Возвращение

Глава 12

12

В Советском Союзе, между тем назревал громкий скандал. Вернувшиеся из служебной командировки офицеры Главного Разведывательного Управления, еще недавно уверенные в том, что данная поездка не более чем обычная формальность, просто не представляли, как такое вообще могло произойти, и кто виноват в том, что архивные данные заведенные на настоящего Сергея Знамеского не были вовремя подтверждены. В принципе, то что вывезенный из Пуэрто-Рико человек оказался точной копией настоящего Сергея Знаменского, не несет в себе ничего удивительного. В мире встречается достаточно много двойников, и потому данная ошибка ничего особенного в себе не несет. А вот то, что расследующие это дело люди не сравнили отпечатки пальцев вывезенного пилота США с имеющими ся в архиве документами, и не отметили это в докладе, уже является серьезным преступлением.

Как было бы просто. Взять в архиве отпечатки пальцев текущего С. А. Знаменского, утереть нос Центральному Разведоватьельному Управлению, и тут же затребовать выдачу преступника. На всякий случай было заранее сфабриковано дело где Сергея Знаменского обвиняли в уголовном преступлении, связанным с похищением самолета, угоном мотоцикла, и еще нескольких преступлениях, которые тянули, чуть ли не на высшую меру наказания, и согласно международным договоренностям, можно было смело рассчитывать на выдачу преступника. Даже если бы США отказались выполнять эти требования, можно было смело поднимать международный скандал, который бы поставил на место зарвавшегося противника.

И вдруг, выясняется, что Сергей Антонович Знаменский и представленный американской стороной Серхио Антонио Бандерас, совершенно разные люди. Следовательно, и обвинения, предъявленные в отношении Серхио Бандераса ничтожны, хотя бы потому, что это совершенно иной человек. Да, внешне похожий, имеющий схожее телосложение, идентичную фотографию, и даже группу крови. Но совершенно иные отпечатки пальцев, говорят, что это совершенно разные лица.

Даже попытка обвинить этого человека в угоне самолета, оказалась ничтожной.

— Какой самолет? — Удивленно переспросил, представитель американской стороны. — Был какой-то самолет?

— Именно, — ответили ему, — и представленный вами человек, пусть даже не являющийся Сергеем Знаменским, угнал его с территории СССР, что уже является международным преступлением.

— Простите, у вас есть доказательства того, что в угоне замешан именно мистер Бандерас?

— На данный момент, имеются подозрения, что этот проступок совершен именно им. А доказательства можно собрать если мы получим доступ к указанному летательному аппарату.

— Так в чем проблема? Как только у вас появятся неопровержимые доказательства причастности мистера Бандераса к данному преступлению, мы готовы вновь вернуться к рассмотрению этого дела.

— Но вы же не отрицаете, что господин Бандерас совершил побег именно из СССР.

— Разумеется нет. Разве что берут большие сомнения в том, что мистер Бандерас смог угнать незнакомый ему самолет, пересечь на нем два сопредельных государства, в штормовую погоду, и остаться при этом живым и здоровым. Но в том, что мистер Бандерас был четыре года незаконно похищен с территории США, а Пуэрто-Рико и есть эта территория, и нелегально вывезен в СССР, никаких сомнений у нас не имеется. Да и вы не станете это отрицать, учитывая ваше появление здесь сегодня. Более того, американская сторона, в связи с эти вопиющим нарушением международных договоренностей, требует моральной и физической компенсации за данное преступление. Мало того, что вы выкрали совершенно неповинного человека из нашей страны, так еще и ограбили его заставив силой передать все его накопления Советскому Союзу.

С этими словами представитель США, передал в руки руководителю миссии бумагу, с указанием всех моральных, физических и репутационных потерь, выявленных в результате похищения. Указанная в документе итоговая сумма, заставила представителя Советского Союза схватиться за голову. Одним словом, домой возвращались в уныние, а вот по прибытии на место, сразу же взялись за внутреннее расследование, назначенное в связи с тем, чтобы выяснить, как получилось, что имеющиеся в архивах отпечатки пальцев, сильно отличаются от тех, что имеются на руках подозреваемого. Как получилось, что нелегально вывезенный с территории США военный пилот, вдруг оказался совершенно не тем человеком, и это никак не отразилось в текущих документах. И почему, его приняли в итоге за лояльного Советскому государству человека, и отпустили в свободное плавание. вместо того, чтобы оставить его под присмотром, или ликвидировать?

Ошибка вполне могла иметь место, от этого никто не застрахован. Но почему в таком случае в деле подозреваемого, имеются первоначальные отпечатки пальцев, а не те, которые должны быть на самом деле. И за это нарушение кто-то должен понести заслуженное наказание.

Сразу по прибытию в СССР, на ковер были вызваны все офицеры, так или иначе, причастные к этому делу, и выяснилось следующее. По словам лейтенанта Трофимова, который в тот момент служил в отделе дактилоскопии, было дано задание снять отпечатки пальцев и сравнить с имеющимися в архиве.

— Капитан Дурнев, всячески препятствовал этому, не позволяя мне увидеться с подследственным, мотивируя это тем, что любое вмешательство в организованный им процесс допросов подозреваемого, грозит потерей прогресса расследования этого дела, и поэтому не позволял мне встретиться со своим подопечным. Затем, возможно для того, чтобы я не мешал ему своим присутствием и законными требованиями, меня отправили в двухнедельную командировку, по возвращении выяснилось, что подозреваемый уже во всем признался, и сравнение отпечатков пальцев уже не требуется.

— Как в таком случае, в деле появился штамп дактилоскопической службы о том, что проверка произведена, и данные подтверждены.

Теперь уже старшему лейтенанту Трофимову было предъявлено дело, в котором действительно стоял штамп и имелась чья-то подпись.

— Это не моя подпись. И судя по дате, штамп был поставлен, как раз в тот момент, когда я находился в командировке.

Позже выяснилось, что неоднократные требования лейтенанта Трофимова, привели к тому, что он отправился служить в Чукотский автономный округ в бухту Лаврентия, а штамп, задним числом был проставлен в тот момент, когда дело готовилось к закрытию, и в общем-то все было уже решено. Ответственный за проведение следствия капитан Дурнев, рапортовал, за досрочное завершение дела, к которому было приложено медицинское заключение, о том, что недавний подозреваемый, попав в авиационную катастрофу, лишился памяти, и к дальнейшей службе непригоден. Учитывая данное заключение, и списание Сергея Антоновича Знаменского со службы ввиду получения им инвалидности, дело отправлялось в архив, и, следовательно, дополнительные проверки, связанные с отпечатками пальцев, капитан решил не проводить. А зачем, если человек, фактически вышел на пенсию и к службе непригоден. А может быть просто не было на это времени, в предверии празднования очередной годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции, и было решено не омрачать праздник ненужными телодвижениями, и просто поставить штампик и забыть об этом, понадеявшись на русский «авось». Да и доклад, о закрытии дела в преддверии празника, и надежда на премию, за досрочное исполнение обязанностей, тоже были не лишними. Да и кому он нужен, списанный со службы инвалид, которому из-за заключения врачебно-медицинской комисии, дали группу в виду психического заболевания. Ему по большому счету даже неположены водительские права, не говоря уже о пилотской лицензии.

А уж отправка его в далекий Сибирский городок, так и вообще ставило крест, на то, что он когда-нибудт сможет оттуда выбраться. С его-то цветом кожи, это было просто нереально.

Ничего этого, я разумеется не знал, но чувствовал, что головы в союзе, полетели у многих, а о погонах и говорить не стоило. Впрочем, это касалось не только СССР, но и не в меньшей степени Америки. Правда «потерпевшим» причем не только из-за моего похищения выступал именно я. Не знаю, что именно послужило сигналом к дополнительному расследованию, тем более, что при допросах этой темы практически не касались, но вдруг выяснилось, что люди, ведущие мое дело, неожиданно докопались до истины, и сумели проследить мой путь от Явисы, до Никарагуа. Мало того, заодно и выяснили кто был настоящим виновником в гибели молодого представителя клана Альварес. Как выяснилось виновником оказался троюродный родственник, обделенный наследством, и потому мечтающий занять более достойное место.

Хотя в общем-то это ничего не меняло. И поэтому, вместо того, чтобы принять заслуженное вознаграждение, и начать новую жизнь, вернувшись к старым обязанностям, меня ожидало очередное следствие, и я в очередной раз пытался доказать свою невиновность в том, что я скрыл свое настоящее имя, не из-за каких-то там амбиций, или же в попытке преступным образом завладеть чужим именем с целью нанесения вреда Соединенным Штатам, а только из-за преследовавшей меня, кровной мести.

То, что я не Серхио Антонию Бандерас, следователи, ведущие мое дело, похоже знали еще до встречи с представителями советских спецслужб, и потому особенно не беспокоились за то, что мои отпечатки совпадут с теми, что имеются в архивах КейДжиБи. Более того, в одной из бесед, мне прямо сказали об этом, добавив, что ранее проведенное исследование показало, что после моего похищения, со мною не проводилось подобных процедур. То есть в Союзе, удовольствовались старыми данными, а сравнить их со мною, никто так и не удосужился. Именно поэтому американцы, с легкостью согласились на подобное исследование, предложенное советской стороной. Потому как были уверены, что щелкнут по носу советские спецслужбы, и с легкостью смогут затребовать, а главное получить любые компенсации и извинения с их стороны, потому что в противном случае, предоставленные мировому сообществу доказательства, преступной деятельности КейДжиБи, наделают такого шума, который отбросит СССР сразу же на несколько позиций вниз. То есть противиться в выдаче компенсации никто не станет. Даже торговаться не будут.

Пока же, представители ЦРУ, исследовали мою деятельность в Никарагуа, и мне не оставалось ничего иного, как выложить все, что со мною тогда происходило, в том числе и момент, с моим побегом и обнаруженными мною документами. Вновь пришлось напрягать свою память, а скорее и подвергать свою тушку сеансу гипноза, для того, чтобы точно описать место, где я бросил раздолбанный вдрызг пикап, и как можно точнее описать то дерево, на которое я поднял полиэтиленовый мешок с оставшимися документами. На какое-то время, видимо для поиска этого мешка, меня оставили в покое.

Не сказать, чтобы я наслаждался отдыхом, но хотя бы на какое-то время отошел от постоянных допросов, исследований и согласований. Честно говоря, с каждым новым днем это напрягало, все больше и больше, но ничего иного ожидать было невозможно. Как говорят русские: «За, то боролся, на то и напоролся!». Спустя пару недель допросы возобновились. Правда судя по несколько унылому виду следователя, мои слова хоть и нашли кое-какое подтверждение, но далеко не то, на что рассчитывалось несколько ранее. Чуть позже краем уха я услышал о том, что место, указанное мною все-таки, обнаружилось. Как и дерево на котором я спрятал мешок, но с того момента, прошло больше пятнадцати лет, и потому, до полиэтиленового мешка добрались какие-то местные животные. Были ли это птицы, или обычные обезьяны, которые водятся в тех краях, неизвестно, но мешок оказался почти полностью распотрошенным, какая-то его часть его пошла на постройку птичьего гнезда. Другая оказалась под деревом, на котором этот мешок покоился. Разумеется, ни о каком сохранении, находящихся в нем документах, не было и речи.

По большому счету, это было даже к лучшему. С одной стороны, документы, оказались утрачены, с другой, я косвенно доказал свою непричастность к убийству настоящего Серхио Бандераса, и то, что эти документы, взял с единственной целью, иметь на руках хоть какое-то удостоверение личности. Дальнейшая моя эпопея читалась довольно легко. Мое участие в праздновании юбилея Сальвадорского мафиози подтвердилось сохранившимися бумагами, где говорилось о том, что такое событие имело место, и то что в нем действительно участвовал, знаменитый парашютист из Венесуэлы — Серхио Антонио Бандерас, почему-то так и не явившийся для получения второй части вознаграждения. Ну, а как я мог на нее явиться если воздушный шар несло по направлению к Белизу, да и бывший владелец монгольфьера отправился в полет, в бесознательном состоянии. Очень уж не хъотелось оправдываться за него.

Правда о гибели владельца монгольфьера, которого я выбросил за борт, никто не спрашивал, да и я не настаивал на этом, поэтому видимо решили, что под действие урагана «Дороти» мы попали вдвоем, а то что выжил я один, сочли просто моей удачей. Когда воздушный шар под действием урагана кидает в воздухе в разные стороны, возможно что угодно. Также я не настаивал и на встрече с владельцем пикапа, который хотел меня ограбить, но сам отправился к праотцам, оставив мне в наследство свой автомобиль, со всем содержимым. На вопрос. Как я попал в США, сказал, что добирался на перекладных, а переходил границу с каким-то поклонником настоящего Серхио Бандераса в парашютном спорте. Эти слова тоже были подтверждены, одним из офицеров таможенного поста, который хоть и не помнил, был ли я с напарником или в одиночку, но то, что давал автограф на каком-то плакате, запомнил наверняка.

Гораздо больший интерес, моих следователей вызвал тот факт, как я умудрился получить навыки пилота. Впрочем, проведенная проверка, и здесь не выявила никаких недомолвок. Тем более что получить лицензию гражданского пилота-любителя, в США достаточно просто. Авиаклубов занимающихся подобной практикой в стране более чем достаточно. Правда там учат полетам на самолетах малой авиации, и в итого выдают соответствующую лицензию, но учитывая то, что документы профессиональное пилота у меня имелись, получив навыки пилотирования, я вполне смог устроиться в качестве пилота в один из местных аэропортов. Да, это в какой-то степени являлось нарушением закона, но на это просто махнули рукой, тем более вся последующая моя деятельность, не содержала ни единой аварии. К тому же будучи призванным на службу, я проходил переподготовку для полета на Б-52, а после того, как меня определили к генералу Бергману, точно такая же переподготовка состоялась и на базе Хикэм, на Гавайях. Опять же, я не стремился попасть именно к генералу, а служил так, где был необходим. И приглашение в качестве личного пилота исходило именно от генерала, а не наоборот. И поэтому, в итоге, мои действия сочли единственно верными в тех обстоятельствах.

С армией оказалось немного сложнее. У генерала Бергмана, к этому моменту был уже другой личный пилот, да и направлять меня на подобную должность, сочли неуместным. Все-таки я больше четырех лет находился можно сказать на территории потенциально враждебного государства, и потерял большую часть былого доверия. Да и сидя все это время на земле, и навыков пилотирования тоже. Поэтому после некоторых согласований, было решено вернуть мне прежнее имя Уго Веласкес, с целью «восстановления справедливости», а также, следуя правилам закона о «защите свидетеля». С той же целью, над поим лицом слегка потрудились пластические хирурги, изменив форму моего носа, из-за чего, новое лицо сильно отличалось от меня прежнего. Что интересно, хотя все это проводилось под прикрытием программ «защиты», но было сделано за мой счет.

Впрочем, учитывая то, что от Советского Союза была получена затребованная компенсация, и возвращены деньги с набежавшими процентами, некогда изъятые у меня с моих счетов, общая сумма накоплений оказалась довольно высокой. Поэтому, хотя некоторая часть ее и ушла на пластическую операцию, я в какой-то степени был рад, что все сложилось именно так.

В итоге после некоторых согласований, а также проверки моих навыков пилотажа, было решено оставить меня в действующей армии. Правда на этот раз в качестве инструктора летной школы ВВС Хикэм на острове Оаху, в Гавайях, именно в тех местах, куда я мечтал попасть, выйдя в отставку. До отставки было еще далеко, поэтому мне присвоили очередное звание подполковника, или как это звучит здесь — Lieutenant colonel. И золотистый дубовый лист на моих погонах сменил свой цвет став серебряным. Ранее полученные награды, тоже не были забыты, и в удостоверениях теперь значилось мое новое, или точнее старое имя Уго Мигель Веласкес.

Хотя, мне и полагалась служебная жилплощадь на базе ВВС в Жемчужной Гавани, я все-таки предпочел иметь собственный дом. Поэтому при первой же возможности, осмотревшись на месте, приобрел приличиствующий своей должности домик на улице Дейли-драйв в четырех милях, от летной школы Хикэм. В общем все складывалось более чем хорошо. Кстати еще находясь под следствием в окрестностях Вашингтона, мне рассказали о том, что проведенное расследование, касающееся непреднамеренного убийства одного из Альварес, которое вылилось в итоге в мою сторону, заставив покинуть те места, показало, что виновником был не я а троюродный брат погибшего, обделенный распределением будущего наследства. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения, потому что клана Альварес, на сегодняшний день не существовало из-за некоторых событий, связанных с колумбийскими наемниками и деятельностью клана поставившим не на ту лошадь. Последний представитель клана, получил пожизненный приговор два года назад, и потому опасаться кровной мести мне не было нужды. Именно поэтому и было решено вернуть мне прежнее имя, полученное при рождении.

Сейчас, когда все более, чем благополучно устроилось, я все-таки решился и отправил в Явису письмо, куда вложил свою фотографию, с награждения меня крестом «высшей доблести ВВС» найденную в каком-то архиве, и любезно предоставленную мне начальством. Там я выглядел несколько иначе, чем сейчас и думал, что окажусь вполне узнаваемым для своих братьев. Хотя в письме и указал, что сейчас выгляжу несколько по-иному. Собственно, все так и вышло, и когда я спустя полгода встречал в Гавайском аэропорту старшего брата Фернандо, радости было столько, что не передать словами. Я показал брату свой дом, рассказал в общих чертах о своей жизни и службе, опустив из рассказа многое из того, о чем не следовало говорить. Одним словом наладил отношения, и предложил ему приезжать ко мне в любое время, для отдыха. А если понадобится какая-либо помощь не стесняться.ю Все-таки сейчас у меня гораздо больше возможностей эту помощь оказать.

Дальнейшая жизнь складывалась можно сказать очень даже хорошо. Здесь я встретил свою любовь, которая в итоге стала моей супругой, и подарила мне двух сыновей, одним словом, жизнь пошла именно по тому пути, о котором я мечтал, сидя у холодного окна, в далеком сибирском городке Минусинске, сожалея об упущенных возможностях. И сейчас я ни капли не жалею о том, что решился на подобный шаг, и изменил свой путь, найдя для себя именно то место, которое стало моим настоящим домом…

Конец книги (29.03.2026 г.)