Баллада Пепла и Льда

Глава 52

— Спасибо, — выдавила я. — И спасибо за ключ, хоть тебе и влетело. Эйсхард не успел бы вытащить меня, если бы не ты.

Я давно перешла на «ты», но Ярс не поправлял меня. Он покачал головой, недовольный собой.

— Надо было пойти с ним. Но я был уверен, что он зря дергается: еще никто никогда не забывал кадетов в подвале. — Ярс взъерошил волосы. — Что за несуразица с этими вашими глюками? У обоих сразу. С ума поодиночке сходят, это только белой лихорадкой все вместе болеют.

Я пожала плечами: что сказать? Я чуть голову себе не сломала, прокручивая события того дня. Может, на острие стика нанесли галлюциногены, и они попали в кровь, когда меня ранили? Лед подумал о том же и тщательно изучил оружие, но не нашел следов отравляющих веществ. И к тому же это не объясняло, почему никто из кадетов не заметил моего отсутствия, пока они не добрались до столовой. Всем казалось, что я шла рядом. Бред!

Когда я утром, хромая, вышла на построение, Веела кинулась мне на шею и залила слезами. Ронан топтался рядом и похлопывал меня по спине.

— Ты жива! Жива! — повторяла Фиалка.

Вот уж не ожидала такого бурного проявления чувств от капризной аристократочки. Оказывается, она умеет переживать не только о себе.

— Да что со мной сделается, — смущенно проворчала я и обняла ее в ответ.

Во время лекции мейстера Шоаха кадеты, узнав о происшествии, не могли усидеть спокойно, перешептывались и перекидывались записочками. Даже угроза преподавателя оставить курс на три пары вместо одной не произвела впечатления на взбудораженных первогодков.

Как мне потом рассказала Веела, ходили самые разные версии случившегося. Две самые популярные: Алейдис окончательно сбрендила и собиралась устроить Прорыв, чтобы отомстить за отца, но эфор Эйсхард вовремя ей помешал, — и противоположная, где эфор Эйсхард специально закрыл меня в подвале, чтобы проучить.

Судя по ехидным взглядам Вернона, которые я ловила на себе, он придерживался последнего варианта: усмирение Дейрон идет полным ходом. Когда он покосился на меня в очередной раз, я ответила ему неприличным жестом, сложив указательный и большой пальцы в колечко — ясно давая понять, куда должны незамедлительно отправиться Вернон и его ухмылки. Колояра перекосило от злости. Можешь сколько угодно скрипеть зубами, гаденыш!

Сразу после занятий нас со Льдом вызвали к ректору, и день мы закончили, разгребая пыльный архив. Как ни странно, это было самое приятное наказание за все месяцы учебы.

…Теперь Ярс внимательно смотрел на меня, будто ждал признания, что это я все подстроила или, того хуже, что я собиралась выпустить тварей Изнанки на свободу.

— Ты ведь не веришь этим глупым слухам? — не выдержала я. — Я не сошла с ума и не планировала Прорыв! К тому же таким самоубийственным способом. Зачем мне это?

Ярс чуть наклонил голову, словно оценивал мои слова на правдивость.

— Зачем? Например, отомстить людишкам, которые ненавидят полковника Дейрона. И тебя, дочь предателя.

— Нет! Нет! Я бы никогда… Я говорю правду!

Ярс хмыкнул:

— Ладно.

— И ты не ненавидишь меня.

— Дочь предателя — не сам предатель, — усмехнулся он, потом улыбка погасла. — Но меня в семье никто не погиб по вине полковника, и я не осуждаю Тайлера за его чувства. Справляется как может.

— Я слышал свое имя? — спросил Лед, нарисовавшись на пороге будто по волшебству.

— Корону-то поправь! — искренне возмутился Ярс: если бы не обнаруженный дар, быть бы этому парню великим артистом… или мошенником. — Делать нам больше нечего, как о тебе говорить. Я давал Дейрон наставления, как обращаться со стиком.

— Я сам в состоянии дать наставления своему кадету! — сразу вскинулся Лед: план по отвлечению сработал.

Мы с Ярсом обменялись заговорщицкими взглядами.

— А почему папки до сих пор не расставлены? Ярс, твою налево, чего ты время тянешь! На сон и так осталось меньше четырех часов.

— Завтра завершим, — отмахнулся Ярс. — Давайте уже на боковую. Нам еще эту улитку на себе волочь.

Он указал на меня и на мою негнущуюся ногу. И эфоры в прямом смысле отнесли меня к дверям спальни, подхватив с двух сторон, несмотря на мои робкие протесты: «Поставьте, я сама дойду!»

— Быстро спать! — приказал Эйсхард.

Я толкнула дверь и увидела на полу белый квадратик бумаги: очередное послание от «доброжелателей». Давненько я их не получала. Думала сразу скомкать записку и выбросить в мусор, но отвлеклась, снова прокручивая в голове слова Ярса.

С ненавистью Льда я почти смирилась, но как быть с его… Я мысленно запнулась, не зная, как назвать это чувство. Не любовь, точно нет. Вожделение? Притяжение? Почти такое же темное, как желание Вернона обладать мной.

Но хуже всего, что от одной мысли о запретном поцелуе меня потряхивало и накрывало жаркой волной. «Я в бешенстве!» — убеждала я себя. Мне чудился аромат горьких трав и сильные уверенные руки на моих плечах. Я вспоминала, как тонула в объятиях. Как Эйсхард украдкой уткнулся носом мне в макушку, думая, что я сплю.

Невозможный человек. Самый неподходящий из всех, чтобы чувствовать по отношению к нему хоть что-то, кроме чистой и незамутненной злости.

Ярс прав: нужно отбросить любые чувства и вести себя разумно. Всего-то до конца учебного года продержаться: Эйсхард выпустится, и мы забудем друг друга, как страшный сон.

Я развернула сложенный вдвое лист бумаги, вырванный из тетради. Хорошо, что сразу не выкинула: отвлекусь на малограмотные вирши. Странно, но ошибок в послании не оказалось, а написано оно было аккуратными печатными буквами. Всего несколько предложений: «Будь осторожна. Тебя хотят убить. Происшествие в подвале — не случайность».

В оцепенении я перечитывала предупреждение снова и снова, будто надеялась между строк увидеть ответы. Кто меня хочет убить? За что? Кто подбросил записку?

И в тяжелом сне, все-таки сморившем меня, эти вопросы кружились стаей черных птиц.