Возвращение

Глава 4

4

За счет того, что пришлось взлетать против ветра, пусть и не слишком сильного. Разбег оказался совсем небольшим. Самоет не успел пробежать и сотни метров, когда набегающий поток поток воздуха, подхватил его и тот встал на крыло. Вдобавок ко всему и набор высоты тоже пошел достаточно легко. Это была эйфория, ни с чем не сравнимая радость того, что я снова в небе, и лечу. Мне хотелось одновременно и петь, и кричать от радости, и я едва сдерживал свои порывы направляя самолет все выше и выше в небо. Сориентировавшись по компасу, повернул на юг и с набором высоты углубился в горы. Через несколько минут ожила включенная радиостанция. Объявив свой позывной, доложил о сильном ветре, который меня сносит к югу, и с которым я с трудом справляюсь, и запросил место аварийной посадки, сказав, что согласно выданному маршруту, должен был направться в сторону Усть-Каменогорска, но ветер оказался настолько силен, что я с трудом удерживаю самолет в воздухе, и молю всех богов, чтобы все окончилось благополучно.

Мне тут же были выданы координаты с достаточно удобным местом для посадки в районе Кар-Агул, поселка на советской стороне неподалеку от границы, и подсказано как именно и с какой стороны, мне следует заходить на посадку. Правда тут же отругали за то, что вылетел в такую погоду. Недолго думая свалил все проблемы на аэропорт Пржевальска, объявив, что там давали легкий боковой ветер, на всем протяжении маршрута, и дали добро на взлет.

С каждым мгновением общения я усиливал в своем голосе панические нотки, упирая на то, что не привык летать в столь сложных метеоусловиях, и внизу явно поняв, что отвлекать меня от управления воздушным судном дальше не следует, предложили состредоточиться именно на этом, сказав, что отслеживают мои перемещения, и при необходимости подскажут, что делать дальше. Данный мне курс, в общем-то почти идеально совпадал с тем, который мне был необходим, к тому же меня предупредили о том, что этот курс позволяет обойти с запада две высоты, пик Королева и пик Данкова, что тоже было немаловажно, все-таки АН-2 не мог подняться на высоту больше четырех тысяч семисот метров. Слегка сдвинув верньер радиостанции, имитировал, плохую связь, а затем и просто перестал обращать на нее внимание, от греха подальше, впрочем, к этому моменту, прошел уже почти час полета, и я приближался к Советско-Китайской границе.

Чуть позже, услышал, какую-то болтовню на Китайском, а следом и на английском языке, о том, что кто-то там с земли, предупреждал тихоходную летящую цель, о незаконном вторжении на территорию Китайской Народной Республики, и требующий моей посадки, или возвращения. Придав своему голосу панические нотки, на ломаном английском, с проскальзывающими узбекскими оборотами речи, закричал в эфир, о том, что первый пилот в обмороке из-за сердечного приступа, я всего лишь пассажир, компас неисправен, я с трудом удерживаю самолет в воздухе, а горючего осталось меньше четверти бака, и я совершенно не представляю, что мне делать.

С земли пытались как-то докричаться до меня, давали какие-то советы, я же гнул свою линию, обозначал панику, и действительно пытался всеми силами удержать самолет в воздухе. Ветер был до того силен, что я с трудом удерживал его от падения. И если бы, не весь мой прошлый опыт, боюсь обломки самолета, давно бы уже катились по склону одной из гор, через которые я перелетел. Через час-полтора полета я пересек Таримскую впадину, в самом узком месте, западнее Кашгара, и вновь углубился в горные отроги на этот раз Куньлуня, горного массива, переходящего на востоке в Гималаи. Здесь я свернул слегка на восток, и постарался даже немного снизить свою высоту, чтобы затеряться среди многочисленных изгибов горных хребтов. С одной стороны, это давало огромный плюс, пряча мою птичку среди горных вершин, о чем сразу же в эфире появилось этому подтверждение, когда голос вещавший на английском вдруг возопил о том, что нарушитель исчез с экранов радара. И требуется организовать поиски, потерпевшего крушение летательного средства.

С другой стороны, снижение высоты полета, добавило мне лишних проблем, за счет порывов ветра, дующих с разных направлений так, что я едва удерживал в руках рвущийся во все стороны штурвал. Не выдержав этих издевательств над своим организмом, плюнул на все и попытался поднять самолет, который уже скрипел всеми своими сочленениями, и был готов развалиться прямо в воздухе, как можно выше. И вскоре поднялся почти до пяти тысяч метров. К моему удивлению, несмотря на то, что я, казалось бы, должен был вновь появиться на радарах, радиоэфир молчал, как убитый. Немного покрутив верньер, нашел где-то вдалеке звучавшие индийские мелодии и на этом все. Вернув настройки радиостанции к нужным частотам, я всю оставшуюся часть пути, вслушивался в радиоэфир, но так ничего этим и не добился.

Последние два часа полета, провел в полной тишине, с одной стороны радуясь тому, что от меня отстали, и не требуют немедленной посадки на землю, с другой, не понимая почему эфир окончательно замолк. Бросив взгляд на датчик топлива, понял, что я попал. Из-за всех пертурбаций своего самолета, расход топлива резко увеличился, и сейчас я с тревогой смотрел на то, что стрелка покоилась уже возле нуля, можно было ожидать того что топливо в любой момент закончится, и мне останется только планировать туда, куда придется, а кроме горных зребтов, вокруг ничего не было видно. Включив фары и выглянув в окно, время хоть и приближплось в рассвету, но было еще достаточно темно, напряженно огладывал местность. Вдруг к своему немалому удивлению, обнаружил буквально в сотне метрах слева от себя, метрах в ста ниже, хорошую асфальтированную дорогу, явственно проступающую на сером склоне холма, своей чернотой и вьющуюся по склону горы. Правда близкое расположение склона, не давало возможности сесть на нее, все-таки размах крыльев самолета больше восемнадцати метров, а ширина дороги вряд ли больше шести. Даже если я притру машину к самому обрыву, все равно этого будет маловато, и меня просто сбросит со склона.

Понимая это тем не менее не выпускал дорогу из вида двигаясь вдоль нее, и постаравшись сбросить скорость насколько это было вообще возможно. Дорога между тем поднялась почти до самого гребня и повернув на девяносто градусов, по распадку прошла около ста метров и развернувшись в обратном направлении вновь полезла к вершине. Пока была такая возможность снизился до этого распадка и пройдя вдоль него, решил, что лучшего найти невозможно. Конечно сотни метров для посадки было несколько маловато, но в конце дороге, прямо перед поворотом находился плавно поднимающийся холм, и я расчитывал, что если не успею сбросить скорость, то в крайнем случае направлю самолет на него. Поднявшись чуть повыше сделал небольшой круг, и снизив скорость до самого минимума, начал заходить на эту дорогу, для посадки.

Дорога оказалось не настолько ровной, как виделось сверху. Вначале она слегка поднималась в гору, что дало мне возможность погасить большую часть скорости, дополнительно притормаживая при этом. Но добравшись до некой точки, дорога пошла вниз примерно под двадцатиградусным углом, и все чего я добился вначале посадки, почти сошло на нет. Вдобавок ко всему, спустившись вниз и пройдя еще около тридцати метров дорога резко сворачивала влево, а моей скорости, уже было недостаточно, чтобы попытаться вновь встать на крыло. В последний момент, когда уже практически не было выбора я увидел отходящую от асфальтированного шоссе, проселочную дорогу, поднимающуюся на склон горы, как раз по моему курсу, и недолго думая направил самолет туда, одновременно с этим усиливая реверс винта, который с момента посадки работал уже на торможение, и уповая только на бога. Проскакав по буграм и колдобинам, еще около сотни метров вверх по склону, и обломав по пути движения десяток каких-то малорослых деревьев, я угодил в очередной распадок, и самолет наконец встал как вкопанный, застряв между этими самыми деревцами. Меня резко бросило вперед, и только привязные ремни сохранили мою черную рожу от ссадин и ранений.

Теперь, при всем желании вытащить самолет отсюда, будет довольно сложно, подумал я. Хотя, честно говоря, надеялся на то, что его удастся сбросить в пропасть имитируя аварию. С другой стороны, он встал так, что с дороги, его совершенно не было видно, и это давало надежду на то, что у меня есть хотя бы какое-то время для того, чтобы вытащить из него мотоцикл, и убраться как можно дальше, от места посадки.

Быстренько перекурив на ходу, приходя в себя, взялся за разгрузку бокового прицепа. Оказалось, что в нем, кроме каких-то вещей, принадлежащих самому пилоту, находится три новеньки канистры под самое горлышко заполненные бензином. Представляю, чтобы произошло если бы он детонировал при посадке. Кроме того, множество запчастей, как к мотоциклу, так похоже и к самолету. На одну только разгрузку, у меня ушло около четверти часа. Еще минут двадцать я корячился с тем, чтобы вытащить коляску из грузового отсека, пока наконец сообразил, что жалеть самолет мне не нужно, и с помощью гвоздодёра, оторвав грузовую дверь от петель, бросил ее вниз, соорудив, что-то вроде пандуса.

Зато мотоцикл скатился по нему, как по асфальту. Следующие полчаса ушли на пристегивание бокового прицепа к мотоциклу и небольшой регулировки угла наклона. Пилот, отстёгивая прицеп, похоже не задумывался об этом, и потому разобрал все установленные на заводе крепления, да и у меня не было большого опыта в этом деле. Далее началась укладка вещей в мотоцикл. В носовую часть коляски легли запчасти для мотоцикла, купленные бывшим хозяином, и наверняка могущие пригодиться мне при его продаже, которая рано или поздно могла наступить. Туда же легли, кое-какие вещи, принадлежащие пилоту, которые возможно могут понадобиться и мне. На сидение встал мой рюкзак, а в багажник, найденный в самолете бочонок, сделанный из пропанового баллона емкостью около тридцати литров. Стандартный клапан из него был удален, горловина чуть расширена, и закрывалась специально изготовленной пробкой с резьбовым соединением и резиновой прокладкой. При дефиците в союзе канистр для топлива, иметь тридцатилитровый бочонок с герметичной крышкой было очень удобно.

В него я постарался слить оставшийся баках авиационный бензин, заодно прихватив и небольшую десятилитровую пластиковую канистру с моторным маслом, которое тоже не окажется лишним. Денег, для заправки обычным топливом у меня не было, но насколько я знал авиационный Б98\112 вполне подходил для мотоцикла. Кроме него бак на мотоцикле был залит под самую пробку, а в боковом прицепе, обнаружились три канистры с обычным бензином. Пилот оказался достаточно запасливым человеком, и мне его было в какой-то степени жаль. Топлива на первое время должно хватить, а там будет видно. Канистры, воткнул обратно в коляску, обложив со всех сторон тряпками, чтобы не шевелились.

Пройдясь по всем закоулкам самолета, добавил себе довольно хорошо упакованную аптечку, с бинтами, какими-то таблетками и пузырьками, решив разобраться с нею несколько позже.

К своему немалому изумлению в задней части самолета, у самого хвоста, под каким-то хламом обнаружил обрез охотничьего ружья. Ствол этого когда-то двуствольного охотничьего оружия был довольно аккуратно укорочен примерно до двадцати сантиметров, и даже обработан по срезу напильником, под ним было оставлено деревянное цевье, наверное, для удобства удержания получившейся конструкции под стволом. Приклад обрезан почти под самый корень и переделан в пистолетную рукоятку. Рядом с ним обнаружился пояс с патронташем, в котором обнаружилось десяток заряженных охотничьих патронов, в латунных гильзах. Против кого собирался воевать пилот, мне было неизвестно, но его заначку, я экспроприировал, и зарядив оба ствола, имеющимися патронами, воткнул этот «корамультук» в мотоциклетную люльку неподалеку от себя. Так, чтобы и достать было достаточно легко, и его нельзя было обнаружить с первого взгляда.

Решив, что пора с этим заканчивать, тем более что уже светало, поднял оторванную дверь, и постарался найденной проволокой укрепить ее на старом месте, скрывая то, что она использовалась для извлечения из самолета, чего-то тяжелого. Получилось достаточно прочно, правда пользоваться ею было уже невозможно. Хотя именно этот факт может послужить утверждением тому, что из самолета не извлекали ничего тяжелого. После чего открыв обычную дверь выбрался из салона, отрубил от ближайшего дерева довольно большую ветку и слегка повозил ею по пыли возле самолета, скрывая натоптанные следы. Затем кое-как укрепив ее за мотоциклом, осторожно съехал с проселочной дороги на асфальт, заметая за собой следы от мотоцикла, выбросил ветку в пропасть, и выехав на асфальт, спокойно двинулся вниз по дороге.

Примерно километров через двенадцать движения по бесконечным серпантинам, пришлось прижаться к горе, пропуская мимо себя, целую вереницу военных и полицейских автомобилей, двигающихся к перевалу, похоже по мою душу. На меня, не обратили совершенно никакого внимания. Подумаешь, какой-то негр на мотоцикле, эка невидаль, тем более, что во время поедки мне встретились как минимум два советских «Урала». Один, как две капли воды был похож на мой мотоцикл, а второй ехал без бокового прицепа. Это не Россия, где негра можно встретить только в больших городах и до недавнего времени, одного единственного в Минусинске. Пропустив колону, вновь сел за руль и отправился дальше вниз. Еще километров через тридцать въехал в небольшой городок под названием Басоли. Проехав чуть дальше остановился возле какого-то плаката, где на двух языках Хинди и Английском, прочел о том, что я нахожусь в Индии. В штате Джаму и Кашмир. «Город знаменит своей живописью». — значилось на плакате. — «Именно живопись сделала Басоли синонимом энергичного, смелого, творческого стиля, богатого и развивающегося. Знатоки говорят, что живопись „обессмертила“ Басоли. Басольский стиль развивался на основе художественных традиций использования цвета и позы, характерный для Западных Гималаев в Джамму и Пенджабе». Оказывается, этот плакат находился у входа в художественную галерею города, и любой желающий заплатив всего десять рупий, мог насладиться бессмертными творениями местных художников.

Честно говоря, увиденный образец художества больше напомнил картинки нарисованные соседской восьмилетней девочкой Машенькой Свиридовой. Знал бы об этих полотнах раньше, посоветовал бы ее родителям отдать девочку в школу изобразительного искусства.

Денег, для посещения столь выдающейся галереи у меня не было, если не считать пяти сотен оставшихся рублей и горстки мелочи, которые здесь никому не нужны, поэтому поблагодарив себя за то, что сделал хороший запас продуктов перед отлетом, сел за руль и отправился дальше. То, что я находился в Индии, давало огромный плюс, и даже не один, к моему будущему. Во-первых, потому, что на меня здесь совсем не обращали внимание. Подумаешь — негр, тем более что моя кожа была не настолько черной, и ее цвет мало отличался от здешних жителей, разве что нос. На всякий случай, решил, на ближайшем привале, прилепить на него нашлепку, изготовленную самим Аркашей, и потому не требующую дополнительных подкрашиваний. Зато благодаря ей, мой «пятачок» вполне становился похожим на гордый орлиный клюв с горбинкой, который носят здесь большинство жителей. Во-вторых, это была Индия, и пусть не все, но очень многие здесь знали английский язык. Все-таки, почти сотня лет оккупации давали о себе знать, проявляясь во многих аспектах жизни.

Переехав через подвесной мост, поставленный на северной оконечности озера Рейнджит Сагар Дэм, я оказался в штате Пенджаб, и тут же увидел слева от дороги, дорожный указатель, на котором значилось, что до столицы Индии — Дели, всего пятьсот тридцать три километра. Дорога была вполне приличная, шла именно в ту сторону куда я стремился попасть, и потому, недолго думая занял место в потоке транспорта и двинулся вперед. Даже здесь на дороге все говорило о недавнем присутствии Британии с ее законами и правилами движения. Так и хотелось сдвинуться вправо, и потому приходилось постоянно одергивать себя, чтобы ехать по левой стороне. Вдобавок ко всему к правилам здесь относились с некоторым пренебрежением. Сразу же столкнулся с тем, что грузовики, как правило занимают центр проезжей части, причем неважно сплошная там полоса, прерывистая, или вообще есть ли хоть какая-то разметка, и прут, напролом не обращая внимания ни на кого. Лишь в последние мгновения, раскатываясь в хохоте, что прекрасно видно через лобовое стекло, смещаются на свою сторону, пропуская встречный транспорт. Ну, а что он большой, ему можно.

Кроме того, если скажем в СССР, или США введены ограничения на подачу звукового сигнала, то здесь все наоборот. На многих дорожных знаках, и практически на всех встреченных мною грузовиках красовалась надпись: «Нажми гудок». И стоило только въехать в самый затрапезный городишко по пути следования, как ты тут же попадал в какофонию звуков раздающихся со всех сторон, и потеряться в них было проще простого. Скажу больше. В тех же городах, протиснуться по центральным улицам неподготовленному к такому столпотворению человеку, было практически невозможно. Огромная толпа самого различного транспорта, напомнила мне толпу народа на вещевом рынке в базарный день. Каждый едет туда куда ему нужно, протиснуться через все мельтешащие перед глазами, тук-туки, мотоциклы, автомобили и даже велосипедные и пешие рикши, практически невозможно. Как при этом все они умудряются увиливать от столкновений, я не понимаю. А стоило только притормозить на каком-то перекрестке, как сразу же нашелся делающий, посмотреть, что же находится в моей колске, сунув туда свои шаловливые ручонки. Но когда получил по ним, подвернувшейся под руку мантировкой, тут же исчез в толпе под ободрительные возгласы окружающих людей. До этого момента, похоже молча, ожидающих моей реакции.

В итоге, на пересечение казалось небольшого городка Урмар-Танга, мне пришлось затратить почти полтора часа времени, хотя за это время я преодолел всего-навсего четыре километра. Именно эта цифра вылезла на моем одометре. На будущее зарекся объезжать подобные места стороной. Впрочем, это не особенно помогло, потому как показанная на указателе кольцевая автодорога через Джаландхар, фактически проходила через город. Может она когда-то и была проложена по окраине, но сейчас это был пусть не центр города, но вполне себе оживленный район. Хотя большей частью трасса была горожена от примыкающего города невысокими бетонными ограждениями, и была в общем-то достаточно свободной, но стоило добраться до какого-нибудь перекрестка, и начинался ад описанный выше. В итоге надеясь за день добраться до Дели, я смог преодолеть всего около половины пути, и уже к вечеру, оказался около города Амбала расположенного на границе штатов Пенджаб и Харьяна.

Съехав с дороги, спустился вниз к реке, и решил наконец отдохнуть, и поесть. Первый день пути прошел на нервах, я стараясь оказаться как можно дальше от места приземления, гнал практически без останови, поэтому как-то даже не задумывался о еде. Сейчас, встав на отдых, я несколько расслабился, и потому обойдя мотоцикл, присел на рыло бокового прицепа, и закопался в своем рюкзаке, перебирая продукты и думая о том, что лучше приготовить на ужин. В принципе, учитывая запасы, был некоторый выбор, в итоге, решил, что гороховый суп из концентрата, на первое, и «Завтрак туриста» на второе, вполне заменят мне полноценный ужин.

В этот момент все и произошло. Неожиданно откуда-то из-за деревьев выкатился мотоцикл, с двумя седоками, пассажир спрыгнул с сидения, и достав что-то похожее на пистолет, направил его на меня и прокричал, что-то на своем языке. Честно говоря, не понял ни слова, но можно сказать на автомате, выхватил из коляски свой образ и направив его на парней дважды нажал на спусковой крючок. Похоже, патроны были заряжены далеко не дробью, потому что находившийся неподалеку от меня бандит, тут же выронил пистолет, и упав на колени, закрыл лицо руками и взвыл нечеловеческим воем. Второму тоже досталось неслабо. Легкая рубашка не смогла защитить его и начинка моих патронов, изорвала ее в клочья, оставив на спине немало следов, и заставившая его слететь с мотоцикла, и кататься по земле, так же извергая из себя какие-то звуки. Не теряя времени даром, я вскочил на ноги и подбежав к одному, огрел его рукояткой обреза по голове из-за чего, он тут же рухнул лицом в пыль. Второй расслабился через минуту, от похожего удара.

Как ни странно, стоило успокоить второго, как бушевавший во мне адреналин тут же иссяк, и я тут же довольно спокойно подошел к прицепу, достал оттуда кусок веревки, подтащил парней к какому-то дереву и заведя их руки за ствол, крепко связал их, даже не задумываясь о том, что это как-то им повредит. Поднявшись и недоуменно посмотрев на них, перевел взгляд на свой обрез, затем сунул в ствол палец и лизнул его. Так и есть, похоже патроны были снаряжены солью. Именно поэтому сделанные мной выстрелы и привели парней в такое состояние. Порция соли в лицо и незащищенные глаза кого угодно выведет из себя, как, впрочем, и попав фактически в голую спину, тем более, что выстрелы произошли буквально с пары-тройки метров.

Что же, это было даже лучше, не хотелось бы оставлять за собою трупы, только что появившись в стране, хотя скорее всего так и придется сделать, чтобы не опасаться погони и мщения. Убивать я их конечно не стану, а вот оставить их привязанными к дереву наверняка стоит. А дальше пусть сами разбираются, ну или как повезет.