Земля: Выживание. Том III

Глава 12

Когда безымянный гость вместе с Мирославом вышли из штаба, дверь за их спинами мягко качнулась и захлопнулась, отрезая падающие лучи холодного света.

Пожилой мужчина, всё это время стоявший неподвижно, буравил спину неизвестного. Сейчас он походил на окаменевшую статую. Вот только такую, которая может дышать сама по себе. Правда тяжело, со скрипом, как если бы из него выпустили весь воздух, который тот держал внутри сотни лет.

— Лидия, быстро за мной. — бросил он негромко, но так, что возражений даже не возникало. И незаметно махнул рукой в сторону дальней стены. — Всем перерыв, минут пятнадцать. В процессе подумайте о том, что можно сделать с северным блоком.

— Есть! — раздалось из разных концов помещения, после чего люди выдохнули, разбредаясь по сторонам.

Показалось, что вместе с ними, выдохнуло и само помещение. Несколько бойцов, стоявших неподалёку, зевая подняли глаза вверх. Вся ситуация с тем клоуном им казалась очень опасной. Вроде был обычный разговор. Но вот при ближайшем рассмотрении, было видно, как у присутствующих подрагивали ноги.

Лидия молча последовала за мужчиной. Холодная складка на её губах выдавала тревогу, но шаг был и оставался ровным, сдержанным. Она уже знала этот тон. И не сомневалась, что сейчас ей предстоит не самый простой разговор.

Они подошли к дальнему углу помещения, где у самого пола виднелась узкая полоска света. В этом антураже она выглядела крайне неуместно.

Пожилой мужчина, прихрамывая, облокотился на панель, вдавливая её своим весом внутрь. Та тихо щёлкнула, с легким шелестом уходя в сторону. За ней открывался узкий проход.

Старик чуть качнул головой, потягиваясь и разминая больную ногу. Что-то дернулось у него под брюками. Лидия прекрасно помнила этот жест. Более того, она знала и историю, которая предшествовала его травме.

Кабинет, куда они вошли, был не очень большим. Скорее можно сказать — совсем крохотным. Настолько, что для освещения помещения хватало огарка свечи.

В центре стоял деревянный стол, аккуратно очищенный от пыли и грязи. На нем легко можно было заметить несколько карандашей и стопку бумаг. Рядом с которой лежали какие-то свертки. В одном из них отходил край, где проглядывалась часть какой-то схемы.

А посередине лежал туристический динамо-фонарик с коробкой, из которой выглядывала запасная пара аккумуляторов. И какие-то инструменты.

Пожилой мужчина опустился в низкое и старое кресло темного цвета. Каждое его движение было осторожным, внимательным. Лидия глядя на все это переживала. Пусть и сложно было сказать, о чем сильнее. О том, что рассыпется старик, или о том, что рассыпется кресло? Он рвано и нервно взял динамо-фонарь, привычными движением начиная его заряжать. Тихо, размеренно, словно это помогало перебирать собственные мысли.

Мужчина не мог сдержаться, пристально всматриваясь в женщину напротив. Весь его взгляд говорил о недовольстве.

— Ну что… — голос хозяина кабинета устало проскрипел, одновременно с этим кивнув собеседнице на стул. — Расскажешь, что это было, дочка?

Лидия сильно сжала губы от чего в носу неприятно защипало. Тень недовольства мелькнула на её лице, но она подчинилась мимолетному жесту, сразу же занимая место напротив. Деревянный стул от резких движений под ней скрипнул с какой-то обидой.

— Давай-давай, в ногах правды нет. — буркнул он, рефлекторно касаясь ноги. — Успеешь ещё наковыляться, как я…

Мужчина специально смягчал грубость привычным ворчанием, вот только это никак не помогало. Лидия прекрасно знала, сейчас тот думает явно не о ноге.

— Да что говорить, пап… — женщина опустила взгляд, повинившись. Правда внутри все ещё не сдавалась. — Мы шли через могильник. И… искали следы.

Особенно она надавила на слово: «следы». В этом чувствовалось многократно больше смысла, чем могло показаться стороннему наблюдателю.

— Дальше? — мужчина нажимал на ручку фонаря чаще и чаще.

— Да что дальше. — сложила та руки. — Неожиданно раздался сильный грохот, земля пошла ходуном, все задрожало… полезли уродцы. Со всех щелей. — она развела руками. — Монстры. Много. Очень много.

Старик замер, пока слушал рассказ собственной дочери.

— Слишком много? — повторил он, внимательно наблюдая за глазами кровинушки. — Можно конкретнее?

— Да что конкретнее. — шепотом вспылила Лидия, и набрав воздух в легкие, шумно выдохнула. — Ранили Слава, ранили того, новенького. Пап… это не так, как было по началу. Сразу ворвались полтора десятка. Синие, серые. Они лезли не сбавляя темпа, атаковали нас на всем маршруте.

Старик мотнул головой.

— Помимо раненых потерь не было? — сместил фокус мужчина, понимая, что вот-вот его дочь вспылит, как оно обычно и бывало.

Лидия оценила широту жеста, хоть и раскусила его с самого начала. И в её глазах сверкнуло железо.

— Нет, не было. — рубанула она. — Мы вернулись все. Особенно большое спасибо ему. — кинула она подбородком в сторону выхода.

Мужчина не сдержался и хлестким движением поставил фонарь на стол.

— Значит, об этом. — он кивнул. — Ты правда решила взять и привести сюда незнамо кого?

Лидия подняла глаза, внутри бурлили эмоции. От ярости до бессилия.

— Во-первых, он нас спас. — холодно выдала та. — Во-вторых, он легко мог нас убить.

— Вот именно. — перебил её отец.

— Но не убил! — добавила женщина.

— Да ну?.. — фыркнул тот с каким-то недоверием. — А если он только и добивался того, чтобы его сюда пустили, а потом он всех возьмет и убьет? Ты же видела, какой он наглый. Он опасный. Он не слушает и не станет слушать. И, тем более, он не станет подчиняться. — под конец монолога мужчина уже переходил на повышенный тон, в конце почти закричав. — А ты взяла, и притащила его к нам под нос!

Лидия вздрогнула, когда отец почти перешел на крик, но даже так, взгляда отводить не стала.

— Я вернула ему долг. — с вызовом кинула женщина. — Или жизнь дочери, матери твоих внуков, для тебя ничего не значит?

Тот выдохнул, медленно, с тяжестью. Плечи старика осунулись, как если бы возраст догнал его именно сейчас.

— Извини. Сама понимаешь. — пошел на мировую мужчина, поднимая руки вверх. — Ты говорила, что он одаренный. Можешь подробнее о способностях? — спросил глухо. — Сейчас спрашиваю как командир, и как отец.

Лидия облизнула сухие губы, ей казалось, что этот этап пережить удалось без особых потерь. Пока что.

— Пап, такое трудно объяснить. Тем более здравым смыслом. — покачала она головой. — Всё, что мы видели до этого… ничто. — женщина прикусила губу, добавив. — Пожалуй, с ним бы могла поконкурировать Лиза, но сам знаешь…

— Это всё пустое. Да и не думаю, что кто-то вообще мог бы с Лизой посоперничать. — с какой-то обидой перебил дочь старик.

— Ты не прав. — уверенно добавила Лидия.

Мужчина наклонился ближе. Сейчас он был похож на одно большое ухо, чтобы внимательно улавливать всё сказанное:

— Говори.

— Понимаешь, он при мне заморозил половину автобуса. В ледяную корку. Лёд появлялся из воздуха. Более того и монстры не могли избежать этого, то и дело падая кусками на землю. — она сжала руку, словно держала что-то тяжёлое. — Мы видели, что он может остановить тварь одним движением. И ещё… — она запнулась.

— Что ещё? — сухо добавил местный командир. Вот только за сухим голосом было видно, как сильно сжимаются его пальцы.

— Он каким-то образом обездвижил всех нас. Не знаю, как у него это получилось, но никто не мог двинуть и пальцем. Только глазами вращали по сторонам… — погрузившись в воспоминания, добавила женщина. — Более того, я уверена, что он и физически сильнее любого бойца, который у нас есть. Включая всех одаренных.

— Отлично. — сказал старик медленно. — Получается, ты привела в убежище бомбу в виде человека?

Лидия подалась вперёд всем телом, сильно облокотившись на стол, громко сказала:

— Он спас нас! Если бы не он, мы бы не вернулись. Я уверена, что он не представляет для нас угрозы.

— Ты уверена? — тихо спросил он. — В нём? Ты уверена?

Не понимая, как на это ответить, глаза женщины дрогнули.

— Я… — она вдохнула. — Я уверена, что он не враг. А вот если тронуть его, то гарантирую, может стать врагом.

Старик тихо зарычал, внутрь себя.

— А сейчас он тогда кто⁉ — опять не выдержав, перешел на повышенный тон тот.

— Как он и говорил. Путник. — прошептала в ответ его дочь. — С которым было бы хорошо сотрудничать. Думаю, что у нас есть вещи, которые мы могли бы ему предложить. Как и у него есть то, что мы можем получить.

Собеседник напротив медленно поднялся, припадая на одну ногу. Та снова предательски дёрнулась. Он прошёл пару шагов по кабинету, рука привычно легла на металлический стеллаж.

Лидия не двигалась.

— Пап, я прошу… — наконец произнесла она. — Не надо твоих хитросплетенных планов.

— Ты его защищаешь? — отец быстро обернулся, острым взглядом прорезая пространство.

— Да. — честно ответила его дочь. — Потому что если его тронуть — мы потеряем больше, чем сможем от этого получить.

В кабинете вновь стало тихо. Только огарок подрагивал от маленького сквозняка. Огонь от того потрескивал легкими искрами, опадая на стол.

— Хорошо. Подумаю. — сказал он наконец. — Понаблюдаю. Но если что…

— Думаю, что «если» не будет. — перебила она.

— Не уверяй меня в том, чего ты сама не понимаешь и не знаешь. — отрезал он.

Она сжала руки и больше спорить не стала. Это был максимум, который сейчас можно было получить от отца.

Мужчина вернулся за стол. Тень усталости пролегала по его лицу, вычерчивая на изломанных линиях всю карту жизни.

— Ладно… — хрипло добавил старик. — Хватит уже про этого «Безымянного».

Он сильно выплюнул слово, как если бы то приняло образ огарка на столе и пламенно жгло во рту.

— Скажи лучше… — голос снова стал жёстким, металлическим. — Что по поводу пропавших? Следы нашли?

Лидия вздрогнула. Она понимала, что именно это больше всего его и мучило. Ни гость, ни его силы, и не его характер.

Это были исчезнувшие.

— Всё что мы нашли, так это следы боя. — сказала хрипло Лидия. — Много. На всем маршруте. Но не было тел, не было и крови. Как будто их увели… или унесли. Или они ушли сами.

Старик медленно поднял голову.

— А что по объекту?

Женщина замолчала, дыхание её стало тише.

— Ничего. Когда мы пришли, там уже было пусто. До второго так и не добрались, Слава ранили. А без него… сам понимаешь.

Мужчина закрыл глаза. В то время как лицо приобрело каменную маску. Жёсткость никуда не пропала, а погружалась всё глубже и глубже в собственного хозяина.

— Значит. — сказал медленно. — У нас проблемы куда серьёзнее, чем мы думали до этого.

Дверь внутрь открылась совершенно бесшумно. На секунду показалось, что та сама привыкла открываться перед теми, кого она уже давно ждёт. Я сделал смелый шаг внутрь, а мир следом сразу поменялся.

Барабанный гул голосов, запах картошки и спирта, всё это осталось позади. А перед глазами возникла небольшая комнатушка. Тусклая, но полная странного тепла.

Ещё одна бытовка.

Её половина, если быть точным. Как будто кто-то взял контейнер, распилил тот на две части и аккуратно приклеил к другой. Спаяв, чуть-чуть подлатав и вот получилось некое подобие кабинета. Или комнаты, где можно говорить так, чтобы слова не расползались по сторонам.

Запах здесь сильно отличался. Пахло не едой. Не спиртом. Не маслом. Скорее… старой бумагой, вязанными вещами и временем, которое спешно стремилось покинуть это место.

И в самом центре она.

Оливия Ивановна сидела на невысоком стуле, но с очень уж высокой спинкой. Руки были скрещены поверх трости, выглядывающей из-за стола. Когда как лампа, стоящая на краю, отбрасывала мягкий свет, от чего её лицо наполовину тонуло в тени. Седые волосы собраны под платком, кожа как тонкая пергаментная бумага, но вот глаза…

Глаза живые, сияющие.

— Оливия Ивановна, рад с вами познакомиться. Да и видеть вас, тоже, рад. — сказал с лёгкой улыбкой. — Могу сесть?

— Да конечно, милок. — раскрытая сухонькая ладонь показала на стул напротив. — Будь как дома, коли дом у тебя странный да непредсказуемый…

Я машинально снял капюшон. Не из вежливости даже. Просто сейчас казалось, что скрываться смысла нет. По крайней мере не от неё. Думаю, что бабушка всё равно видит больше, чем говорит.

— Алекс, будь осторожен. — тихо напомнила Вейла внутри моего сознания. Голос у неё дрожал, чувствую, что она и правда нервничала.

— Буду. — ответил ей мысленно.

Сел.

Прямо напротив старушки. И только сейчас заметил странную деталь: я не мог вспомнить, какого цвета у неё были глаза в метро. Тогда мне запомнилось только ощущение, что они глубокие, старые, безграничные. Но сейчас… сейчас они имели цвет стальной синевы. Холодные, ровные, чистые. Как молния, замороженная внутри льдов.

Она изучала меня. Не так, как это делал их командир. У того взгляд резал почище ножа. А у неё проникал.

— Ну что, милок… — наклонила голову старушка, а её губы разошлись в улыбке. — Вижу, что ты не пытался стать осторожнее. А жизнь, будь она не ладна, мотает тебя из стороны в сторону? Ей-богу, выглядишь как перекати-поле в степи.

— А вы откуда знаете? — пожал плечами. — У меня на лбу, что ли, написано?

— Не на лбу. — вздохнула она. — Гораздо глубже. Внутри. Там, где у людей обычно память хранится, да страхи. У тебя там всё по-другому. Я бы даже сказала, что не по-человечески…

В удивлении мои брови взлетели вверх.

— Это что сейчас было? Оскорбление или комплимент?

— И то, и другое, милок. — она хитро улыбнулась. — Тебе ли не знать, что жизнь, она ведь редко бывает одного цвета.

— Ага. — фыркнула Вейла. — Вот и начались танцы с бубнами да шаманством.

— Тц, потише, дай послушать. — громко подумал, чтобы мои мысли дошли до наставницы.

Оливия Ивановна опёрлась на трость. Её пальцы дрожали, но голос был крепким.

— Ты не чувствуешь, что в этом мире ты… не совсем такой, как остальные. Не так ли?

Вопрос, конечно, странный. Вот только у меня ощущения были совсем другие. Что в этом мире — все мы гости.

— А вы разве не чувствуете, что сейчас мы все не такие? — вопросом на вопрос ответил ей, выставляя руку вперед и закручивая несколько игл рядом с запястьем.

— Нет-нет. — покачала головой старушка. — Ты не понял вопрос. Я не про силу сейчас говорю. И без того вижу, что внутри тебя струится. И внутри меня. И внутри Сережки…

Я замер. Она видела? Она знала?

— Сережки? — с удивлением добавил. Это имя в цепочке совсем уж было не к месту.

— Тьфу тебя! — сплюнула Оливия Ивановна. — Я про нашего главнюка местного. Сережа того зовут. — она прочистила горло, после чего продолжила:

— Спрашивала про другое… — прошептала с мягкостью в голосе. — Про корни твои, милок.

— Корни? — переспросил нахмурившись. — В каком смысле?

— В прямом. — сказала она спокойно. — Ты ведь думаешь, что все люди на этой земле одинаковые? Что все родились из одного колодца бытия? Что все предки простые, земные, как зерно в мешке?

Она покачала головой.

— Нет. Это не так.

Вейла напряглась внутри меня, не сомневаюсь, что ей резко стало тесно в моей голове. А внутри появилось странное чувство. Тянущее. Ожидание какой-то тайны и откровения.

Оливия Ивановна продолжила, не сводя с меня взгляда:

— Были люди… обычные. Те, что выросли отсюда, из этой земли, из этого мира, из этого воздуха. А были другие. Те, что пришли. Давно. Ещё до того, как города были построены. Ещё до того, как появилось первое государство. Больше скажу. Ещё до того, как у человека появилось слово «человек».

Не мог на такое не нахмуриться. Всё это походило на какую-то теорию заговора или теорию происхождения.

— Пришли? — повторил за пожилой женщиной.

— Да, милок. — её голос плавал. То становился шепотом, то наоборот, громким как гром. — Пришли. Оставили после себя потомков. Ушли. Смешали кровь. Оставили семена в телах, в душах, в костях… часть из которых до сих пор живет в некоторых из нас.

Слова повисли, как первый снег на ветках. Сырой, тяжелый, исчезающий.

— Вы… хотите сказать, что люди… не полностью люди?

— Всё, что я хочу сказать, что люди бывают разные. А бывает так, что перед тобой стоит человек, а он и не человек вовсе. Повторюсь. Есть те, кто рождён этим миром. А есть… те, чьи предки пришли снаружи.

Тишина в комнате стала тяжелее.

— Ты хочешь услышать, как он было, милок? — она прищурилась. — Не каждый готов узнать, кто он в этой длинной песне мира.

— Слушаю. — сказал спокойно, хотя внутри всё медленно начинало плавиться от услышанного. С другой стороны, одним откровением больше, одним меньше. Какая вообще разница.

— Тогда слушай. — сказала она.

Старушка подняла трость, стукнув ею по полу. Глухой звук раскатился, как от удара в пустом театре.

— Давно, когда земля была другой, когда не было заводов, не было мегаполисов, не было общества. Сюда пришли те, кого коренные жители могли бы назвать «гостями».

— Ты посмотри как театрально рассказывает, ей бы диктором быть. — попыталась пошутить Вейла.

— Да тише ты. — шикнул на неё. — Всё ж таки возраст.

А бабушка тем временем продолжала:

— Их было мало. Очень мало. По нынешним меркам. Они были истощены, потеряны, но живы. Они искали новый дом. И нашли его здесь.

— Контакт… — прошептала Вейла. — Она говорит о первом контакте.

— Но мир не собирался их принимать. По крайней мере не сразу. — продолжила та. — Он проверял. Испытывал. Шло время. И кровь их смешалась с кровью местных. С тех пор, можно сказать, появились два рода. Одни обычные. Другие… с искрой.

Её глаза не отрывались от меня.

— Милок… — её голос приобретал загадочные нотки. — Ты ведь чувствуешь, что внутри тебя что-то древнее? Что сила твоя это не просто подарочек от измененного мира. Что она… не отсюда?

— Я… не знаю, не думал если по правде.

— Знаешь. — кивнула та. — Знаешь, просто ещё не понимаешь.

Голова начинала гудеть. Даже если то, что говорила Оливия Ивановна правда, то все равно, как оно влияет на все произошедшее?

— Милок… — продолжила она. — Ты не первый такой. И не последний. Пусть ты отличаешься. Сильно отличается. Твои корни тянутся дальше, чем ты думаешь.

— Она пугает. — буркнула Вейла. — Я не уверена, что хочу слушать, но, чёрт возьми, это очень интересно.

— Если… если вы правы, то что это значит?

Пожилая леди долго смотрела. Кажется она пыталась рассмотреть то, что скрыто внутри меня, под слоями мышц и кожи.

— Это значит. — наконец произнесла она. — Что однажды придут те, кто умеет искать вас. Потомков.

У меня мурашки прошли по спине. Холодные, как зимний морозный воздух.

— Почему вы мне это говорите? Почему… сейчас?

Она закрыла глаза.

— Поймешь. Когда-нибудь позже. А пока иди, тебе пора. — махнула рукой, внезапно закончив наш разговор.

Медленно поднявшись с места, в какой-то прострации побрел к выходу.

— Да, не забудь навестить эту старуху, как снова сюда придешь. Пообщаемся.

Я оглянулся, чтобы посмотреть на старушку. Первое что попало на вид — её глаза. В них читался детский восторг и ехидство.

— Обязательно зайду. — добавил в конце, и вышел наружу.