Возвращение

Глава 3

3

Санаторий мне понравился. Обещанного бассейна я поначалу, так и не нашел, но в общем, все было организовано на вполне достойном уровне. Предлагаемое лечение не совсем подходило мне по профилю лечебной карты, выданной в поликлинике, но местные врачи посоветовались, и вынесли решение на общие процедуры. То есть оздоровительный массаж, жемчужные ванны, даже только недавно появившийся солярий для загара. Когда я прочел направление, удивился последнему, спросив, мне-то зачем нужен этот самый загар.

— Мне бы как-то обесцветиться, но антизагар, пока вроде не придумали, а черноты и своей хватает.

Врачиху мой вопрос даже немного смутил, и в итоге, последний пункт отменили, добавив дополнительные массажные процедуры. Оказывается, бассейн все же был в наличии, причем довольно большой, но здание с бассейном находилось, как мне объяснили в аварийном состоянии, и потому было закрыто для посещения. И в тоже время, мнимая «аварийность» здания, почему-то совсем не мешала местным школьникам, для которых в этом здании оказался залит каток. Теоретически, его мог посещать и я, но научиться кататься на коньках, мне как-то не довелось. Возле экватора, где мне довелось родиться и провести юность, со льдом были известные проблемы, а после было уже не до катания.

Впрочем, мне хватало и того что предлагалось. Питание в санатории было убойным. Мне сразу выделили место за столом, сказав, что оно будет закреплено именно за мною, до конца путевки. Первые два дня будут подаваться дежурные блюда, на третий день, по предварительному заказу. Заказ заключался в следующем. Во время обеда у каждого места, появлялся отпечатанный лист с названиями предлагаемых блюд. По три варианта, к каждому приему пищи. От меня требовалось поставить галочки на тех блюдах, которые мне больше нравятся. И на третий день, на моем месте будет стоять именно то блюдо, что я отметил. Хоть какое-то разнообразие, и в общем-то довольно приличное. Правда, к тому моменту, чаще всего я забывал, что хотел бы увидеть на своем столе, но тем не менее пусть даже такой подход, мне определенно нравился. Порции были достаточно большими, и я поднимался из-за стола сытым и довольным.

Меня поселили в двухместной палате, на втором этаже. В палате помимо двух деревянных кроватей имелся стол, на котором стоял графин с водой и пара стаканов. При палате имелся умывальник с зеркальцем и отдельная комнатка с унитазом. Кроме того, на стене весела радиоточка местного радио, вещавшего в основном на киргизском языке, и передающая национальные мелодии, потому чаше всего находилась в выключенном положении. В принципе, на стене имелась розетка, правда наличие кипятильника или чайника, не приветствовалось. Хотя и не запрещалось. Другими словами, если не слишком наглеть, мыть за собой стаканы, и не бросать кипятильник на виду то пожалуйста. То есть, как бы нельзя, но если очень хочется, то можно.

Целую неделю прожил в одиночестве. Оно меня в общем-то не пугало, поэтому я не особенно и стремился с кем-то наладить общение. Привык знаете ли за последние годы обходиться от этого всего. После подселили какого-то местного директора совхоза, но тот появлялся только вечером, для ночлега. Утром отправлялся на процедуры, а после садился на свой «Москвич» на котором приехал в санаторий, и куда-то уезжал по делам. И до вечера я его уже не видел. Так что все общение ограничивалось, пожеланием «доброго утра», и «Спокойной ночи». Честно говоря я даже не запомнил как его звали.

Распорядок дня, строился так, что после завтрака, я отправлялся на процедуры, затем обед, а после совершенно свободен. Иногда, приглашали на экскурсию ограничиваясь, как правило местным краеведческим музеем, или прогулкой вдоль берега на теплоходике. Все-таки был не сезон, для чего-то более интересного. А так в фойе имелся телевизор после программы время, можно было посмотреть какой-нибудь фильм, а в субботу или воскресенье, привозили кино и крутили в местном актовом зале. Там же, довольно часто устраивали и танцы. Публика была почтенная, никого моложе тридцати не было видно, да те что были, тут же разбились на пары, и проводили свободное время в тесном кругу, куда никто посторонний не допускался, и уж тем более с такой экзотической внешностью, как у меня. Пару дней поторчав у стены, слушая мелодии семидесятых, советской эстрады, под которую проводились танцы, и попытавшись однажды пригласить на танец, какую то понравившуюся мне женщину, увидел в ее глазах такой ужас, будто приглашение исходило не от меня, от какой-то дикой обезьяны сбежавшей из зоопарка. Поэтому прервавшись на полуслове, развернулся, ушел, и больше там не появлялся. Та тетка на следующий день, встретив меня, попыталась что-то промычать в свое оправдание, но мне это было не интересно. Внимательно выслушав ее, бросил.

— Все в порядке, я не обижаюсь.

И отправился по своим делам. То, что здесь в Союзе, у меня нет будущего, я понял уже давно, и затевать из-за этого раборки, мне не хотелось, тем более, все давно решено, и рано илди поздно я покину это «гостеприимный свободный» рай.

Местный аэропорт, куда раз в неделю из Алма-Аты прилетал пассажирский L410, больше походил на колхозное поле, нежели на аэродром. С другой стороны, фактически им и являлся, хотя взлетно-посадочная полоса все-таки была заасфальтрована. Здесь постоянно базировались два местных АН-2, сельскохозяйственной авиации, выполняющие роль по уничтожению вредителей, в местных колхозных полях и садах. В качестве аэропорта это поле использовалось только для приема самолетов из Алма-Аты, и Фрунзе, столицы Киргизии. Иногда так же служило как, так называемый «промежуточный аэродром» служащий для перегона самолетов из авиаремонтного завода, который располагался в Ташкенте.

Именно на такой самолетик, я и наткнулся в один из дней, когда уточнял, время прибытия пассажирского самолета из Алма-Аты. Мое пребывание в санатории подходило к концу, и я хотел улететь отсюда сразу же как появится возможность, пусть даже на несколько дней раньше, чем закончится моя путевка. В моих планах, значилась именно Алма-Ата. По донесшимся до меня слухам, в столице Казахстана, учится довольно много темнокожих студентов, и я рассчитывал, что мне удастся через кого-то из них разжиться документами. Если бы это получилось, можно было бы попытаться отправиться за рубеж вполне официально, под именем этого студента и предлогом возвращения на родину.

Прибыв в местный аэропорт, присел на лавочку, дожидаясь прибытия местного начальства, убывшего на обеденный перерыв. Если у кого-то из ответственного работника, может быть ненормированный рабочий день, то у местных диспетчеров, ненормированный обеденный перерыв. Я конечно понимаю, что в отсутствии полетов, делать здесь нечего, но все же хоть какой-то порядок должен соблюдаться. Но похоже, на это всем наплевать. Диспетчер может уйти на час раньше, прийти на два позже, и это считается в порядке вещей. С другой стороны, учитывая почти полное отсутствие плановых рейсов, диспетчер и нужен был здесь, в момент прилета или отправки, какого-то самолета. В остальное время, делать здесь было нечего.

Для тех же колхозников, диспетчер был фактически не нужен, они работали по указанию председателя. Разве что узнать погоду, связавшись через диспетчера со службой метеонаблюдения, но сейчас была зима, и это было в общем-то не актуально. Дожидаясь местное начальство, вышел из здания местной конторы, одновременно являющейся и залом ожидания для пассажиров, и присел на лавочку, закурив. Спустя некоторое время, заметил трехх мужичков, ругающихся возле стоящего на стоянке свежеокрашенного АН-2 с надписью от хвоста до носа: «Колхоз „Светлый путь“». Вволю накричавшись там, высказывая вслух какие-то претензии, двое мужчин направились в мою сторону, а третий отправился по своим делам. Эти двое, заглянули в местный буфет, купили по бутылке пива местного разлива, присели неподалеку от меня, и продолжили свой диалог. Один из них, всю дорогу возмущался местными порядками, ругая диспетчерскую службу, местную непредсказуемую погоду, и вообще всех на свете, кто мешал ему жить и спокойно добраться до дома.

— Что же ты такой нервный-то? — Произнес один из мужчин, присаживаясь на лавочку.

— Я уже пятый день здесь сижу и не могу вылететь из этого захолустья.

— Можно подумать твой колхоз — столица страны.

— Не столица, но там мой дом и меня все устраивает. А здесь, то бензина у них нет, то масла, хотя все давно оплачено. Сейчас появился бензин, только успел заправиться, как запрет на вылет по погоде.

— Ну, это непредсказуемо. Тут уж они не причем.

— Да знаю я. Но все равно сидеть лишние сутки, просто надоело. Ладно бы летом, а сейчас, что? Только пить?

— Можно не пить.

— Точно! «Могу копать, могу не копать», здорово ты придумал. А чем еще заняться, сидеть у окна и с тоской смотреть в небо, слушая по радио киргизские напевы?

— А, что вообще говорят.

— Да все нормально. Погоду дали. И обещали, что до завтрашнего полудня ничего скорее всего не изменится.

— Так в чем проблема?

— Так вот в этом! — мужчина поднял вверх руку показывая бутылку пива.

— Ой, подумаешь, пивка глотнул.

— Если бы только пивка, а то ведь, как узнал о нелетной погоде в «разливухе» двести водочки насадил с горя.

— Ну это уж ты сам виноват.

— Да понятно все. Сейчас пойду спать, глядишь к утру протрезвею, и сразу пойду на взлет. Из-за снега сейчас светло, к тому же у меня целых четыре мощные фары на крыльях и корпусе. Председатель распорядился поставить. У нас поля огромные, другой раз и ночью вылетать приходится. Вот чтобы по два раза одно поле не опрыскивать распорядился поставить фары. Ну да так даже удобнее. Охрану уже предупредил, чтобы не шумели. Так что, если опять погода не изменится улечу отсюда на хрен, этой же ночью.

Допив пиво, сунул бутылку в стоящую рядом урну, мужчина поднялся и бросив.

— Еще до этого дома колхозника полчаса на автобусе пилить.

— Снял бы что-то поближе.

— Поближе за свои, а там колхоз платит. Ладно поехал спать. Надеюсь к утру покину эту дыру. Знаешь пословицу?

— Какую?

— Есть на свете три дыры, ЗабВО, Кушка и… И вот этот — Пржевальск, который и на трезвую голову-то не сразу выговоришь. А на пьяную язык сломаешь. Ладно, бывай!

Посидев еще некоторое время, на лавочке, и так и не дождавшись местное начальство плюнул, и поднявшись направился было в сторону пансионата. Сделав несколько шагов, вдруг замер на месте. В голову пришла шальная мысль, от которой я даже обернулся назад. Что я собственно теряю. Документы какого-то черного студента. Далеко не факт, что в аэропорту меня выпустят с ними за рубеж. Найдется какой-нибудь специалист, которому ничего не докажешь, и все, приплыли. Опять же кроме документов, нужны и деньги. И кто знает смогу ли я купить билет за советские рубли, или потребуется другая валюта? А здесь стоит полностью заправленный самолет малой авиации, после капитального ремонта. Уж поднять-то в воздух «Кукурузник» моих навыков всяко хватит. Тем более охрана по словам этого мужичка, предупреждена о том, что тот собирается вылетать после полуночи или к утру. Ну может выглянут для проформы, услышав звук мотора, но вспомнив о предупреждении успокоятся.

Вернувшись в санаторий, достал из рюкзака китайские географические карты, по случаю приобретённые на местном рынке. Разумеется, читать иероглифы я не умел, а в остальном, атлас был просто замечательным. В нем со скрупулезной точностью, были прорисованы земли вокруг всего Китая, включая Монголию, и некоторые участки Советского Союза. Например, горы, возле которых я сейчас нахожусь Заилийское Алатау, с указанием высоты, выраженной арабскими цифрами, с отмеченными вершинами. И средней высотой порядка четырех с половиной километров. Разумеется, риск огромный, особенно учитывая то, что высота полета АН-2, насколько я помнил не превышает пяти тысяч метров, причем зимой этот показатель снижается. Но с другой стороны, до границы с Китаем, здесь самое многое километров пятьдесят.

Прикинув на карте возможный маршрут, решил, что дальности полета, насколько я помнил у АН-2 это 990 километров, вполне хватит чтобы перелететь отсюда из Пржевальска, чуть ли не до Индии. И уж точно до Пакистана, я доберусь как пить дать. По всему выходило, что девять сотен километров по прямой, на этом самолетике, при полной заправке я преодолею без особенных проблем. А дальше, присяду где-нибудь в горах, скину самолетик в пропасть изображая аварию, и спокойно потопаю в сторону американского посольства. Уж героя войны-то не оставят без вопомоществования.

К тому же я не думаю, что ради этого «небесного тихохода» кто-то решит поднять в воздух истребители. Да и среди гор, да практически на уровне их вершин, вряд ли кто-то вообще заметит это перкалевое чудо. А если все пойдет как надо, то через какие-то шесть-семь часов, я окажусь в худшем случае, на юге одной из китайских провинций, в лучшем, дотяну до одного из северных штатов Индии, или одного из районов Пакистана. Надеюсь достаточно ровная полянка для посадки обнаружится. К тому же у АН-2 имеется несомненный плюс в том, что благодаря своей компоновке, он, не падает колом с высоты, при отключённых двигателях, а имеет возможность планировать. Но даже если ничего из этого не получится, все равно это будет лучший исход, нежели медленное угасание в этом всеми забытом Минусинске. И упускать такой шанс, который считай упал прямо в руки, просто глупость!

Решив это для себя, начал действовать. В первую очередь добежал до местного гастронома. Экономить советские рубли, теперь уже не было смысла. Поэтому первым делом, купил две бутылки водки. Не то чтобы я великий пьяница, но учитывая то, что скорее всего приземлюсь где-то в горах, наличие подобного «лекарства» хотя бы для согрева, будет далеко не лишним. К водке добавились две палки полукопчёной колбасы, недавно выброшенной в продажу, пара буханок хлеба, килограмм карамелек, других конфет просто не имелось в продаже. Пара пачек, увы, грузинского чая, и два блока болгарского «Opal». Разумеется, добавил упаковку из десяти коробков спичек, и собственно на этом закупки закончились. Следом за этим, заглянул в местный хозяйственный магазин, где приобрел электрический фонарик, с двойным комплектом батареек, за что пришлось переплатить чуть ли не вдвое, небольшой, но вполне приличный топор и гвоздодер, подумав о том, что если самолет окажется закрыт на замок, то гвоздодер будет как раз к месту. Топор же может пригодиться позже, хотя бы чтобы нарубить дров для костра. Кинжал можгно и поберечь.

Вернувшись в санаторий, распихал все покупки по углам своего рюкзака, после чего отправился в душ. Приведя себя в порядок, оделся в чистое, и со спокойной душой отправился на ужин. Последние часы, до темноты, просидел как на иголках, внимательно изучая китайский атлас и рисуя возможный маршрут своего будущего перелета. Просидев так, до двадцати двух часов, оделся, подхватил свой рюкзак, и почти на цыпочках прошагал до конца коридора к запасному выходу. Дверь, была закрыта на щеколду, которую я легко отодвинул, а прикрывая за собою двери сунул между створками сложенный в несколько слоев газетный лист, чтобы двери случайно не открылись от сквозняка. После чего, спустился на первый этаж, проделал ту же манипуляцию с нижней дверью, и вышел из корпуса санатория.

Здесь уже было проще, выйдя на тихую улицу скорым шагом оправился в сторону местного аэропорта. Идти пешком, предстояло минут сорок. Ждать автобус, который теоретически ходил до полуночи, смысла не было, его и днем то, приходилось ждать до получаса, а уж ночью, это было вообще гнилым делом. С другой стороны, торопиться было в общем-то некуда. Раньше полуночи, вылетать не следовало, чтобы у кого-то не возникли лишние вопросы. Да и мне еще требовалось время, чтобы кое-что вспомнить и разобраться с местными приборами, имеющимися в самолете. Хотя когда-то, еще на Кубе, я и видел это чудо инженерной техники, и даже, с разрешения командира сделал на нем кружок над аэродромом, но с того момента прошло больше пяти лет. Так что разобраться и вспомнить, что к чему, все-таки требовалось.

Часы показывали двадцать минут двенадцатого, когда я оказался у бетонного забора, огораживающего местный аэропорт. Преодолел я его без особых проблем, просто вскарабкавшись вверх, оперевшись ногой на выступающую часть рисунка, и перемахнув, спрыгнул уже на территории аэропорта. Оглянувшись по сторонам, не заметил никого посторонних. Все еще лежащий местами снег, позволял видеть достаточно далеко, несмотря на ночное время суток, и отсутствие освещения. Но все же привлекать случайное внимание не хотелось, поэтому пригнувшись, короткими перебежками, и постоянно оглядываясь добежал до нужного мне самолета. Белая надпись на зеленом борту, указывающая на «Светлый путь» показала мне, что я на правильном, можно сказать, светлом пути к свободе.

Дверь ведущая в салон, действительно оказалась заперта, обычным висячим замком. Конечно не контрольным, но и не амбарным. Гвоздодер вставленный в душку замка, выдернул приклепанные к алюминиевому борту петли, как бумажные. Сам замок, я откинул подальше в сторону, и повернув входную ручку, приоткрыл дверь, ведущую в салон. Закрыв за собой входную дверь, включил фонарик, и слегка очумел от увиденного. В грузовом отсеке воздушного судна, я увидел новенький мотоцикл «Урал», прочно прижатый к откинутым сидениям, и привязанный ремнями к левому борту самолета, справа находился боковой прицеп, отсоединенный от мотоцикла, до самого верха загруженный какими-то вещами, и точно также притянутый ремнями и веревками в правому борту.

Похоже пилот «кукурузника» наткнулся в каком-то магазине на это чудо, и купил его для себя, воспользовавшись оказией в виде самолёта, который все равно требовалось перегонять в колхоз. Заодно решил и переправить мотоцикл. Поэтому и стонал и жаловался, когда его не выпускали в небо. Правда ширина мотоцикла оказалась несколько великоватой для грузовых дверей, поэтому пришлось отделять коляску от мотоцикла. Но отделив ее, с чьей-то помощью загрузить технику все же удалось.

— Это я удачно попал, — мелькнула мысль. — Ведь после посадки я рассчитывал идти пешком, сейчас поеду на транспорте. В крайнем случае, его же, можно будет затем продать, получив местную валюту.

Заглянув под крышку бака мотоцикла, увидел, что тот залит топливом по самую пробку. В общем все складывалось наилучшим образом, и это меня радовало. Сняв со спины свой рюкзак, я приткнул его возле бокового прицепа, убедился наличию в кармане сигарет и спичек, достал из кармана рюкзака заполненный термос с чаем, и прошел в кабину пилота.

Стоило только сесть в кресло пилота, и коснуться рукой штурвала, как в моем сознании, как будто переключили рубильник. Я вдруг четко вспомнил, к чему именно относится тот или иной тумблер, кнопка, датчик или прибор находящийся на панели управления, осознал все свои последующие действия, требующиеся для того, чтобы запустить двигатель, прогреть его до нужной температуры, вывести самолет к точке старта на взлетно-посадочной полосе, и какие манипуляции проделать при старте. Взявшись руками за штурвал, мысленно прошелся по всем необходимым позициям, вспоминая свои ощущения и закрепляя их именно сейчас. Уже через четверть часа я был полностью уверен в том, что смогу поднять в воздух этого красавца, и улететь туда, куда необходимо именно мне.

Я аккуратно закурил, и чуть приоткрыл боковое окошко чтобы дым уходил наружу, до меня тут же донеслись звуки поднимающегося ветра. Сразу же в голову пришла мысль, как этим воспользоваться. Не теряя времени, выбрался из кабины пилота, проскочил грузовой отсек, и открыв наружную дверь выбрался из самолета. Добежав до передних колес шасси, выдернул из-под них стояночные башмаки, затем, тоже самое проделал и с задним рулевым колесом. Затем, вернувшись обратно на борт, закрыл входную дверь, и вновь усевшись за штурвал самолета, придавил большим пальцем гашетку стояночного тормоза, и откинул в сторону удерживающий ее предохранитель. Отпустив гашетку, буквально почувствовал, как тормозные колодки расцепились, и самолет чуть толкнуло вперед. Правда на этом все и завершилось, ветер оказался не настолько сильным, как ожидалось. Но даже если сейчас ветер останется прежним и меня не отнесет в сторону, не нужно будет беспокоиться о том, что под колесами, что-то мешает движению, в самый нужный момент. Поставив самолет на стояночеый тормоз, я откинулся в кресле выжидая положенное время.

Осмотревшись в кабине заметил висящий на боковой переборке планшет, в котором обнаружилась карта полета, и позывные. Кроме того, в отдельном пакете нашлись документы на мотоцикл, с чеком магазина, паспортом и всеми остальными бумагами. Не знаю насколько все эти документы будут выглядеть легитимными там куда я прилечу, но хотя бы на это, есть хоть какая-то надежда. Согласно маршрутной карте, мне следовало идти на северо-восток, и следующим аэропортом «подскока», значился какой-то местный аэропорт под Усть-Каменогорском. Позывной же давал возможность как-то, хотя бы на какое-то время успокоить наземные службы, и не поднимать тревогу в том случае, если кто-то заинтересуется моим направлением полета, в сторону границы

Я взглянул на часы. Время уже перевалило за полночь, и теоретически можно было пытаться взлететь. Но я решил немного повременить, и оказалось поступил правильно. В сторожке, где располагалась охрана, вдруг погас свет, и из домика выползли три явно пьяных мужика, цепляющихся друг за друга. Поднявшись со своего места, я прильнул к открытой форточке и увидел, и даже услышал разухабистую песню, донесшуюся до моих ушей. Мужчины же, придерживаясь друг за друга, вышли за калитку, и не прекращая своего исполнения русских-народных, отправились куда-то по улице. Все говорило о том, что основательно выпив, мужики забыли о том, что что-то там охраняют и решили отправиться по домам, а может захотели добавить и отправились за очередной бутылкой. Скорее всего все и было именно так. Мысленно пожелав им счастливого пути, и выждав еще около получаса, заодно выпив кружечку чая и дойдя до выхода, чтобы оправиться, потому как в полете некогда будет этим заниматься, я решил, что пора.

Убедившись, что мне ничего не мешает, попытался запустить двигатель. К моей радости сделать это удалось с первого раза. Приборы тут же ожили, в кабине зажглись пара лампочек, и я, пройдясь взглядом по приборам, убедился, что все в порядке, и самолет готов отнести меня куда угодно. Тем более что датчик топлива показывал действительно полные баки. Слегка прогрев двигатель, прибавил обороты, включил фары, о которых упоминал пилот, и даже обрадовался, увидев достаточно сильное освещение пути, впереди самолёта, которое наверняка пригодится мне во время перелета через горный массив. И потихоньку направил птичку в начало взлетной полосы. Добравшись до нее, развернул самолет в нужную сторону, добавил оборотов двигателю, доводя температуру до нужной точки, а затем отпустив тормоз и прибавив на полную газ, пошел на взлет.