачно. – А с сопляками потом разберусь. Никуда не денутся.

– Подождите! – я совсем не собиралась прятаться в замке, тем более, когда рядом находился такой грозный защитник. – Во-первых, мне нельзя в таком виде появляться в Сегюре – там Бог весть что подумают. Мне надо забрать платье. Во-вторых, надо прогнать лошадей Рубертунов, а в-третьих…

– …поймать ещё одну стрелу, – язвительно закончил сэр Мюфла. – Вот что, леди, сыт я уже по горло вашими «во-первых» и «во-вторых». Это у Сегюров стиль такой? Всё на раз-два разбирать? Со мной такие штучки не прокатят. Домой – и сидеть за запертой дверью. Я вас провожу, а потом вернусь, – и он взял меня за здоровое плечо, разворачивая к реке.

– Не торопитесь, пожалуйста, – заговорила я уже не так решительно, потому что растерялась от упоминания о стиле Сегюров.

Может, папа рассказал ему о нашем семейном даре? И научил, как ему не поддаваться? Но почему тогда отец всегда говорил, что очарованию фей невозможно сопротивляться?

– Кого мне бояться, когда вы рядом? – я почти просительно смотрела в глаза рыцарю. – Вы ведь защитите меня ото всех опасностей, верно? Мы всего лишь обойдём рощу, взглянем на луг, я подберу платье…

– Хорошо, – сразу уступил он. – Но держитесь рядом, вот с этой стороны, – он поставил меня слева от себя. – Если будут стрелять из рощи, то в вас не попадут.

Пожалуй, я была изумлена ещё больше, чем когда он заговорил о стиле Сегюров. Согласился вот так – легко, почти без уговоров? И мне даже не пришлось скандалить, упираться и угрожать?

– Какой вы милый, когда не спорите со мной, – не удержалась я.

– Я вам нравлюсь именно таким? – спросил он, и как-то странно спросил.

Голос у него сейчас был совсем не резкий, а низкий, хрипловатый, завораживающий… Совсем такой, как когда мы целовались в замке…

– Вы назвали меня по имени, – сказал сэр Мюфла, и его рука, лежавшая на моём правом плече, скользнула вниз, до локтя, а потом обратно, и от этого прикосновения я загорелась мгновенно и вся – от макушки до пяток.

– Нечаянно получилось, – ответила я, наслаждаясь его силой – такой же дикой, как этот луг, как эта роща, в которой мой предок встретил свою фею. – Вы недовольны?

– Доволен, – сказал он и притянул меня к себе, обняв за талию. – И буду счастлив, если назовёте по имени ещё.

Удивительные дела… Может, роща, и правда, заколдованная?

В этот момент я позабыла о Рубертунах, о лошадях на моём пастбище, о том, кто прятался в роще, умышляя против меня зло. Я позабыла обо всех и обо всём. Во всём мире остались только я, мой рыцарь и Фиалковая низина, где сбывается самая невероятная любовь.

Больше всего это походило на колдовство, и я успела подумать, что заколдована, зачарована, заворожена, и что это гибельное колдовство, потому что неразумно… потому что нельзя… потому что… А потом я просто закрыла глаза и приподнялась на цыпочки, шепча имя Мориса и подставляя ему губы для поцелуя.

Поцелуй не заставил себя ждать, и в следующую секунду мы с сэром рыцарем целовались, как любовники, встретившиеся после долгой разлуки.

Я заново пережила то головокружение, которое испытала, когда он целовал меня в первый и во второй раз. Только сейчас я не была уже так испугана, и желала этого поцелуя так же, как и мужчина, который держал меня в объятиях. А он – точно желал!..

Мокрая ткань его одежды холодила мне ноги, но я чувствовала, какое всё горячее и напряжённое под этой тканью… И одна мысль о том, что меня хотят так дико, так исступлённо, сводила с ума и заставляла здравый смысл умолкнуть.

Похоже, здравый смысл умолк не только у меня, потому что сэр Мюфла в два счёта уложил меня в траву, умудрившись не прервать поцелуй, и я почувствовала прикосновение ладони к своей груди. И это прикосновение понравилось мне – оно было таким же гармоничным продолжением поцелуя, как танец, который продолжает песню. Я выгнулась навстречу ладони и словно затанцевала под музыку, прижимаясь к телу рыцаря всем своим телом, потираясь бёдрами о его бёдра и мечтая только об одном – чтобы всё продолжалось, не останавливаясь, до конца…

Морис (да, называть его по имени пусть даже мысленно было таким же удовольствием, как и целовать) оторвался от меня, судорожно дыша, и сразу впился губами мне в шею, и это было новой волной удовольствия – обжигающей, похожей на солнечный свет, который вдруг стал осязаемым. Никогда раньше я не думала, что губы и руки мужчины можно сравнить с солнечным светом…

– Опять под рубашкой… ничего нет… – хрипло выдохнул он, прежде чем снова наброситься на меня с поцелуями.

Теперь я лежала на спине, а он нависал надо мной, опираясь на локоть. Мне очень хотелось, чтобы Морис лёг сверху, придавил меня своим телом к земле – это было бы как древняя клятва, как первозданная печать… Наверное, точно так же мой предок лежал в траве с феей Виолант… А ведь Виолант – это не только «фиалка», это ещё и «страсть»…

Но зато так было удобнее ласкать его – я провела ладонью по груди Мориса, задохнувшись от ужаса и восторга, когда на ощупь почувствовала силу и твёрдость его мускулов. Если он везде такой же каменный, то что будет со мной, когда… когда…

Его язык проник в мой рот особенно яростно, почти грубо, но я желала этой грубости, мечтала о ней и не собиралась останавливаться. Я мечтала о другом вторжении, хотя и не смела сказать об этом вслух, и когда мужская горячая рука переместилась с моей груди на живот, а потом и ниже, я не подумала сжать колени, а пропустила жадные, ищущие пальцы к самому сокровенному женскому месту и застонала от первого же прикосновения, потому что оказалось, что солнечный свет умеет ласкать не только лицо и грудь.

– Ты горячая… – последовал очередной хриплый то ли вздох, то ли стон, когда Морис прекратил терзать мой рот поцелуем, – как солнце…

Это было так созвучно моим мыслям, и показалось мне таким естественным, единственно правильным… Да, солнечный свет, горячее солнце… Всё так и должно быть…

Я вильнула бёдрами, пытаясь пропустить пальцы Мориса ещё глубже, потому что внутри меня, и правда, разгоралось настоящее солнце – огненное, сумасшедшее, и чтобы потушить это пламя мне нужно было только одно… только один…

– Долго я так не выдержу… – пробормотал он, убирая руку, и я протестующе вскрикнула, но он поймал мой вскрик ртом, крепко поцеловал, слегка прикусил меня за губу, заставив вскрикнуть на этот раз уже от удовольствия, а потом произнёс с обжигающей страстью: – Не могу больше… клянусь, не могу…

Он рванул поясную пряжку, пытаясь избавиться от штанов, неловко дёрнул плечом, и рукоять сабли ударила меня в левую скулу – да так, что искры из глаз полетели.

– Ай! – взвизгнула я, и весь любовный угар улетучился.

– Эх, ты ж… – сэр рыцарь скатился с меня, запоздало стаскивая ножны. – Вам больно?

– Конечно, больно! – я села, прижимая к лицу ладонь и покачиваясь из стороны в сторону. – Вы мне кости сломали!

– Не говорите ерунды, – мрачно сказал он. – Всего-то… – и осёкся, когда я убрала руку от лица, а потом быстро вытащил саблю из ножен и протянул мне.

– Что? Убить вас? – спросила я сердито.

– Приложите к ушибу, – посоветовал он, смущенно. – Надо приложить что-то холодное, а то опухнет…

– Уже опухло, – огрызнулась я и только тут заметила, что сижу на траве с задранной до пояса рубашкой.

Лихорадочно одёрнув подол, я всё-таки послушалась и приложила оружие к лицу, стараясь не смотреть на сэра Мюфла, штаны которого топорщились пониже живота самым неприличным образом. Холодный металл клинка немного притушил боль и вернул разум обратно в голову из кое-какого другого места. Мне опять стало жарко – на этот раз от стыда. Небесные силы! И что я тут устроила?! Дочь графа Сегюра… обручённая невеста… Голышом на лугу, с мужчиной-варваром… Я чуть не застонала от отчаяния, но вовремя сдержалась. Вдруг господин Мюфла поймёт мой стон как приглашение продолжить то, чем мы так мило тут занимались.

Но он не ждал продолжения. По крайней мере, не смотрел в мою сторону. Сел рядом, вполоборота, широко расставив ноги, уперев локти в колени и обхватив голову. Можно было даже подумать, что ему стыдно…

– Утром я хотел извиниться, – сказал он глухо. – Вчера хлебнул лишнего. И наболтал… лишнего.

– Сегодня вы трезвый? – спросила я, прижимая саблю к щеке.

Скула опухла, но опухоль была не слишком болезненной. Повезёт – даже синяка не останется…

– Трезвый, – признался Мюфла так обречённо, что я чуть не фыркнула, хотя ситуация была совсем не смешной, а рыцарь продолжал: – Теперь надо извиняться дважды.

Я уже хотела сказать ему пару колкостей, но тут заметила в траве, у самых ног несколько фиолетовых цветочков – нежных, хрупких, с изумрудными тёмными листочками, прохладными и влажными даже на вид.

– Фиалки! – ахнула я, роняя саблю. – Тут фиалки!

Встав на колени, я смотрела на это чудо, и в глазах защипало от слёз.

– Всего лишь цветы, – сэр Морис поднял голову, тоже глядя в траву. – Почему вы так рады?

– Когда-то фиалки росли тут повсюду, – объяснила я, касаясь кончиками пальцев фиолетовых лепестков. – Поэтому и назвали – Фиалковая низина. А потом фиалки пропали. Не знаю, почему, но они перестали цвести. И вот… опять… Это – добрый знак.

– Да, наверное, – пожал он плечами. – Так вы принимаете мои извинения?

Силы внезапно оставили меня, и на место только что бушевавшей страсти пришло странное умиротворение. Неужели, всему причиной – несколько цветочков?

Я села на траву, рядом с рыцарем, вытянув ноги и скромно натянув сорочку, некоторое время молчала, а потом сказала, глядя на фиалки:

– Не говорите ничего. Теперь извиниться надо мне. Я и правда вела себя, как дурочка. Простите. И спасибо, что пришли на помощь. Без вас я вряд ли спаслась. Я не успела бы добежать до реки. Но как вы здесь очутились? Вы же ушли с Анабель.

– Ваша служанка прибежала, будто за ней черти гнались, – ответил он. – Сказала, что вы пошли к роще. Ну, я пошёл за вами.

– Роща!.. – я испуганно встрепенулась. – А как же… тот, кто стрелял?.. А если…

– Не бойтесь. Если бы там кто-то засел, – сказал Мюфла с досадой, – у него было сто возможностей нас ухлопать. Я повёл себя, как болван. И вас подставил… Никогда себе этого не прощу.

Я предпочла не отвечать, потому что ясно было, кто виноват в том, что мы оба потеряли голову настолько, что позабыли об опасности.

– Возвращаемся, – рыцарь встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. – Мне надо потолковать с Рубертунами. Я их предупреждал, чтобы не подходили к вам. Они подошли.

– Не нужно… – начала я.

– Нужно, – отрезал он, рывком поднимая меня на ноги. – Так где ваше платье?

– С той стороны… А где ваша ладанка?

Он схватился пятернёй за грудь, а потом огляделся, вороша ногой траву:

– Шнурок порвался, что ли?

Ладанку мы нашли чуть дальше – на том месте, где храбрый сэр вытаскивал из ножен саблю, когда бежал мне на помощь. Шнурок лопнул, и Мюфла, ругаясь сквозь зубы, завязал его и повесил на шею. Я подобрала разорванную рубашку – потому что в хозяйстве любая тряпка пригодится, а потом мы обошли рощу, держась от неё на расстоянии, и мой защитник всё время находился между мной и деревьями, настороженно поглядывая на кривые тисовые ветки.

– Я точно спятил, – никак не мог он успокоиться. – Ведь мог ещё догнать их… Да и вас надо было сразу увести…

– Но ничего ведь страшного не произошло, – брякнула я, и он посмотрел на меня с таким укором, что мне стало почти стыдно.

Благополучно добравшись до ручья, мы отыскали в траве брошенное платье, и я, наконец-то, оделась.

Разумеется, на лугу не было ни одной лошади, и Рубертунов тоже. Зато трава была хорошо потоптана и выщипана. Но будет ли это доказательством в суде?

– Платье бросили здесь, – сэр Мюфла задумчиво осматривал ручей, зачем-то взял в горсть песок, пропустил его сквозь пальцы, а потом поболтал рукой в воде, – значит, в рощу вы забежали с этой стороны?

– Да, – кивнула я. – Свернула вправо, чтобы бежать по краю, добралась до старого дерева… Оно такое… узловатое… – я невольно вздрогнула, вспомнив искорёженный ствол. Будто покойники толкались головами, пытаясь выбраться. – И там меня… ранили… – я коснулась перебинтованного плеча, а потом – опухшей скулы.

– Потом осмотрю там всё, – сказал рыцарь, поглядев на мою щёку и отведя глаза. – А теперь – домой. Я успокоюсь, только когда вы будете в своей комнате и под замком.

В другое время я бы сразу возмутилась: под замком?! С чего бы?..

Но сейчас не обратила на эти слова внимания и предложила:

– Если хотите, покажу, где я бежала. Нам ведь надо найти стрелу?

– Небольшая поправочка, – перебил он, вскинув указательный палец. – Это мне надо найти стрелу. А вам надо поскорее убраться в замок. Что мы сейчас и обеспечим.

– Но без меня вы не найдёте то место, – попробовала я объяснить. – Как думаете, сколько в этой роще старых тисов?

Мюфла вздохнул и потёр подбородок, разглядывая зелёные заросли, откуда тянулись к нам узловатые руки-ветви.

– Ничего, разберусь, – буркнул он и мотнул головой, указывая, куда мне идти. – Всё, теперь вы выглядите, как подобает, и мы возвращаемся. Вы ранены, о вас надо поскорее позаботиться.

– Хорошо, – согласилась я, и он удивлённо на меня посмотрел. – Что такое? – поинтересовалась я.

– Ничего, – только и ответил сэр Мюфла.

Мы подошли к броду, и прежде, чем я успела придумать, как буду переправляться на тот берег – в платье или без, рыцарь повернулся ко мне спиной, снял ножны с саблей и опустился на колено.

– Забирайтесь, – велел он.

– К вам на спину? – зачем-то уточнила я.

– Можете сесть на шею, – буркнул он.

Да, я вполне могла бы усидеть на этой шее. Забавно – баран, а шея бычья. Сколько ещё звериных ипостасей я увижу в сэре Морисе? Я устроилась у него на спине, обняв за плечи и стараясь не слишком прижиматься. Но золотистые пряди всё равно защекотали щёку – жесткие, пахнущие весенним ветром и травой… Я закрыла глаза, вдыхая их запах.

Сэр Мюфла тем временем подхватил меня под колени и пошёл в воду. Даже в самом глубоком месте вода не доходила ему до пояса. И, наверное, никогда ещё я не чувствовала себя настолько безопасно, как на этой широкой спине. Наверное, я с удовольствием ехала бы так до самого замка.

Но поездка закончилась на том берегу. Рыцарь был мрачен и избегал смотреть на меня, и для этого были причины – что уж тут говорить, но теперь я не могла злиться на него.

Мы побрели к замку, и я заметила, что отважный сэр прихрамывает всё сильнее. Я обещала ему целебную мазь, но так и не прислала. Плохо, Маргарет, очень плохо.

– Как ваша нога? – спросила я участливо.

– Хорошо, – тут же ответил он.

Соврал, конечно, и всем своим видом показывал, что моё участие ни к чему. Но разве я могла оставить всё как есть после… после всего.

– Вы хромаете, – я пыталась заглянуть ему в лицо, но он упорно смотрел прямо перед собой, словно не замечая моих попыток наладить дружеские отношения.

– Вам показалось, леди.

Ну да, показалось. Я выбежала на тропинку перед ним и пошла спиной вперёд, глядя на него. Он снова пристроил саблю за спиной и выглядел сейчас настоящим варваром. Какое всё-таки удовольствие смотреть на красивого голого мужчину. Мне вспомнился Эдвард, и даже в горле запершило, стоило лишь представить, что я увижу, когда мой жених разденется в спальне.

– Не показалось, – возразила я. – А какое блюдо – ваше любимое?

– Что? – вот тут он уставился на меня, это уже – маленькая победа.

– Что вам больше всего нравится из еды? – повторила я. – Сегодня вечером мы приготовим ваше любимое блюдо. Устроим праздничный ужин…

Его глаза опасно вспыхнули, и я поспешила уточнить:

– В честь моего спасения. Герой должен получить награду.

– Герой? – проворчал он, и взгляд сразу потух. – Ну хоть не баран больше – и на том спасибо.

– Не будем ворошить прошлое, – сказала я тоном нашего церковного проповедника. – Так какое?

– Не утруждайте себя, – он поправил саблю за спиной и, кажется, смутился. – Я сделал то, что должен был сделать. Собственно, ничего и не сделал. Кто в вас стрелял – неизвестно, Рубертуны – сбежали…

– Я подам жалобу за потраву луга. Завтра же.

– И вам опять не поверят.

– Возможно, – я задумалась, потому что вероятность проиграть была.

Вряд ли Рубертуны признают вину. Будут отнекиваться до последнего. А свидетелей у меня нет. Сэр Мюфла не видел лошадей.

– Успокойтесь и ничего не предпринимайте, – сэр Мюфла без лишних просьб развернул лицом к замку. – Идите, как полагается всем обычным людям, леди. Иначе споткнётесь, упадёте и…

– И что? – спросила я, оглядываясь на него через плечо.

– И будет третья рана, – сказал он громко, а когда я пошла вперёд, еле слышно добавил: – И мне придётся извиняться в третий раз.