Возвращение

Глава 11

11

Уже к полудню следующего дня, все завертелось, юлой. Прибывший, смутно знакомый представитель посольства, с первого взгляда на меня, воскликнул.

— Да, это именно мистер Бандерас!

Долго тряс мою руку, поздравляя с успешным возвращением на родину. Я же несколько удивленно вглядывался в его физиономию, не понимая, где же я мог его видеть, и откуда он меня знает. Впрочем, следующие его слова несколько всколыхнули мою память, и я наконец вспомнил. Точнее говоря, вспомнил, что тот случай, с приданным мне молодым лейтенантом ВВС, действительно имел место, хотя сам парень, совершенно не отразился в моей памяти, да и видел я его тогда, мельком. Хотя если посудить, сейчас важнее скорее то, что именно он знает меня, а не наоборот.

Тем не менее, прибывший мужчина, в присутствии местного офицера полиции провел все необходимые процедуры опознания, включая и сравнение отпечатков пальцев. Причем не старинными методами, с помощью пачкания пальцев чернилами, и оставлением следов на бумаге, а самым что ни на есть современным методом. Я просто приложил свою ладонь к сканирующему устройству, внутри которого что-то зашелестело, по ладони прокатился световой луч, и на мониторе компьютера, тут же высветился результат, показывающий, взятые у меня отпечатки пальцев, на сто процентов, совпадают с более ранними результатами сканирования.

Одним словом, меня признали, Серхио Антонио Бандерасом, со всеми вытекающими обстоятельствами. То есть с личностью, здесь определились, и даже через какое-то время, выдали временное удостоверение, с моей фотографией, именем и всеми необходимыми отметками. Это хоть и дало мне временный документ, но вовсе не значило, что на этом все и завершилось. Прибывший на остров офицер, связался с посольством в Сиднее, долго разговаривал по телефону, получая какие-то инструкции, еще дольше, распечатывал какие-то бумаги, присланные ему телефаксом, после чего, мне было объявлено, что завтра с утра, мы должны отправиться в Перт, а после и в США, с промежуточной посадкой в Гонолулу.

— Извините мистер Бандерас, но прямого рейса отсюда нет. — Произнес он несколько смущенно.

— Ничего страшного парень. Главное слделано и я никуда не тороплюсь. Спасибо тебе за помощь.

— Это мой долг, сэр.

Иных вопросов я не задавал, итак было понятно, что вслед за восстановлением личности, последуют многочисленные проверки, не хуже тех, что проводились в СССР, когда из меня пытались сделать советского разведчика, не выполнившего задание партии и правительства.

Всю дорогу попутчик, жаловался мне на то, как в нем взыграла глупая гордость, и он отказался от должности второго пилота, того самолета, которым командовал я, обслуживая потребности генерала Бергмана. И то, что с ним произошло потом. Честно говоря, я почти не вслушивался в его болтовню, хотя и поддакивал в нужных местах. Мои мысли сейчас были заняты несколько иным. Скорее тем, что ждет меня впереди. О том, что местные мозгокруты вывернут меня наизнанку не было никаких сомнений. Сейчас, наверное будут искать во мне шпиона, засланного советской стороной, с каким-то секретным заданием. Как там в советском мультике про шпионов, когда хотели зубоврачебное кресло украсть из техникума. И единственное, чего я опасался, так это того что местные специалисты докопаются до моего истинного происхождения, то есть до городка Явиса, в глухом уголке Панамы, неподалеку от Дарьенской дыры, и до моего старого имени Уго Веласкес. Что произойдет в этом случае, я даже не представлял. Уж очень не хотелось вспоминать старое, и искать оправдания за неумышленное убийство одного из Альварес.

Советские специалисты, в свое время, сочли это наведенной памятью, как это будут интерпретировать местные следователи, было пока непонятно. На всякий случай решил упирать на некие опыты, проводимые над моей тушкой в исследовательских лабораториях КГБ, что в общем-то не далеко отличалось от истины, и потерю памяти в результате крушения монгольфьера. Что было достаточно легко проверить. Место куда упал тогда воздушный шар я помнил достаточно хорошо, и учитывая, что все это произошло в соседней Мексике, проверить мои слова будет довольно просто. Наверняка найдется и тот бизнесмен, который купил у меня останки этого воздушного шара, да и у нотариуса должны были сохраниться все документы, касающиеся этого дела.

За сутки, практически без перерыва мы оставили позади больше двенадцати тысяч миль, пересаживаясь с одного самолета на другой, буквально на ходу. И в итоге оказались в столице США — Вашингтоне. Боюсь самое жестокое разочарование постигло именно моего сопровождающего. Стоило нам сойти с самолета, подойти к встречающим нас людям, как один из них, затребовал у моего попутчика документы, сделал кое-какие записи в них, заверив извлеченной из собственного кейса печатью и подписью, и вручил их ошеломленному Джиму Салису, пожелав тому доброго пути в скорейшем возвращении в Австралию, на предыдущее место службы. Именно в этот момент, увидев ошеломленное и слегка покрасневшее лицо Джима, я и вспомнил, того молодого пилота, который не желал исполнять обязанности «стюардессы» на моем самолете. Было очень похоже на то, что парень искренне рассчитывал на хоть какую-то благодарность, со стороны встречающих, и совсем не на ту реакцию, что в итоге произошла.

Несколько позже я узнал о том, что за любые сведения, касающиеся моего местонахождения, полагалась довольно высокая премия, в размере пятидесяти тысяч долларов. Похоже парень, очень рассчитывал именно на нее, забыв самое главное правило прописанное во всех подобных документах, и гласящее, что «те лица, которые находят искомое в силу своих должностных обязанностей, не имеют права на получение объявленного вознаграждения». То есть, будь он частным лицом, встретившим и узнавшим меня где-то на прогулке, тогда мог бы на что-то претендовать. А так он просто исполнил свои непосредственные обязанности, за которые и так получает денежное содержание. Соответственно ни о какой премии, не может идти и речи. Да и слова благодарности, как-то тоже не приняты, за исполнение своих непосредственных обязанностей.

Меня усдили на легковой автомобиль и вежливо препроводили в небольшой, но вполне приличный отель расположенный за высокой оградой, на берегу Патомака. Который, как я понял принадлежал Управлению, и предназначался для временного пребывания в нем должностных лиц, прибывших в Центр, по каким-то вопросам. Мне выделили приличный номер с видом на реку, предложили отдохнуть и привести себя в порядок. Сказав, что мое пребывание здесь полностью оплачено. Я могу совершенно свободно передвигаться в пределах территории отеля, посетить ресторан, магазин, находящийся здесь же, в общем чувствовать себя как дома. А завтра утром меня пригласят для собеседования. С этими словами со мною попрощались, и я остался обживать полученный номер.

Радовало, хотя бы то, что вместо «уютной» камеры с прикрученными к полу табуретами, комплексного унитаза-умывальника, из нержавеющей стали, с отсутствием острых углов, и душа раз в неделю, как это было в Советском Союзе, мне был предоставлен уютный двухкомнатный номер, с шикарной ванной, даже снабженной гидромассажем, телевизором с более чем, двумястами каналами, и мягкой постелью. В местном ресторане, я плотно поел наконец вспомнив, что такое хорошо прожаренный кусок сочного мяса, правда по привычке несколько опасаясь наткнуться на спрятанную, в нем кость, как это довольно часто встречалось в союзе, где мясо без костей было из разряда научной фантастики, и не продавалось даже в кооперативных магазинах, по тройной цене. Прогулялся по парку, посидел на лавчке наслаждаясь весенним ветерком, и даже взглянул на имеющийся при отеле бассейн, уже наполненный чистой водой. Правда сейчас было несколько рановато, для принятия водных процедур, температура воздуха держалась на отметке плюс пятидесяти градусов по Фаренгейту, то есть что-то около десяти по Цельсию, но одно его наличие, поднимало это место на недосягаемую высоту. И наконец-то добрался до настоящей сигары, которую смаковал весь вечер, вспоминая давно забытые ощущения. Сейчас обычная «Montecristo Junior» с ее мощным древесным ароматом, перетекающим в кофейно-шоколадный профиль, казалась мне верхом утонченности и вкуса. В Союзе ничего кроме «Короны» достать было невозможно, вдобавок ко всему, из-за похоже неправильного хранения, вкус сигар отдавал скорее сыроватой прелью старого дерева, нежели ароматами в которых должны были раскрываются ноты ореха, земли, южных специй и молотого кофе. Одним словом, отдыжал душой и телом, вспоминая давно позабытые ощущения.

Вечером, я, вдоволь насмотревшись телевизионных программ, порой просто переключая каналы, с одного на другой, и отлежавшись в ванной, наслаждаясь гидромассажем, наконец залег в мягкую широкую постель, завернувшись в легкое, но не менее теплое одеяло и немного поворочавшись, заснул. Всю ночь я летал где-то в облаках, на своем собственном Леарджете, подтрунивая над лейтенантом Салисом, чтобы тот ни в коем случае не поворачивался к генералу Бергману спиной, намекая на то, что тому нравятся и молодые рыжеволосые мужчины.

В восемь утра, меня осторожно разбудила горничная, сказав, что в моем распоряжении имеется около сорока минут, для приведения себя в порядок и завтрака, после чего мне предстоит некая заранее запланированная встреча, о которой меня предупредят дополнительно. Поднявшись, я принял ванну, надел чистое белье и свежий костюм, после чего плотно позавтракал яишницей с беконом, выпил кружку кофе и даже успел выкурить сигару, когда мне объявили, что машина за мной уже выехала и через пять минут будет здесь.

Встреча с местными «специалистами» мало отличалась от той, что происходила в Союзе. Правда если там на меня давили, как изменника Родины, утверждая, что я сорвал как минимум планы «по завоеванию мирового господства», то здесь обращались довольно вежливо. В конце концов, ведь я сам, сбежал из СССР, и прибыл сюда абсолютно добровольно. Во всяком случае именно так я и рассуждал про себя, что же было на уме у представителей ЦРУ, я честно говоря даже не догадывался. Заранее дав согласие, на любые методы выявления истины, был готов на что угодно, прекрасно понимая, что от моего мнения совершенно ничего не зависит. Если решат применть, что-то сильнодействующее то не станут оглядываться на мои желания. Но хотя бы, добровольное сотрудничество, может дать вполне приемлемые результаты.

Мне пришлось не один раз рассказать свою историю побега из Советского Союза. Рассказав более чем подробно о маршруте, на всем его протяжении. Причем допрашивающие меня люди, задавали порой такие вопросы, благодаря которым, сам того не ожидая, вспоминал такие подробности, которые казалось давным-давно позабыл. Допросы проводились ежедневно, в течении почти целого месяца, правда отношение ко мне было достаточно вежливым. Если в Союзе, при похожих допросах мне прямо говорили о том, что я преступник и предатель, и могли в любой момент перейти к угрозам и крикам, то здесь я выступал, скорее в роли потерпевшего, и беседа проходила во вполне спокойных тонах. Причем строго по графику, чатырехчасовая утренняя беседа, прерывалась плотным обедом, и получасовым отдыхом, после продолжалась до семнадцати часов вечера, завершившись меня отвозили в отель, где я был волен делать все что мне было угодно.

В какой-то момент, мне задали вопрос, как я отнесусь к тому, если мне предложат встречу с представителями советской стороны.

— Могу ли я поинтересоваться с какой именно целью будет проведена, эта очная ставка? — Спросил я.

— Несомненно, со стороны Советского Союза, пришел запрос, о выдачи им некоего Сергея Антоновича Знаменского 1949 года рождения, уроженца города Каракас, республики Венесуэла. Обвиняемого в измене Родине. Нам бы хотелось удостовериться в том, действительно ли вы являетесь подданным СССР, или же все это не более чем провокация со стороны спецслужб КейДжиБи. В качестве доказательства того, что вы действительно являетесь человеком завербованым советскими спецслужбами и провалившим некое возложенное на вас задание, представители СССР, предлагают даказать свои утверждения, путем сравнения ваших отпечатков пальцев, данными имеющиеся в архиве службы.

— Меня, в этом случае выдадут в СССР?

— Сейчас, мистер Бандерас, вы проходите у нас, в качестве пострадавшего офицера ВВС США, от незаконных действий спецслужб СССР, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если проведенная проверка, покажет, что вы действительно являетесь засланным в нашу страну нелегалом, до некоторого времени выдававшим себя за благонадежного гражданина США, выводы могут быть несколько иными. Впрочем, о немедленной выдачи вас по запросу руководства советских спецслужб, речь пока не идет. В конце концов мы находимся в свободной стране, и вы в этом случае, можете испросить политическое убежище. Тем более, что международные положения, которые подписал и Советский Союз, говорят, что если претендент добрался до какой либо страны, он может официально испросить Политического Убежища, именно в той стране, в которой на данный момент находится.

Если за вами не имеется уголовных преступлений, и учитывая то, что вы добровольно идете на сотрудничество со следствием, вполне возможно, данное убежище, будет вам предоставлено. Если же претензии Советского союза не будут подтверждены, следовательно, КейДжиБи, совершило преступление в отношении офицера ВВС и заслуженного гражданина США, награжденного за боевые заслуги одной из высших наград Америки и соответственно, мы будем иметь законное право потребовать официальных извинений, со стороны СССР, и компенсации морального и физического вреда, нанесенного вам, во время вашего пребывания в плену, на территории СССР. Поэтому повторяю свой вопрос. Согласны ли вы добровольно на данную встречу, или же нам стоит относиться к вам, как советскому нелегалу?

— Я готов, на любые проверки, связанные с установкой моей личности, сэр. Я более чем уверен, что смогу доказать свою лояльность моей стране.

— Иного мы и не ожидали, майор!

Встреча представителей спецслужб с моим участием, происходила, можно сказать на нейтральной территории. Для проведения опознания было выделено отдельно стоящее здание, расположенное на военной базе в Вирджиния-бич. База располагалась в стороне от городских застроек, на берегу Антлантического океана, и имела собственный аэродром куда и прибыл самолет с советскими офицерами на борту. Кроме того само здание, где должна была происходить встреча, было очищено от посторонних и вокруг него, было выставлено оцепление. Со стороны Советского союза прибыли три офицера прибывшие из союза, врач, а также представитель посольства СССР в США. Меня доставили в сопровождении двух офицеров центра, и первым делом провели визуальное опознание. В качестве человека, который проводил мое визуальное опознание, выступал медицинский работник, который когда-то проводил мое лечение, и ставил опыты по прояснению моей личности. Меня заставили раздеться до пояса, мужчина представившийся профессором Лебединским, тщательно осмотрел мое тело, сделал некоторые одному ему известные замеры, взял анализ крови, тут же проведя исследование имеющимися у него инструментами, и вынес решение, что я являюсь тем самым Сергеем Антоновичем Знаменским, с которым он имел дело четыре года назад.

Вслед за этим под контролем обеих сторон, мне было предложено промыть ладони рук специальным раствором, якобы для того, чтобы смыть с ладоней некую возможную коллоидную пленку с якобы нанесенными на нее иными узорами, которые могут срывать мои настоящие отпечатки пальцев. Представители США, улыбнувшись объявили о том, что играют честно, но тем не менее согласны на такое условие, но с предварительным анализом вещества, которое было предложено советской стороной.

— Чисто на всякий случай, чтобы убедиться, что данная жидкость не нанесет вреда рукам, мистера Бандераса.

Советские офицеры, чуть поартачились, указывая на то, что состав данного растворителя, может оказаться секретным, но были вынуждены согласиться на это. Впрочем, ничего сверхъестественного в этой жидкости не обнаружилось, обычный растворитель с некоторыми специфическими добавками. После взятия анализа, представитель США предложил, после использования этой жидкости, помыть руки с мылом. После этого я на глазах советской стороны тщательно щеткой промыл свои ладони, смывая с них, воображаемую пленку с чужими «пальчиками» и получив согласие сразу же промыл руки водой с мылом, потому что после этого растворителя, мои ладони ощутимо пощипывало, о чем я сразуже объявил всем присутствующим.

Наконец дело дошло до снятия отпечатков пальцев. Советская сторона, тут же напрочь отвергла электронный прибор, позволяющий не пачкать руки чернилами, а провести сканирование, более современными методами. И потребовала проведение процедуры, обычным методом, с помощью специальной краски. Впрочем, что-то подобное и ожидалось, поэтому тут же появилась специальная подушечка, чернила, и специалист с помощью которого, и под пристальным вниманием советской стороны, были сняты отпечатки моих пальцев с обеих рук, перенесены на специальную прозрачную пленку, и под пристальным присмотром советских представителей, эта пленка была вставлена в специальный аппарат, давший изображение на небольшой экран.

Далее, представитель советской стороны, достал из папки целлулоидные пластинки с отпечатками пальцев, привезенные из СССР, которые тут же лично им были вставлены в тот же аппарат, и выдали изображение на экран, по соседству, с ранее выставленными отпечатками, снятыми с моих рук. Одного взгляда на экран даже мне, человеку далёкому от дактилоскопии, оказалось достаточно, что показанные на экране узоры сильно отличаются друг от друга. Все говорило о том, что привезенные из СССР отпечатки принадлежат совершенно другому человеку.

Что происходило дальше я не знаю. На вопрос, необходимо ли мое дальнейшее присутствие, представители СССР, ответили отрицательно, и меня тут же вывели из этого здания, и усадив в автомобиль с сопровождающим, тут же отвезли в отель, где был снят для меня номер. И до следующего дня, я просто отдыхал, гулял по прилегающему к отелю парку, и наслаждался жизнью, предвкушая, то, что ждет меня завтра. Но одно то, что сличение отпечатков пальцев показало разные результаты, говорило о том, что я никогда не был советским разведчиком, и соответственно, ни о какой выдаче меня представителям СССР, не может идти и речи. То есть мое пребывание в СССР, не возвращение на родину провалившего задание нелегала, а чудовищная ошибка спецслужб.

И хотя бы это, внушало некоторые надежды на будущее.