Возвращение

Глава 8

8

Вообще-то, навес, который до недавнего времени стоял на катере, придумали далеко не зря. Та пара дней, что я провел без него, показала мне, что продолжая двигаться дальше, я рискую, как минимум заполучить солнечный удар. Поэтому, уже собираясь отправиться дальше, я задержался на полчасика, но установил все снятое на свои места. И это стало огромным плюсом. Во-первых, сразу же почувствовал легкий ветерок, который присутствовал даже во время стоянки, во-вторых, и это, пожалуй, заставило меня пересмотреть некоторые планы, ко мне в катер тут же набилось двенадцать человек, желающих добраться до Раджшахи, довольно крупного города на левом берегу Падма.

Причем, я даже не собирался заниматься извозом, просто подошедшая женщина спросила, не подброшу ли я ее до этого городка, я пригласил ее на борт, и тут же следом за нею, моя лодка наполнилась пассажирами. Я уже было хотел возмутиться, мол пригласил одну, а тут целая толпа, как вдруг мне протянули собранные со всех пассажиров деньги, которые в пересчете, с лихвой перекрывали стоимость заправки топливом, которые я потратил сегодняшним утром. И я подумал, а почему бы и нет. Я ведь все равно плыву именно туда, а лишний заработок мне точно не помешает.

До места мы доплыли, затратив на это чуть больше часа. Несмотря на толпу народа, занявшего буквально все места на палубе, все было вполне благопристойно. Мне никто не мешал рулить, встречный ветерок проникающий под навес, сдувал все запахи и даже давал кое-какую прохладу, и можно сказать первый опыт пассажирских перевозок, прошел на ура. Причалив к пристани, едва успел высадить пассажиров, как тут же обнаружились новые клиенты. Стоило только махнуть рукой на восток, как тут же появились претенденты на следующий перегон.

На этот раз плыть пришлось немного дольше, да и пассажиров оказалось меньше, но несмотря на это я заработал даже чуть больше чем в первый раз. Похоже местные тарифы здесь были известны всем, кроме меня. То есть у меня никто не спрашивал цену, просто называли место куда хотели добраться, и вручали заранее приготовленные деньги. По дороге пришлось несколько раз останавливаться, высаживать пассажиров, иногда принимая на борт новых. Но так или иначе, добравшись наконец до Джуниады, я причалил к пристани, и пока какой-то местный мальчишка наводил порядок на катере, отмывая палубу, надраивая борта, и заправляя лодку бензином, спокойно перекусил в местном ресторанчике. Плотненько пообедав, сверился с имеющейся у меня картой, и объявил, что вскоре отправлюсь дальше. Причем, здесь уже присутствовал кое-какой сервис. Набором пассажиров, занимался местный паренек, который узнав у меня куда я направляюсь и сколько человек могу взять с собой, тут же развил кипучую деятельность и за каких-то пять Така — так именуются бангладешские деньги, тут же нашел для меня пассажиров на этот перегон.

К вечеру я уже, нормально поужинал в приличном кафе, и заплатив за стоянку и охрану у пирса, прибрежного городка Куштия, укладывался спать в своей каюте. Ночь, если не считать комаров, которые несмотря на все предпринятые меры защиты, все равно гудели над ухом, прошла прекрасно. Я спокойно выспался, утром умылся возле колонки водопровода, приготовил себе кружку кофе, и выпил его вприкуску с булочками. Жизнь налаживалась. И честно говоря, задумавшись о будущем, решил, что, пожалуй, не стоит искать возможность продажи катера. За один вчерашний день, я заработал на перевозках столько, что вполне оправдал, как минимум еще пару дней пути, причем не только на топливо, но и на собственное питание, и в какой-то степени обслуживание. Если так пойдет дальше, то кто мне запретит заниматься перевозками пассажиров, двигаясь вдоль берегов Индокитая, и спуститься скажем до Индонезии. Насколько я помню тамошние лодки, занимающиеся этим же промыслом, своим видом, мало отличаются от моей, то есть это позволит мне добраться до Филиппин своим ходом, не привлекать к себе внимания стражей правопорядка, и честно зарабатывать на этом.

Из устья Мекхна, так называлась Падма, бывший Ганг в нижнем течении, я вышел ранним утром, очень надеясь дойти до Читагонга, часа за два, тем более, что лодка была совершенно пустой, и потому двигалась гораздо быстрее, чем обычно, когда на борту находилась дюжина пассажиров. Да и до порта, по моим подсчетам было не больше пятидесяти километров. Выйдя в залив, сразу же сориентировался по компасу, и пошел на восток. Стрелка спидометра, датчик котороно удалось починить на одной из стоянок, уверенно показывал тридцать-тридцать пять километров в час, погода была солнечной, небо ясное, и ничего не предвещало беды. Я устроившись у штурвала, слегка развалясь покуривал, время от времени, корректируя свой курс по встроенному в панель компасу, и общем-то не особенно беспокоился.

Я находился как раз на траверсе острова Басан Чар, когда неожиданно налетел сильный шквал ветра, заставивший меня чуть ли не подскочить со своего места, и обернуться назад. Если по курсу движения, все было в общем вполне благопристойно, то с северо-запада, небо затягивало свинцом, и ветер, идущий оттуда сильно усилился. Подумав, что ни к чему хорошему это не приведет, попытался свернуть на север, чтобы подойти к Басан Чар, или к соседнему острову Камла Чар, расположенному чуть восточнее. Увы мои попытки ни к чему хорошему не привели. Несмотря на то, что я выжимал из двигателя все, на что тот был способен, прибрежное течение усиленное сильным ветром, оказалось сильнее и меня продолжало сносить сильно на юг.

Уже через полчаса часа, острова скрылись где-то вдали, и я понял, насиловать мотор лучше не стоит. Переведя его на средние обороты, постарался использовать его в первую очередь для того, чтобы встречать накатывающие волны носом, а не бортом, как когда-то читал в книгах про корабли попавшие в шторм. Кроме того, спустившись на минуту в каюту, убедился в том, что форточки и верхний люк, надежно закрыты, после чего выложив из карманов все лишние вещи, выбрался на палубу, и запер двери, на специальные зажимы, позволяющие надеяться на то, что в каюту не попадет вода снаружи. После чего подтянул лежащую на носу веревку, с якорем, и крепко обмотал ею себя, вместе со своим креслом, возле штурвала, очень надеясь на то, что этого окажется достаточно и меня не выбросит в море, что означало бы мгновенную смерть.

Шторм с яростью налетал на мое суденышко, грозясь потопить его в любой момент. От сильных волн в какой-то степени спасал натянутый над палубой тент, принимавший на себя большую часть ударов, и не позволяющий воде стльно заливать верхнюю палубу. Хотя бушующие волны все-таки находили место для того, что выкупать меня с ног до головы. Судорожно вцепившись в штурвал, я пытался всеми силами удержать свою лодку на плаву, и это меня кое-как удавалось, хотя волны перехлестывали через борт, и я уже промокший насквозь, временами сидел по колени в воде, мысленно благодаря создателей этого катера, которые все сделали для того, чтобы тот оставался на плаву, даже в таких условиях. И радовался хотя бы тому, что запоры, установленные на входе в каюту, пока еще выдерживали эту передрягу, не пропуская внутрь воду. Боюсь, как только это произойдет, и каюта наполнится водой, меня уже ничего не сможет спасти.

В какой-то момент, двигатель вдруг заглох, и все мои попытки его завести, оказались тщетны, обычного пера руля, на катере не имелось, и направление движения регулировалось поворотом лодочного мотора. Сейчас вращать его, не было никакого смысла. При остановленном винте, он никак не мог влиять на то, куда направлен нос моей лодки.

Вдруг, позади меня послышался какой-то треск, как будто пластик из которого было сделано мое судно, разрывало на части, обернувшись назад, увидел, как из своих гнезд на самой корме, выскочили стойки, поддерживающие тент, прикрывающий лодку от солнца, вслед за ними и следующие два ряда покинули свои гнезда, и тент буквально поднялся на дыбы. Открывая корму всем волнам. И я уже приготовился к худшему, как вдруг оказалось, что приподнявшийся вместе с креплениями тент, каким-то образом зацепился за веревку, привязанную к уключинам на корме, до недавнего времени, исполняющую роль швартовых, в те дни, когда я останавливался у пристаней деревень, мимо которых проплывал. Сейчас эта веревка, каким-то образом зацепившаяся за перекладину задней стойки, натянулась во всю свою длину, а ткань, служившая навесом, поднялась вверх, неожиданно став парусом для моего катера. И в тот же момент, он прибавил скорости, подталкиваемый попутным ветром, и понесся, подскакивая на волнах, куда-то на на юг, с небольшим уклоном к востоку, судя по компасу, закрепленному на панели. Хоть катер и был по-прежнему неуправляем, и двигался только за счет ветра, напирающего в корму, тем не менее куда-то все-таки летел, и судя по всему, именно в том направлении, где рано или поздно, должна была показаться земля.

Вымотавшись до нельзя, я очень хотел пить, и мечтал только об одном, чтобы выдержали запоры каюты, и все это, наконец-то закончилось. Даже неважно чем. Порой даже смерть кажется наилучшим выходом из положения. Моя радость по поводу паруса, оказалась очень недолгой, очередной порыв ветра, налетевший с правого борта, выломал из креплений, остальные опоры, и навес, послуживший мне такую хорошую службу, вначале взвился воздушным змеем в небо, а после, рухнул в море, некоторое время оставаясь держаться на привязи, но очередной порыв ветра похоже оборвал веревку зацепившуюся за него, или само полотно, которое похоже затонуло в бурных водах залива. Во всяком случае с этого момента я его больше не видел.

Я же, просунув руки между спицами штурвала, прижался к нему всем своим телом, надеясь, что такое положение, не даст очередному порыву ветра, выдернуть меня из кресла рулевого, и выбросить за борт. Несмотря на то, что я оказался вымокшим с головы до ног, очень хотелось пить, а еще больше курить, и в какой-то момент, я даже пожалел о том, что выбрал для себя именно это место на палубе, а не спустился в каюту. По сути большой разницы, где именно я нахожусь не было. Если мне суждено погибнуть в этом шторме, то там в каюте, я хотя бы мог сделать глоток воды, здесь же подобной возможности не существовало. Соль от морской воды, казалась въелась в мои губы, и я просто не представлял, как от нее избавиться. Сколько времени меня мотало по океану, я не могу сказать. Хотя на моей руке и висели часы, я ни капли не сомневался, что они давным давно вышли из строя, и не обращал на них внимания, не снимая их потому, что мысли сейчас были направлены совсем в другое русло. Время от времени приоткрывая глаза, замечал перед собой стрелку компаса, оказавшегося прямо перед носом, и чаще всего она указывала куда-то на юг. И это направление, меня очень расстраивало. Хотя я и пытался крутить штурвал, и несколько раз поворачивал ключь зажигания, пытаясь вновь запустить в работу лодочный мотор, все это ни к чему не привело, и лодку гнало куда-то вперед, только волей ветра и волн.

В какой-то момент, шторм вроде бы прекратился. С трудом приподняв голову от штурвала, с которым я казалось сроднился настолько, что почти превратился в одно целое, я огляделся вокруг, насколько это было вообще возможно, только из-за того, на море царила непроглядная ночь. Небо все также было закрыто тучами, и потому не звезд ни луны я просто не видел. Воспользовавшись недолгим затишьем, и прекрасно осознавая, что мое нахождение на верхней палубе ничего не меняет, решился перебраться в каюту, хотя и понимал, что выбраться оттуда в случае крушения, уже не получится. Но была надежда, хотя бы на глоток воды, из запасов, которые находились там.

Осторожно, преодолевая свою слабость размотал веревку, удерживающую меня в кресле рулевого, и упав на колени, прополз до двери в каюту, с трудом отомкнув запоры, перебрался внутрь, постаравшись, сразу же закрыть двери изнутри. Все, на что меня хватило, так это, нашарить пластиковую канистру с водой, открыть ее и сделать несколько глотков. Вновь завинтив крышку канистры, я засунул ее в один из рундуков, и обессиленный свалился на ложе, не особенно разбирая, что находится подо мною, и как это отразится на мне позже, и мгновенно уснул.

Я не знаю, сколько времени продолжалось затишье, подозреваю, что на самом деле, это было не завершение урагана, а скорее я попал в так называемое «око бури» которое иногда случается, по словам моряков в центре урагана, где образуется полный штиль. Насколько это правда, и бывает ли такое на самом деле, я не знаю. Вполне возможно, что я ошибаюсь, и буря просто на какое-то время стихла, что позволило мне перебраться в каюту. Но проснулся оттого, что буря вновь взяло погоду в свои цепкие руки, и меня в один прекрасный момент, просто швырнуло о противоположный борт так, что я тут же проснулся.

В каюте, которой я находился было по-прежнему темно, но хотя бы сухо, и одно это внушало некоторые надежды. Пристроившись на спальном мешке, кое как расстеленном на полу, и уперевшись спиной в переборку, а ногами в центральную стойку раздвижного стола, я потихоньку собрал вокруг себя «летающие» по каюте собственные вещи, частично подсунув под себя, частично уложив рядом, соорудив нечто напоминаюшее берлогу. И прижимая к себе лежащие подле себя вещи, с трудом сдерживал очередные броски на волнах, разбушевавшегося моря. И как быто ни было, здесь, в каюте, я чувствовал себя гораздо лучше, чем наверху у руля.

В какой-то момент нащупав в своем рюкзаке пакет с купленными еще в Алише, небольшой деревеньке, расположенной на левом берегу Падмы, несколькими булочками, и через силу, превозмогая тошноту, и удары тела о борта и переборку каюты постарался съесть хотя бы пару из них, запивая их слегка теплой водой из канистры. Как бы то ни было, но это в итоге дало мне немного сил, хотя я и едва сдержал себя от того, чтобы все съеденное мной не выплеснулось наружу, и я даже почувствовал себя гораздо лучше, заодно появилась и надежда на то, что рано или поздно все это, должно завершиться вполне благополучно.

Очень хотелось закурить, и единственное, что меня удерживало от этого шага, так это стойкий запах бензина, держащийся в каюте из-за того, что мой примус стоящий на полочке сорвало со своего места, и емкость, в которую заливалось топливо, для него, каким-то образом слетала с резьбы, и зажила собственной жизнью, прыгая по всей каюте и разбрызгивая остатки бензина. Хорошо хоть оставалось его там не слишком много, но и рисковать, зажигая огонь тоже было глупо.

Спустя какое-то время, броски и удары волн, почти прекратились, а я почувствовал, что мою скорлупку, подхватил ветер и куда-то несет. Компаса перед глазами уже не было, да и по большому счету, я уже смирился со своим положением, и поэтому, как только удары прекратились, смежил веки и задремал расслабляясь. Сколько времени я так пролежал, не знаю, но в какой-то момент почувствовал, как лодку подкинуло на очередной волне, следом за этим ощутил несколько мгновений полета, и сильный удар о землю, отдавшийся в моей спине.

Некоторое время сидел, прислушиваясь к происходящему снаружи, и хотя все также до меня доносился шум волн и порывы ветра, которые слегка покачивали мою лодку, я чувствовал, что она уже находится на твердой земле, а не в волнах океана, и это вносило в мое сознание такую радость, что невозможно описать словами. И сейчас мне по большому счету, было совершенно все равно, где именно я нахожусь. Была ли эта земля берегом какой-то страны, или необитаемым островом в открытом океане, для меня, было совершенно неважно. Главное, я находился на твердой поверхности, и это как минимум не грозило мне отправиться на корм акулам, а все остальное приложится в свое время.

Посидев еще несколько минут и привыкая к тому, что палуба подо мною не ходит ходуном, а лодка действительно находится на твердой поверхности, я выбрался из-под завала вещей, пробрался все-так-же на ощупь из-за полной темноты к дверям, и осторожно отомкнув запоры, слегка приоткрыл, несколько опасаясь того, что в каюту хлынет вода. Убедившись, что кроме редкой струйки ничего в вниз не течет, открыл двери по шире и выглянул наружу.

Увиденное несколько поразило меня, и в первые мгновения, я не мог понять, что именно вижу перед собой. На палубе было все так же темно, и с первого взгляда, казалось, что катер, находится в какой-то пещере с низким сводом буквально вклинившись в нее своим корпусом. Все также на коленях выбрался на верхнюю палубу, и попытался потрогать свод этой пещеры, который тут же поддался под моею рукой. Оказалось, что палубу катера, накрывает все тот же тент, который некогда защищал меня от солнца, потом служил парусом, и который казалось оторвался от катера и утонул в водах океана. Оказалось, что веревка все-таки выдержала напор стихии, и в какой-то момент, очередная волна напросила, казалось утраченный навсегда тент поверх катера, одновременно с этим выбросив его на берег.

Поднявшись во весь рост, я сдвинул нависающий над палубой тент, осмотрелся. Все говорило о том, что сейчас раннее утро. Автоматически подняв левую руку и глянув на часы, увидел что стрелки показывт пять часов сорок пять минут, а секундная стрела, спокойно продолжает свой путь по циферблату. Другими словами подаренные мне военкоматом, в канун прошлогоднего дня Советской армии и Военно-Морского флота, часы «Командирские» показали себя во всей красе, выдержав стихию океана и оставшись на ходу. Все остальное выглядело не столь радужным, хотя твердая земля, или точнее псчаный пляж, на котором сейчас находилась выброшенная на берег лодка, говорили о том, что я еще немного поживу, на этом свете.

Судя по всему, это был остров. Довольно широкий пляж, образованный белым коралловым песочком, плавно переходил в заросшую кокосовыми пальмами внутреннюю часть острова. Слева метрах в десяти виднелась протока, ведущая от моря куда-то вглубь острова, спрыгнув с катера, я прошел до нее, и увидел довольно большую лагуну, спрятавшуюся за поросшими лесом берегами. Вода в лагуне, оказалась непригодной для питья и это несколько омрачало общий вид. С другой стороны, большинством деревьев, растущих здесь оказались именно кокосы, что давало надежду не умереть от жажды. Как быто ни было, а кокосовое молочко, вполне пригодно для употребления, на любой стадии зрелости орехов.

Вернувшись к катеру, я осмотрел его со всех сторон. Корпус, несмотря на давнюю пробоину, заделанную каким-то мастером, с честью выдержал недавний ураган. Единственные повреждения, произошли вдоль бортов, но тут скорее именно по моей вине. Плохо закрепленные в гнездах стойки, поддерживающие тент, разболтались и были выдраны порывами ветра. Однако ничего непоправимого не произошло. К тому же, буря оказалась настолько вежливой, что даже вернула мне тент. Правда он лишился нескольких металлических стоек, из которых осталась всего одна, ранее находящаяся у кормы, но само полотнище, оказалось без каких-либо порезов или надрывов. Выкроенное из плотной парусины, оно с честью выдержало передрягу. Даже некогда золотистая, а сейчас грязно-серая бахрома, вшитая по краям и то, осталась на месте.

Мотор, приказал долго жить. Видимо, в какой-то момент, его просто выдрало вместе с частью транца, и сейчас он покоится где-то на дне моря. Пластиковый топливный бак и пара двадцатилитровых канистр, втиснутые рядом с нив в заднем отсеке, запертом на висячий замок, купленный мною в одном из бенгальских магазинчиков, с честью выдержали испытание, и остались на месте. Правда, обе канистры сейчас были пустыми, а в самом баке что-то плескалось не более чем на четверть объема, впрочем, именно сейчас, это не вызывало у меня большого сожаления. Кроме разве что, примуса, который еще следовало привести в порядок, питать бензином было просто нечего.

Палуба, борта лодки, если не считать выдранных гнезд для крепления тента, вместе со штурвалом и некоторыми приборами на панели, оказалась во вполне приличном состоянии. Да и сам катер можно было в любой момент стащить в воду, и отправиться на нему куда угодно, разве что пытаясь как-то обойтись веслами. Как? Это уже другой вопрос, учитывая, что ширина между бортами была больше полутора метров, и дотянуться до воды, будет немного проблематично. Хотя, учитывая наличие парусинового тента, довольно большой площади, соорудить парус, было бы не столь сложной задачей, особенно учитывая наличие кое-какого инструмента, некоторого запаса веревок, и целого леса кокосовых пальм, вырубить и соорудить из которого мачту, мне казалось не такой уж сложной задачей.