Баллада Пепла и Льда

Глава 57

Пальцы Эйсхарда дрогнули, тень пробежала по лицу: он приходил в себя, возвращался из омута тьмы, почти затянувшей его на самое дно. Он опустил руку. И следом поникли плечи. Передо мной стоял живой парень, опустошенный и лишенный надежды.

Не ведая, что творю, я погладила его ладонью по щеке, заменяя прикосновением тысячи слов. Он потянулся за моей ладонью. И снова темный вихрь взметнулся в глазах: Тайлер разозлился на себя за слабость. Отпрянул. Со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Ухватил меня за пальцы, собираясь стиснуть их, сломать, но… Стальная хватка оказалась на удивление нежной.

Я, не моргая, смотрела в яркие голубые глаза, Тайлер тоже не отводил взгляд. Я ощущала себя якорем, который не позволит яростному шторму унести шхуну в океан. «Держу тебя, — кружилась одна и та же мысль. — Держу».

Мы подались навстречу друг другу одновременно. Не знаю, как так вышло. Только что нас разделяло расстояние вытянутой руки, и вдруг оно сузилось до ладони, а потом и вовсе не осталось просвета между нашими лицами. И нашими губами.

Не было острожных первых прикосновений. И вопросов взглядами: «Можно ли? Готов? Готова?» Поцелуй был бурей, смявшей нас, подчинившей природной воле, ломающей все преграды.

Рот Тайлера накрыл мой. Он замер лишь на мгновение, за которое совершенно новый мир запахов, ощущений и звуков рухнул на меня и погреб под собой остатки разума. Я провела кончиком языка по горячим, горьковато-соленым губам, открывая их. Наши языки переплелись в безумном танце.

Тайлер застонал и подхватил меня под бедра, поднимая — наши лица оказались на одном уровне. Я оплела ногами его талию, будто вьюнок нерушимую прочную стену, и обхватила плечи руками. Тайлер прижал меня спиной к каменной кладке, не рассчитал и так припечатал лопатками, что дух вон. Я откинулась лишь для того, чтобы вдохнуть: легкие горели от недостатка кислорода, сердце колотилось в висках. Я чувствовала себя невесомой пушинкой в крепких объятиях. И в то же время — спасательным кругом.

Вот только мы оба тонули. И оба, отдышавшись, снова добровольно нырнули в пучину.

Мой первый поцелуй оказался со вкусом слез. И пепла. От него саднили губы и сердце. Он сжигал меня на раскаленных углях. И одновременно был сладок как мед. Я пила его как самое лучшее вино. И как самый опасный яд.

Что же мы творим? Зачем запутываем еще больше клубок чувств, связавший нас? Мы — враги. Мы — командир и подчиненная.

— Ненавижу… — прошептал Тайлер, вынырнув на миг из бездны.

— Взаимно, — ответила я и снова смяла его губы требовательным и жестоким поцелуем.

Я вела себя не как невинная дева — скорее как опытная и опасная соблазнительница. Моя горячая кровь, кровь южанки, доставшаяся по наследству от отца, жаром текла по венам, и тело действовало помимо воли, заставляя творить невиданные и бесстыдные вещи. Я сжимала бедра, ощущая, как упирается в лоно мужское естество, но вместо того, чтобы вспомнить о девичей стыдливости, будто дразнила, прижималась все сильнее.

Что он подумает обо мне? Да не все ли равно. Худшее, что он мог вообразить, он уже представил. И возненавидит еще сильнее, как только дурман безумной страсти спадет.

— Что ты делаешь со мной… — простонал он мне в губы, упершись горячим виском в мой лоб. — Алейдис… Алейдис…

Тайлер повторял мое имя, пока наши губы снова не нашли друг друга. Не знаю, какая сила могла бы разорвать нас, разметать в стороны.

— Командир! — раздался изумленный возглас. — Аля?

Появившийся из-за угла дома Ронан в ошеломлении пялился на нас. О Всеблагой, вот это картина открылась его взору: я в объятиях Тайлера, прижатая к стене узкими бедрами, вспотевшая, с припухшими от страстных поцелуев губами.

Ошалевшее моргание Рона и его приоткрытый рот справились с пожаром в моей крови почище ведра ледяной воды.

Тайлер разжал руки, опуская меня на землю. Я запустила пятерню в волосы, нервно пытаясь привести прическу в порядок.

— Рон, пожалуйста, ты ничего не видел, — взмолилась я.

— Если считаешь нужным — докладывай, — сказал Тайлер. — Я готов ответить за принуждение.

— Принуждения не было! — воскликнула я.

— Я ничего не видел, — ответил Ронан, медленно переводя взгляд с меня на Эйсхарда и обратно.

На меня обрушилось осознание содеянного. Не прощаясь, не оглядываясь, не тратя время на слова, я выбежала в коридор и дальше, куда глаза глядят, переходя из одной дороги в другую, пока не оказалась в зимнем парке.

Отыскала скамейку в укрытии между ветвей, теперь голых и прозрачных, стряхнула с сиденья колючий иней и села, сжав ладони между дрожащих колен. С губ срывались облачка пара. Холодно. Но и хорошо. Надо остудить голову.

Через несколько минут я уже начала основательно примерзать, потому отправилась дальше бродить по дорогам Академии. Пока я не стою на месте — Эйсхард меня не отыщет.

В спальню вернулась перед самым отбоем. Прокралась по коридору, тихонько открыла дверь.

На откидной кровати, вытянув ноги и будто бы заполнив собой всю крошечную спальню, сидел Эйсхард. Он держал в руках листок, вырванный из блокнота, один в один как тот, что я скомкала и выкинула. Увидев меня, Лед поднялся навстречу. Он казался таким высоким и широкоплечим сейчас, в этом узком помещении. На лице застыло нечитаемое выражение. Судя по всему, Эйсхарду удалось справиться с чувствами.

— Здесь написано, что тебя хотят убить, — холодно произнес он.

Анонимный доброжелатель, похоже, не оставил попыток меня запугать и прислал еще одну записку.

— Ну, не ты один желаешь моей смерти, — неудачно пошутила я.

Тайлер перенесся ко мне в мгновение ока, используя дар мерцающего. Взял за плечи. Усмехнулся уголком губ. И у меня зашлось сердце, когда я посмотрела на его четко очерченные, такие знакомые на вкус губы…

— Тогда я тем более никому не позволю опередить меня.

— Иными словами, лучше сам укокошишь, — хмыкнула я и невольно вспомнила жесткие пальцы, стиснувшие горло.

Не знаю, о чем вспомнил Эйсхард, но на его шее дернулся кадык.

— Я сдержусь, — мрачно пообещал он.

Это он про мое убийство? Или про поцелуй? Похоже, про то и другое сразу.

С усилием Лед отпустил мои плечи и не оборачиваясь покинул спальню, аккуратно прикрыв за собой дверь.