Баллада Пепла и Льда

Глава 21

Медея, не раздумывая, опустошила свой, только уточнила:

— Живот будет болеть?

— Не появится никаких неприятных ощущений, не бойтесь. — Целительница смотрела на Веелу, будто говорила специально для нее. — Раньше — да, кадеты выбывали из строя на два-три дня, отлеживались. Давно это было, теперь настойку усовершенствовали, так что ничто не помешает занятиям. Вы должны оставаться в хорошей физической форме перед началом практикумов.

Практикумы, практикумы… Все в Академии точно сговорились запугивать нас будущими практикумами по специализации. Как будто нас, неопытных новичков, сразу кинут в пасть гаргонела.

Я следом за Медей откупорила флакончик и сначала принюхалась. Жидкость приятно пахла травами и чуть-чуть корицей. По языку прокатилась терпкая волна, во рту снадобье сделалось теплым, а в желудке так и вовсе горячим, жар побежал по венам, но очень скоро утих, только на виске выступила капля пота.

Вот и все, до свидания, лунарии. Отчего-то мне на мгновение сделалось жаль, словно вместе с ними я лишилась и капли своего, как сказала бы Веела, «женского естества». Теперь я особенно хорошо понимала, что в академии никому не нужны девушки, а нужны лишь кадеты, будущие защитники Империи.

— Пей! — строго приказала мейстери Иллара пригорюнившейся Вееле. — Ты все равно отсюда не выйдешь, пока не вернешь мне пустой флакон.

— Еще минуту, — жалобно попросила она.

Целительница покачала головой, но настаивать не стала, отошла к столу и принялась заполнять документы. Дел у нее невпроворот с началом учебного года, скоро эфоры приведут девушек других групп, а мы задерживаем процесс.

— Что же, я могу на любого парня… хм… глаз положить? — деловито уточнила Медея.

Мейстери Иллара подняла взгляд от бумаг и улыбнулась.

— Я смотрю, кадет Винс, вы настроены решительно.

— Так а что? Если же можно… — немного растерялась однокурсница.

— Можно. Правило здесь одно: никаких отношений с командиром группы. Поэтому влюбляйся в кого угодно, только не в эфора Эйсхарда.

Я едва не рассмеялась. Скажет тоже — кто захочется влюбиться в отмороженного гаденыша? Точно не я, слава Всеблагому! Однако по лицу Медеи я поняла, что она разочарована.

— Минута прошла, — напомнила целительница Вееле, а та снова затрясла головой. — Кадет Ансгар, не вынуждайте меня пригласить сюда вашего командира.

Если мейстери Иллара пригласит сюда ледышку, Веела, конечно, не посмеет ослушаться приказа, но ведь умрет от стыда. В ее семье слово «лунарии» стеснялись произносить вслух, а тут мужчина, даже не родственник, окажется посвящен в такое интимное действо.

— Нет!

— Пей немедленно!

— Кадет Ансгар, — сурово сказала я. — Я командир звена и приказываю тебе выпить настойку. Хочешь получить штрафные баллы и чистить картошку в столовой? Ты когда-нибудь ее чистила?

Оказывается, у меня хорошо получается командный голос, когда нужно. Я вспомнила отца, стоявшего перед строем, его строгий взгляд и не терпящий возражений тон. Вот и Веела всхлипнула по своему обыкновению, но послушалась. Правда, бросила на меня такой красноречивый взгляд, будто это именно я, и только я, лишала ее самого дорогого.

— Слава Всеблагому, — воскликнула целительница с иронией. — Все, кадет Винс, кадет Ансгар, свободны. Теперь, кадет Дейрон, я займусь твоим плечом. Раздевайся.

Морщась, я скинула жилет, с рубашкой мне помогла мейстери Иллара: правая рука почти не слушалась. Следом на кушетку полетела тонкая сорочка. По коже сразу побежали мурашки от холода. Целительница нахмурилась, разглядывая жуткий шрам, который изуродовал мое тело.

— Плохо. Лечил непрофессионал, запустил рану.

— Он сделал все, что смог, — встала я на защиту лекаря, который оказал мне первую помощь. — У него не было дара, лечил травами и мазями.

— Теперь я тобой займусь. Не сразу, но поправим дело.

— Он сказал, что от следа когтя октопулоса нельзя избавиться…

— От шрама нельзя, но от боли можно. Тебе твои руки понадобятся, кадет Дейрон.

Целительница вернулась с небольшой стеклянной баночкой мази. Синеватая субстанция пахла мятой и покалывала кожу магией, но боль, терзавшая меня многие недели, впервые полностью утихла. Я не сдержала вздоха облегчения.

— Наноси два раза в день — утром и вечером. Теперь давай уберем синяк с твоего лица. Ты его явно не в тренировочном бою заработала, а раньше.

— Поставила на место подчиненного, — проворчала я, пока проворные прохладные пальцы целительницы ощупывали скулу.

— В тебе есть внутренний стержень, — негромко произнесла мейстери Иллара. — Но не забывай: все, что не гнется, легко сломать.

— О чем вы? — дерзко уточнила я.

— Ты и Тайлер. Видно невооруженным глазом, что вы оба закусили удила. Но он твой командир, у него власть и возможности, и он тебя сломает, если ты не научишься быть более гибкой.

Неужели наша взаимная ненависть так очевидна, что бросается в глаза? В словах мейстери Илларии был резон. Вряд ли отец хотел, чтобы его дочь бесславно погибла в первые дни учебы, а мы с эфором Эйсхардом круто взяли с самого начала.

— Я поняла вас.

«Я ива, ива на ветру», — мысленно добавила я, ведь не зря папа заставлял меня повторять слова медитации изо дня в день.

Ладно, эфор Эйсхард. Ваша взяла. Пока.