Тёмный Хогвартс. Третий курс

Глава 20. Миру следует соответствовать

Без перемен до вершин не мечтай

Забраться, пока кем-то из них ты не стал.

Лучше перетерпеть, пережить, переждать,

Но только лишь остаться бы собой… (с)

Больше недели мне понадобилось, чтобы привести мысли в порядок и окончательно осознать всю глубину того откровения, что мне приоткрылось из-под завесы тайн Хогвартса. Я столь рьяно стремился узнать, постичь это сокрытое знание, понять причинно-следственные связи всего происходящего в школе хаоса… Однако, исполнив данное желание, мне оказалось не под силу сходу сориентироваться и разложить всё по полочкам — на это понадобилось какое-то время.

Хогвартс тем временем отходил от нападения дементоров, что явно не являлись частью школьной программы, и справлялся с его последствиями. В тот же день в школу прибыли авроры и приступили к методичной нейтрализации рассеянных по окрестностям групп созданий тьмы. Они, конечно, не использовали те убивающие дементоров неизвестные чары, что я лицезрел. В ход пускалась другая, я бы сказал — обычная магия, которой волшебники загоняли существ словно на охоте и заключали самих сбежавших стражников под стражу, отправляя их в неизвестные дали. Может, обратно в Азкабан, а может ещё куда…

Однако прорыв этот, по услышанным мною слухам, был уж слишком, прямо-таки беспрецедентно велик. Настолько, что даже с гибелью основного костяка от волшебства Дамблдора, на свободе остались ещё многие, многие твари. Кто-то из студентов рассказал, как узнал от родителей, что множество дементоров вскоре после нападения улетели восвояси и даже умудрились покинуть пределы Магической Британии.

Видимо, поняли, что не способны победить того конкурента, что поселился в подземельях Хогвартса, и решили дистанцироваться от него на максимально далёкое расстояние. Не удивлюсь, если их заметят в какой-нибудь Азии, Африке или Америке — после очень быстрой смерти своих главарей они вряд ли осмелятся обитать где-то ближе.

Ещё одной витающей в школьных сплетнях новостью оказалась страшная деталь, потрясшая всё магическое сообщество. Оказалось, что это Волан-де-морт каким-то образом смог проникнуть в тюрьму, освободить заключённых Азкабана, а заодно и дементоров, объявив тем самым всему миру в целом и британскому Министерству Магии в частности о своём полноценном возвращении в качестве игрока на этой политическо-магической доске. Вести о его возвращении были оглашены народу ещё тогда, год назад, но до недавних пор Тёмный Лорд никак себя не проявлял. Копил силы, наверное.

И пусть столь дерзкое и внезапное нападение довольно быстро сошло на нет, трупы по его итогу всё же были. МакГонагалл, по всей видимости, и правда сдохла. о чём не сожалел, казалось, вообще никто — даже другие преподаватели. Слишком уж сильно не любили её скверный нрав, упивание жестокостью и безразмерную гордыню. Но кроме неё жертвами творящейся неразберихи стали и студенты в количестве четырёх человек, которые получили от нападавших свои финальные «поцелуи». Я никого из них особо не знал — один мальчик-первокурсник, одна девчонка со второго курса, с которой я всего лишь перекинулся парой слов в начале года, не более, ну и двое со старших курсов, про которых я знал лишь их имена, но сам, кажется, ни разу не общался напрямую.

Хоть в чём-то наш невезучий третий курс пронесло. Аж самому не верится.

И пусть удар по школе вышел серьёзным, всё довольно быстро стало приходить в норму. Истощённые студенты, которых дементоры испивали, но не выпили до конца, постепенно восстанавливались и возвращались из больничного крыла. Разрушения от битв и стычек починили и восстановили на следующий же день. Ну а о произошедшем в подземельях вообще, казалось, не знал никто, так как это держалось в строгой тайне и любые сплетни на этот счёт были из разряда особо опасных — таких, за которые может очень и очень сильно прилететь от вечно бдящего преподавательского состава даже без МакГонагалл. Прецеденты уже были…

Конечно, мы с Уэнсдей молчали в тряпочку. Нам буквально подарили вторую жизнь — с первой и я, и она попрощались в тот момент, когда находились в лапах этого монстра. Даже Гарри не рассказали, а остальным и подавно — раз Грюм сказал, что ни одна душа не должна об этом знать, то именно так и будет.

И всё же школа Хогвартс поразительно быстро восстанавливается от любых потрясений. Недели не прошло, как по залам и этажам летали дементоры и высасывали души из школьников, а учебный распорядок уже вернулся в норму, МакГонагалл подыскали временную замену, преподаватели вели себя как ни в чём не бывало и студенты невольно им в этом подражали. Ведь замок — не место для сопливых и слабохарактерных. Такие в первые же года обучения либо вымирают, либо адаптируются и эволюционируют. Даже мне, увидевшему такое, что и в кошмарных снах-то вряд ли приснится, удивительным образом удавалось совмещать свои думы с посещением уроков и классическим распорядком дня.

Выдрессировали нас отменно, надо сказать. Столько дерьма уже пережили, что отчуждать от себя в самые кратчайшие сроки все переживания, кризисы и потрясения стало как будто бы в порядке вещей.

— Сегодня? — спросила меня Уэнсдей.

— Если ты достала, то сегодня, — ответил я.

Больше тянуть было попросту нельзя, ведь с каждым днём мои близкие друзья были где-то там, в мрачных застенках Хогвартса. И каждый день, что я проводил в нерешительности, мог оказаться для них последним.

Надо, надо их вызволять. Без вариантов.

Я уже успел сопоставить увиденное и каким-то чудом пережитое со всеми теми подсказками, которыми меня снабжали в течение всего учебного года. И наконец осознал, чего же от меня, собственно, хотят.

Могла ли иметь место ошибка в моих умозаключениях? Да, могла. И я фатально подставлюсь, если окажусь неправ. Но всё буквально кричало о том, что я отыскал верное решение. Пазл, так сказать, сошёлся.

Ну а когда я поделился всей картиной с Уэнсдей — лишь с ней я мог говорить начистоту о том, что мы видели — она пришла к тем же выводам.

— Ты правда хочешь это сделать? — решила она уточнить мою степень решимости.

— Не хочу. Должен. Ради Гермионы, Рона, Симуса, Драко…

— А если их не отпустят? Если это просто… провокация? Замудрённая и извращённая — прямо в духе Хогвартса. Я и сама не верю в это, но вдруг?

— То я совершу ужасный поступок ни за что, и поплачусь за это сполна. Но, эй, мы ведь уже мертвы, не так ли? — я позволил себе грустно улыбнуться.

— Всё-таки до тебя дошёл этот концепт.

— Ты же и сама предлагала это сделать. Чего тогда сейчас сомневаешься?

— Ну не у всех же на виду! — возразила она. — Я бы тихо, в неприметном местечке. А потом строила бы невинные глазки, будто вообще здесь не при чём.

— Так будет показательнее. Если я правильно понимаю задумку директора то… пусть студенты увидят. Посмотрят на реакцию преподавателей и Дамблдора… Ну так что, ты достала?

— Ну естественно, — вздохнула она. — На, держи. Моя мать проводила меня с этой вещицей таким долгим взглядом, что мне даже самой захотелось совершить что-нибудь эдакое. Просто так, забавы ради.

— Да ладно тебе придуриваться, я же знаю, что в душе ты добрая, — сказал я, забирая нужный мне в предстоящем «шоу» предмет и убирая его в полы мантии.

Уэнсдей посмотрела на меня так, будто бы я сказал форменную глупость касательно доброты девочки. Ох уж этот её образ…

А я ведь и правда узнал подругу куда лучше после нашего путешествия во времени и встречи с монстром подземелий. Подумать только — Уэнсдей Аддамс и вся её семья из другого мира! Прямо как я! Только вот и её родной мир, по словам самой Уэнсдей, тоже содержит мистическую подоплёку, хоть и немного другую. Но до чего же сильно он похож на тот, в котором родился и вырос я! Та же современность двадцатых годов двадцать первого века, те же страны, исторические события… Прямо параллельная вселенная какая-то.

Уэнсдей неохотно, но всё же рассказала мне об этом после небольших увиливаний. Не вдавалась в подробности, но поведала, что жили они в знакомых мне США, а потом внезапно вместе со всем своим особняком переместились уже в СШТА, где правили балом магловские порядки, дискриминирующие и эксплуатирующие волшебников. Как спустя почти что год обитания в подполье им пришлось бежать, как на корабль во время плавания напал морской монстр и её отец погиб… Ну, и как по прибытию в Магическую Британию они оказались здесь по сути на птичьих правах и только благодаря помощи профессора Весс смогли натурализоваться и, так сказать, влиться в магическое сообщество с пометкой «свои» в личном деле.

Я, соответственно, поведал ей в ответ о своей немного скорректированной истории. Она ведь тоже совсем не глупая и сама прекрасно слышала слова монстра про «чужих». Пришлось рассказать, как очутился здесь, как пришло письмо из школы волшебства… Ну не говорить же ей, что я вселился в тело Кайла Голдена? Не пояснять же, что на самом деле на уровне сознания я на десяток лет старше! Да и с каждым прожитым здесь годом я ощущаю это всё меньше, да и сам себя уже давненько считаю именно что Кайлом и ни кем иным. Пришлось приврать в деталях, но суть я рассказал правдивую, так что теперь мы оба знаем о нашем взаимном «иномирстве» и согласились тоже держать это втайне ото всех остальных.

Да, череда воспоминаний, что накрыла меня перед лицом неминуемой смерти, напомнила о моём прошлом «я». Но это было словно… сон. Или какое-то далёкое-предалёкоё воспоминание, что уже давным-давно поросло былью.

Теперь я совершенно другой человек. Неотъемлемая часть этой искажённой Поттерианы, с которой на самом деле уже и сам успел невольно свыкнуться. Маглорождённый волшебник. Ученик школы Хогвартс. Кайл Голден…

— А ему ты собираешься сообщить о своей задумке? — вытянула меня Уэнсдей из мыслей своим вопросом.

Я увидел, что рукой она показывала в сторону заходящего в нашу комнату Гарри.

— Хей, о чём болтаете? Представляете, там кто-то бладжер вытащил прямо в гостиной. Еле успели поймать. Повезло им, что МакГонагалл нет…

— Да, Гарри… Мне надо тебя кое о чём предупредить.

— А?

— Садись. Слушай… понимаешь, есть вероятность того, что я нашёл способ, как вызволить наших друзей из их заточения.

— Серьёзно?! — он тут же подскочил. — Кайл, это же здорово! Что надо делать? Куда идти? Мне доставать мантию-невидимку?

— Тихо ты, Гарри, успокойся. Никуда идти не надо. Понимаешь ли… есть вещи, которые мы тебе не можем рассказать. Иначе и нам, и тебе очень не поздоровится.

— Это из-за того нападения на школу, да? Когда меня утащил Сириус, вы всё-таки смогли что-то узнать?

— Да. И, прости, друг, но поведать тебе об этом не можем, пойми нас правильно.

— Вас накажут, да? Я понимаю… — медленно кивнул Гарри. — Хорошо. Так что от меня требуется? О чём ты хотел предупредить?

— Сегодня на ужине я кое-что сделаю, Гарри, — сказал я, глядя ему в глаза. — И хочу, чтобы ты понимал, что я не обезумел, не сорвался и не поехал крышей. Всё, что ты увидишь — это необходимость, чтобы спасти Рона, Гермиону и остальных.

— Тебе… нужна моя помощь в чём-то?

— Нет. Я справлюсь один. Но ты главное не вмешивайся, что бы не случилось, хорошо? И просто будь готов увидеть нечто… плохое.

— Я понял. Надеюсь, это и правда поможет их вернуть…

— А уж я-то как надеюсь, — ответил я другу.

Гарри отнёсся к моему предупреждению вполне спокойно. Либо не представляет, что именно такого «плохого» я могу сделать на ужине, либо и правда готов принять и понять любой мой поступок… Тут уж я даже не знаю, какая версия наиболее вероятна. Гарри и раньше был храбрецом в нужный час, но сейчас, за три года он ещё больше возмужал. Не стал обладателем той фанатичной веры в добро и справедливость, а скорее стал более… взрослым, что ли. Как и все мы, наверное.

Хорошо, одной проблемой меньше. Ну и хоть кто-то из всей толпы будет знать, что именно мною движет.

Ведь пришло время мне самому стать монстром.

Время ужина любимо многими студентами. Занятия давно закончились, уроки на завтра скорее всего сделаны, собрания клубов завершились — самая пора для того, чтобы набить желудок снедью да отправиться на боковую до следующего, полного событий и впечатлений, дня.

Мне же кусок в горло не лез. Сидел, настраивал себя на предстоящее действо под внимательными взглядами Уэнсдей и Гарри. И если Гарри не знал, чего ему ожидать от сегодняшнего ужина, то вот Аддамс прекрасно понимала причину моего мандража.

— Доедает, — сказала Уэнсдей мимолётно. — Через пару минут встанет и пойдёт в гостиную. Если готов, то надо идти сейчас.

Я оглядел зал, что ещё был полон и студентами, и преподавателями. Даже Дамблдор до сих пор занимал своё центральное место, хоть частенько исчезал задолго до окончания ужина, ну или же вовсе на него не являлся.

Так даже лучше, наверное. Увижу его реакцию и сразу же всё пойму.

— Быстро он.

— Ага. Ну что, делаем или нет?

— Делаем. Но не колдуй без нужды, просто не допусти, чтобы в меня прилетели заклинания.

— Да понятно всё, Кайл… Ты справишься. Так надо.

Да. Так надо. Именно это от меня и ожидают уже целый учебный год. Даже нужная цель имеется, чтоб её…

Мы с Уэнсдей встали и направились к выходу. Гарри хотел было пойти с нами, но я одним жестом показал, чтобы он оставался за столом.

Подошли ко входу, остановившись рядом с дверьми. Студенты только-только заканчивали трапезу и начинали уходить, но пока что подавляющее большинство всё ещё сидело на своих местах.

Я увидел, как объект вместе со своими дружками из клуба встал со скамьи и, переговариваясь, направился в мою сторону. Настроение у него было явно хорошим и приподнятым — вон как улыбается, даже жестикулирует от эмоций.

У моих друзей вот сейчас навряд ли есть хотя бы капелька подобного настроя…

Он заметил меня только тогда, когда подошёл совсем близко. Я сделал два шага в сторону и встал прямо напротив него. Уэнсдей расположилась чуть левее за моей спиной.

— Скажи мне, слизеринец, — сказал я достаточно громко и уверенно, — правду ли говорят, что это ты моих друзей подставил? Что подкинул письмо Гарри и Симусу. Что проклял на Магловедении Драко, подставив его под гнев профессора. Что избил Рона, а до этого натравил на него гиппогрифа… Скажи мне, Нотт, это правда?

Говорил специально долго, ровно и отчётливо, чтобы каждый поблизости меня услышал, как и его дружки-слизеринцы. Вопрос в том, будет ли он оправдываться и врать, захочет ли избежать предъявы или же решит покрасоваться, посчитав меня в более слабой позиции, да ещё и почувствовав смелость, находясь у всех на виду.

— Голден… — скорчил он показную гримасу отвращения. — Забыл своё место, изгой?

— Отвечай на вопрос, Нотт.

— А что если и так? — он погано усмехнулся, но при этом незаметно вытащил волшебную палочку. — Что ты мне сделаешь? Дружки твои получили по заслугам. Я только не понимаю, как ты сам всё ещё не сиганул с Астрономической башни, ха-ха! Ты ведь не жилец, я даже поставил в клубе на то, что ты не протянешь до конца года и тоже получишь свою долю… последствий. Свали уже, предводитель изгоев. С тобой и разговаривать-то должно быть стрёмно любому уважающему себя студенту.

Понятно. Решил козырнуть своим превосходством и поддержкой клуба, не забыв упомянуть его в разговоре. Ублюдок.

— А ты думаешь, что сам защищён? Наивный неудачник… Неужели тебе вскружило голову, Нотт? Ладно я, но ты-то ведь совсем без яиц ходишь, раз бьёшь исподтишка по однокурсникам. Кто ты для Хогвартса? Так, пыль, очередная отрыжка волшебного мира, после смерти которого никто не проронит ни слезинки.

— Да ты… — он в злости направил вперёд свою волшебную палочку, но я оказался куда быстрее.

Негоже нарушать школьные правила и использовать волшебство в Большом зале. Устрой я здесь магическую дуэль, и меня просто остановят и накажут, а цели я своей так и не добьюсь. Поэтому… я молниеносно сблизился с Ноттом, отправив свой кулак ему прямо в челюсть, а другой рукой резко выхватив палочку слизеринца и отправив её в полёт куда-то за спину.

Он явно не ожидал подобного. Помнится, в прошлом году мы его неплохо побили после дуэльного турнира, в котором он решился использовать против нас опасные и болезненные чары. Но то было так… по-детски. Поставили пару синяков, да и дело с концом. Здесь же… детские забавы кончились.

Пока окружающие нас студенты естественным образом создавали полукруг рядом с начавшейся дракой, я времени зря не терял — взял Нотта за мантию, врезал ещё пару раз по лицу, да повалил на землю.

Я сел на него, не давая слизеринцу подняться. Избиение продолжалось. Его дружки взирали на происходящее рыбьими глазами и даже не попытались помочь Нотту. Тоже мне, друзья, называется…

— Н-на, н-н-на-а, — произносил я с каждым взмахом кулаков, пытаясь пробиться через поставленную Ноттом защитную решётку из собственных рук, что принимали на себя большинство ударов.

— Кайл, остановись! — крикнул кто-то из толпы.

— Что он делает?! Он же так его убьёт!

О-о-о, нет, так я его точно не убью…

— Экспеллиармус, — произнесла позади меня Уэнсдей. — Лучше не вмешивайтесь, ребятки. Дайте мальчикам выяснить отношения.

— Н-н-на-а! — пробил я ещё раз прямо в голову, отчего Нотта повело.

Надо было заканчивать этот балаган. Рано или поздно кто-то решится меня оттащить, не взирая ни на что. Я сноровисто достал из-под мантии предмет, который для меня отыскала Уэнсдей.

— Ты хотел навредить моим друзьям, Нотт?! Хотел, чтобы они умерли?! Ну так получи по заслугам! — крикнул я и что есть силы всадил длинный кинжал прямо в его грудную клетку.

С такой раной долго не живут, если дело не касается волшебного мира. Да и раз уж создал подобное зрелище, то надо довести процесс до самой жёсткой его кульминации!

Я вытащил кинжал из тела Нотта, после чего всадил его вновь. И вновь, и вновь… Истыкал ему весь торс, а один раз попал прямо в горло. Руки мои довольно быстро оказались окровавлены. Поначалу Нотт ещё шевелился, предпринимал слабые попытки вырваться, отстраниться, отползти… Но вскоре все его усилия сошли на нет. Слизеринец пару раз кашлянул кровью, после чего затих, а его остекленевший взгляд уставился прямо в потолок Большого Зала.

Если в момент драки студенты гомонили, делились своими чувствами и впечатлениями, то после уже никто не издавал ни звука — все просто замерли и в немом шоке смотрели на столь внезапное и жестокое убийство одним студентом другого, произошедшее прямо на их глазах.

— А ну убрать палочки! Кому сказал! — вдруг услышал я рык Грюма и его стучащую приближающуюся походку.

Профессор Боевой магии растолкал руками учеников и оказался прямо в центре событий. Ему хватило всего пары секунд, чтобы проанализировать обстановку.

Ну… Дело сделано. Теперь — будь что будет.

— Голден, — рявкнул он на меня. — Поднимайся с пола и иди в свою гостиную. А вы разошлись по своим столам, живо! — перенаправил Грюм командный голос на других студентов.

Сам же профессор приблизился к окровавленному трупу Нотта и даже не наклонился, чтобы прощупать его пульс. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — слизеринец мёртв. Окончательно и бесповоротно. А меня… просто отпускают?

Порядком окровавленный, я поднялся на ноги. И пусть ко мне в данный момент были прикованы десятки, сотни глаз, но сейчас меня интересовал только один зритель. Тот, который сидел по центру преподавательского стола.

Альбус Дамблдор всё ещё был здесь. Я вытер пот со лба, посмотрел в его сторону, прежде чем уйти, и… увидел один еле заметный кивок от директора.

Внутри было пусто. В состоянии аффекта я направился на выход из Большого зала, а немногочисленные ученики расступались передо мной. Вскоре меня нагнали Уэнсдей и Гарри, но они будто почувствовали моё состояние и на протяжении всего пути до гостиной Гриффиндора не проронили ни слова.

Почему я это сделал? Ну… на самом деле, всё было довольно очевидно. Стало ещё тогда, когда Уэнсдей рассказала про значения тех рун, что обрамляли логово монстра подземелий Белакора. Просто принять это было… непросто.

Существо, которое сидит под Хогвартсом и подпитывается душами волшебников, каким-то образом властвует над самим Дамблдором — раз. Существенная часть студентов школы так или иначе погибают во время обучения — два. Недавно произошло нападение дементоров и этот монстр ослаб и изголодался — три. Ну и подсказки — четыре.

Да… Грёбанные подсказки, над которыми я ломал голову не одну сотню часов… До меня просто на каком-то фундаментальном уровне не могло дойти, что они означают. До недавних пор…

Слова из речи Дамблдора в начале года про «принести пользу школе»… Тут всё стало очевидно. Дальше… Намёк МакГонагалл про Хеллоуин! Я всё думал, как та мясорубка с зомбированными студентами должна мне подсказать касательно специализации клуба… Всё оказалось до одурения просто — если бы я только не решил пойти по самому сложному пути, на котором не осмелился убивать других студентов даже в порядке самозащиты. Пойди всё иначе, убей я пару, тройку, десяток учащихся, и от нас бы… отстали? Вполне вероятно. И даже после этого провала меня наказали, отправив в мир картин. Тот самый, в котором я рано или поздно должен был бы попасть к «тёмной» Ариане Дамблдор, чьё полотно висело в секретном зале в подземелье. Там бы я всё выяснил и понял, но тут вмешались другие жители картин вместе с уже «королевой» Арианой и помогли мне вернуться назад, в реальный мир… И лишь чудо в виде нашествия дементоров спасло ситуацию, превратив её из безвыходной просто в отвратную, но при этом вполне решаемую…

Я должен был стать убийцей. По какой-то причине ни преподаватели, ни сам директор не марают свои руки о студентов. Они просто создают условия, в который нет-нет, да кто-нибудь погибнет… И школа… Монстр питается только теми, кто умер в самом Хогвартсе или рядом с ним! То-то на втором курсе Хагриду так влетело за потерю ученика в Запретном лесу! Ну, того, кого раздавил энт.

И число смертей в школе с каждым годом растёт — это подмечали как семейство Уизли, так и многие другие волшебники. Всё потому, что… монстра становится всё труднее сдерживать? Он требует всё больше душ для пропитания? Вполне вероятно, что так оно и есть.

Многое стало гораздо, гораздо понятнее в этой школе. Я решил создать свой клуб… Как раз в то время, когда студентов для удовлетворения потребностей этой мерзости нужно довольно много. Вот Дамблдор и решил дать мне шанс, но только при условии, что я… стану палачом. Тем, кто убьёт студента или утянет на дно с десяток других. Но почему? У него ведь есть целый клуб верных последователей! Зачем так заморачиваться? Заче-е-ем?!

Теперь же, после череды неудач и провалов, я просто не мог не исполнить его желание и волю. Ибо только так я был способен спасти и вернуть своих пропавших друзей — на это мне, по крайней мере, намекнула профессор Весс перед всей этой катавасией с вторжением дементоров.

Что же… я условие выполнил. Совершил то, на что меня весь год исподволь подталкивали. Выбрал Нотта, потому что… он навредил моим друзьям. Не он один и вряд ли по своей инициативе — скорее всего, злопамятный слизеринец был простым подручным МакГонагалл, что точила на меня зуб, и действовал по её указке. Ну… теперь два моих врага так или иначе отправились на тот свет. Хоть что-то хорошее в этом всём виднеется.

Теперь черёд Дамблдора. Грюм отпустил меня с места преступления, что уже было хорошим знаком. Но чего мне ожидать дальше? Казни или всё же милости?

Первым вернулся Симус. Только-только прошло очередное полнолуние, после которого он зашёл к нам в комнату под самый вечер, будто бы и не пропадал вовсе практически на целый месяц.

— Симус! Это и правда ты! — вскочил радостный Гарри и полез обниматься. Я тоже не остался в стороне.

— Где ты был, что с тобой происходило? Рассказывай, друг.

— Кайл, — он посмотрел на меня грустным взглядом. — Мы так сглупили… Не подумали, клюнули на эту ловушку…

— Всё это в прошлом, Симус. Главное, что ты жив и ты вернулся.

— Всё да не всё. Я теперь… теперь… — казалось, наш вечно смелый и позитивный ирландец был готов вот-вот расплакаться.

И у меня не нашлось слов, чтобы его хоть как-то утешить. Да, теперь он оборотень, и это с ним на всю оставшуюся жизнь. Недавно он пережил своё первое превращение, прочувствовал, что это такое, и отныне будет проходить через данные метаморфозы по двенадцать-тринадцать раз в году…

— Как ты будешь учится? Люпин сказал мне, что тебя могут исключить… — взял Гарри инициативу в разговоре в свои руки после небольшого молчания.

— Он и мне подобное говорил. Утверждал, что моя судьба ещё не определенна, а недавно… сказал, что меня решено оставить в Хогвартсе. И что я буду переживать полнолуния совместно с ним и под его присмотром.

— Ты был прав, когда сделал это, Кайл… — прошептал Гарри, которого при всей нашей дружбе всё же задело до глубины души моё хладнокровное убийство однокурсника на глазах у всей школы. — Прав… Другие тоже должны вернуться!

— Я так и знал, что это ты приложил руку к моему спасению, — отреагировал Симус, обращаясь ко мне. — Вроде бы это мы шли спасать тебя, а в итоге получилось всё ровно наоборот…

— Пустое. Мы столько всего прошли сообща, что я не мог бездействовать. Как и вы с Гарри. Один за всех и все за одного, да? — я искренне улыбнулся, казалось, впервые за долгое время.

— Именно так, — подтвердил мои слова Симус. — Кстати, Гарри, поздравляю. Люпин просил передать, что наши с тобой проклятия сняты. Бонус, так сказать, за случившееся со мной.

— Точно, ведь мы так и не выяснили, что они из себя вообще представляли. Ну, отлично, — сказал Гарри, пожав плечами.

Вместе с возвращением Симуса выдохнул и я… Эти пару дней, что прошли с момента убийства Нотта, меня никто не трогал. Сторонились студенты, не обсуждали случившееся преподаватели… Я был в информационной изоляции. И теперь был полностью уверен, что поступил ужасно, но… правильно. И Симус — живое тому подтверждение.

На следующий день наша компания вновь пополнилась. Гермиона и Драко тоже вернулись из заточения… Исхудавшие, истощённые, грязные и до жути робкие, будто бы не верящие своему счастью от обретения свободы.

— Кайл! — тут же кинулась Гермиона в объятья, как только увидела меня. — Ты живой!

— Главное, что ты жива, Гермиона. И ты, Драко, — кивнул я слизеринцу.

— Дерьмовый получился год, да, Голден?

— Именно так, Драко. Именно так… Но теперь всё должно быть позади. Я понял, чего от меня добивались и сделал это.

— Да, мне уже рассказали… Теперь тебя боятся чуть ли не наравне с преподавателями, знаешь? По крайней мере, на Слизерине. После такого гулять по замку как ни в чём не бывало… Многие не понимают, почему ты всё ещё в школе.

Именно этого я по сути и добивался своим представлением. Да, мне пришлось убить студента, и скорее всего Дамблдор ожидал, что я сделаю это тихо и незаметно, как и предлагала Уэнсдей, но… Я, видимо, стал совсем уж прожжённым циником, раз решил воспользоваться даже столь ужасным событием ради пользы и выгоды. Но если убийства не миновать, то какая по сути разница — произойдёт оно втайне или на виду у всех? Последствий-то со стороны школы так и так быть не должно.

Пусть уж лучше я стану опасным и ужасным студентом со связями в администрации школы, чем продолжу быть изгоем, о которого вытирают ноги. Ведь только крыша от директора могла оставить это безнаказанным, верно? Именно так теперь и думали практически все студенты Хогвартса, что играло мне только на руку.

— Я так волновалась! А этот Квирелл — он изверг! Самый настоящий! Держал нас словно скот, глумился и… и…

— Тише, тише, Гермиона. Всё хорошо. Теперь ты свободна и снова с нами, — я погладил её по голове, продолжая обнимать.

— Ребята, — слово взял Гарри. — Симусу уже успели прояснить, что если он не подтянет все темы из пропущенных занятий, то в конце года его ожидает что-то очень плохое. Так что и вам нужно как можно скорее догонять программу.

— Благо мы поможем, да и не думаю, что Гермиона способна хотя бы немного отстать, не так ли? — поддержал я нашу отличницу, вызвав у неё слабую улыбку сквозь слёзы.

Наша компания воссоединялась… Как же хорошо стало на душе. Уже и Нотт не так часто мелькает в ночных кошмарах. Да…

Ещё через три дня последний пропавший — Рон — заявился прямо посреди идущего урока по Истории Магии. Он казалось, был в норме, а мы всеми силами дожидались конца занятия, чтобы поприветствовать друга как следует.

— Тише, тише, раздавите! — сказал он со смехом в голосе. — Да в порядке я, в порядке!

По внешнему виду он и правда выглядел таким же, каким я его помнил.

— Что с тобой было?

— Пять меток… — произнёс он нехотя. — Зато я теперь снова с нулём! — поспешил Рон обрадовать нас отсутствием заработанных татуировок.

— И что с тобой сделали? Только не говори, что теперь как Невилл можешь превращать руку в растительные щупальца, я тебя умоляю, — заявил Симус, который довольно быстро отошёл от своей хандры по поводу оборотничества. Не без нашей помощи, надо сказать.

— Не, ничего такого, — ответил ему Рон. — Но касательно руки — тут ты попал в точку, дружище.

— А что тогда с ней? Тебе сделали очередную пересадку? Кто на этот раз? Да вроде та же самая ведь, не?

— Та же, та же, — поспешил ответить смущённый Рон, когда Симус захотел было взять его «женскую» руку, обретённую ещё на первом курсе. — Просто теперь она… Ну, принадлежит не совсем мне.

— В каком это смысле? — поднял я вопросительно бровь.

— Короче, я не знаю, как мадам Помфри это сделала. В душе не пониманию во всех тех процедурах, которым подвергался, но… В общем, помните же, чья это была рука, да?

— Рионы О'Нилл, — тут же сказала Гермиона. — Однокурсники не забываются, — выдала она вдруг очень важную и глубокую вещь.

Определённо не забываются. Я помню всех, кто уже не с нами. И список этот только растёт… Подумать только, в начале учёбы нас было аж пятьдесят человек! А сейчас сколько? Сорок? Даже чуть меньше…

— Ну так вот, — продолжил Рон, смущённо прокашлявшись. — В общем, ребята, познакомьтесь ещё раз — это Риона. Риона, познакомься — это мои друзья.

Вдруг случилось нечто необычное. Перед нами стоял расслабленный Рон, как вдруг его левая рука поднялась будто бы без его помощи и приветливо помахала нам.

— Ты хочешь сказать, что мадам Помфри… — начала медленно проговаривать Гермиона, — вселила нашу бывшую однокурсницу Риону О'Нилл… в твою, то есть изначально её… руку?

— Ну… Да? — несмело улыбнулся Рон, как бы показывая, что говорит это на полном серьёзе.

Ох, сколько же в моей пошловатой для данного возраста фантазии появилось шуток и подколов. Девчонка… в руке! Чёрт, неужели душа Рионы или её часть каким-то образом смогла покинуть монстра подземелий из-за нападения дементоров? Может, Помфри как раз не знала, что делать с Роном и готовила его к каким-нибудь смертельным экспериментам, как тут предоставился неплохой шанс попрактиковать… анимансию и химерологию сразу?

— Хи-хи-хи, — вдруг засмеялась Уэнсдей. Не успели все порядком удивиться, как она тут же сделала каменное выражение лица. — Чего? Мне просто щекотно было, вот и всё.

Да уж… Похоже, Вещь, прятавшийся в складках мантии Уэнсдей, порядком заинтересовался столь интересной новой знакомой… У нас тут что, ручной флирт намечается?!

Хотя… Если это самое главное, что меня сейчас волнует, то, похоже, всё и правда начинает налаживаться…

Остаток учебного года пролетел в меру тихо и незаметно, без каких-либо новых вызовов и происшествий. Нас не третировали, как это происходило в начале — студенты Хогвартса крепко уяснили, что со мной лучше не связываться. Не наказывали и нигде не заточали, в отличие от середины курса. Нам просто… дали спокойно доучиться? Похоже, что так.

Мы не подвели и плотно засели за учёбу, дабы подтянуть отстающих, да и самим показать достойный результат. Ритуалистика, Некромантия, Боевая магия… Все эти и прочие дисциплины начинали потихоньку приносить свои плоды, несмотря на определённые трудности в обучении. Я уже начинал считать себя полноценным волшебников, пусть и находился пока на базовом уровне знаний. Главное, что разобрался как и что работает, отчего зависит и в каком ключе применяется. Остальное же придёт с опытом.

Наш дружный коллектив после длительной разлуки стал, казалось, ещё крепче. Поначалу я предполагал, что своим кровавым представлением оттолкну многих из своего круга, однако… Все они так или иначе вернулись в нашу компанию. Роджер, Лили, Полумна, Джинни… Им тоже пришлось несладко в этом году, пусть ребят и задело всего лишь по касательной. Но вот настали относительно спокойные времена и мы вновь стали проводить время одной общей компанией.

Мы справились с нагрузкой. И Симус, и Рон, и Драко, ну и уж тем более Гермиона без особых проблем смогли сдать ежегодные экзамены по всем предметам. Я тоже не ударил в грязь лицом, а про остальных и говорить нечего — их-то не отрывали от школьной программы.

— Каникулы, Кайл… Два месяца блаженного отдыха! — вздохнул мечтательно Рон. — Наконец-то.

— Надеюсь, что в этот раз всё не будет настолько… плохо, — передёрнула Гермиона плечами, вспоминая наши злоключения прошлым летом.

— Посмотрим, что за опекуна для нас приготовили, — ответил я задумчиво.

— Но теперь-то вы точно на весь август отправитесь к нам в Нору! — сказал уверенно Рон. — Моя матушка очень хочет тебя поблагодарить, Кайл. Ну, ты ведь и близнецам помог, и Джинни защищал, и меня… спас. Короче, она сказала, что перевернёт всё Министерство Магии, если тебя опять где-то потеряют или оставят на более длительный срок. Жаль, что только опекунство получить не смогла. Кого-то уже успели назначить до этого…

— Надеюсь на это, дружище, — я усмехнулся. — В прошлый раз нас умудрились «потерять» сначала в лесной хижине, а потом «оставить» в Азкабане — опыт получился такой себе, если честно.

Так-то меня и Уэнсдей приглашала погостить у неё в конце лета, и Гарри хотел уговорить своих опекунов-Блэков… В общем, варианты у меня были, но первый месяц я вместе с Гермионой и Софи всё равно проведу под патронажем всё ещё неизвестного мне взрослого волшебника. Лили Мун, как оказалось, с нами в этот раз не будет — её подобно Салли-Энн кто-то удочерил и теперь являлся полноценным опекуном для девочки. Странно, но ладно, что тут сказать. Может и правда какой-нибудь родственник нашёлся, а может и что-то ещё.

Дружной компанией мы ввалились в Большой зал и расселись по разным столам факультетов. Впереди был праздничный пир в честь окончания учебного года! Аллилуйя…

Я прошёлся прямо по тому месту, где несколько месяцев назад лежал истекающий кровью Нотт. Чувствовал ли я угрызения совести? Наверное… Понимал ли, что по сути тем самым согласился соответствовать ожиданиям Дамблдора, играть роль его очередной пешки и выветрить из головы весь тот революционный настрой и жажду перемен, что обуяли меня после побега Невилла в прошлом году? Определённо. Пошёл бы я на это ещё раз? Безусловно.

В конечном итоге становятся по-настоящему важны лишь близкие люди, что тебя окружают. Их благополучие, безопасность, жизнь… Ну а совесть, моральные принципы и идеалы — всё это не только абстрактные понятия, но и довольно гибкие. Забывать о них не стоит, но и руководствоваться в первую очередь может быть чревато последствиями — это я за третий курс уяснил на все сто.

— Очередной учебный год подошёл к концу! — провозгласил Дамблдор, поднявшись со своего места и внимательно разглядывая студентов. — Он был полон событий — как радостных, так и печальных. Следующий же год будет особенным для всех нас.

— О чём это он? — спросил один гриффиндорец-второкурсник.

— В следующем году будет проходить Турнир Семи Школ, — ответил ему сосед. — На этот раз в Хогвартсе!

Турнир Семи Школ, да… Аналог Турниру Четырёх Волшебников, но более постоянный, глобальный и общепринятый в волшебном сообществе, проводящийся каждые два года в одной из школ-участниц. Именно на него ездила во время моего второго курса Оливия Райли.

— Но прежде, чем перейти к новостям, необходимо решить кое-что внутри школы, — продолжил говорить директор. — Надеюсь, все помнят мой посыл в начале года? Он заключался в том, чтобы студенты продемонстрировали свой вклад в развитие и стабильность Хогвартса.

«Развитие и стабильность», как же… С монстром, пожирающим наши души после смерти, ага…

— Увы, но далеко не все показали себя достойно… Однако есть и те, кто смог по-настоящему удивить и облагородить наше несомненно лучшее учебное заведение. Кайл Голден, поднимись.

Я вновь оказался в центре внимания. Спокойно поднялся, посмотрел в сторону директора с самым нейтральным и выжидающим выражением лица.

— Рад сообщить, что ваш клуб прошёл испытательный срок и отныне является полноценной частью нашей внеурочной школьной деятельности! Аплодисменты — Клубу Правосудия! — в зале послышались редкие хлопки, что лишь совсем немного усилились до вежливых, но совсем не массовых.

Вот значит как… Из Клуба Изгоев в Клуб Правосудия, получается… Так я и думал… Дамблдор хотел не просто сделать убийцей меня. Он хотел извратить мою задумку настолько, чтобы сделать из него… Клуб Убийц. Тех, кто будет в час нужды подпитывать голодного монстра убийствами других студентов… Блеск. Сказал бы мне кто-нибудь в начале года, какую свинью нам подложат вместо моей первоначальной задумки — не поверил бы.

— Ух ты, Кайл! У нас теперь клуб! Самый настоящий! — обрадовался Симус, Рон, да и все остальные.

И только лишь мы с Уэнсдей понимали, какое ярмо на нас только что навесили, и радости от этого совсем не испытывали.

— Присаживайтесь, мистер Голден, — сказал мне Дамблдор, что я и сделал в ту же секунду. — Что же, как я и сказал, помимо отличившихся студентов были и те, кто ожиданий не оправдал. А посему… Мною было принято решение расформировать некоторые из клубов ввиду их низкой эффективности и слабой популярности. Клуб Артефакторов — распущен. Книжный клуб — распущен. Клуб Исследователей — распущен. Команды по квиддичу… временно распущены на период следующего учебного года.

В зале поднялся удивлённый ропот. Разом множество студентов лишилось своих маленьких мирков, где им позволяли спокойно заниматься той или иной деятельностью. Где была какая-никакая, а стабильность, где одноклубники в случае беды пришли бы на помощь, а старшекурсники защищали младшие курсы от конфликтов… Неужели для них больше всего этого нет?

— Так это что получается… — медленно проговорил Рон, нахмурив брови. — У нас теперь есть собственный функционирующий клуб, а у многих других его нет? Получается, теперь… это они изгои?

Салли-Энн и Фэй — наши однокурсницы с Гриффиндора — потеряно оглядывались и не понимали, что с ними теперь будет. Лаванда и Парвати же были куда спокойнее, ведь Женский клуб расформирован не был.

— Что же, теперь перейдём к новостям, — сказал Дамблдор и одновременно с этим в Большой зал зашёл фотограф и знакомая мне журналистка, рядом с которой парил пергамент вместе с прытко-пишущим пером. Они тихонько встали у одной из стен и стали выполнять свою прямую работу. — Как многие из вас знают, в следующем учебном году в нашей школе чародейства и волшебства состоится так называемый Турнир Семи Школ.

Да, только вот какая школа в своём уме отправит своих студентов в Хогвартс? Они ведь не могут не знать, что тут происходит, ведь так? Или Дамблдор настолько влиятелен, что подмял под себя мировое магическое господство вместе с Грин-де-Вальдом? Вроде бы так, да не совсем, ведь независимые магические силы всё ещё присутствовали на геополитической карте мира, подконтрольного волшебникам.

— Спешу сообщить радостную весть, — продолжил тем временем Дамблдор, — что название у него будет иным, а следующую новость вы узнаете одними из первых. Совсем недавно русское магическое сообщество в лице школы чародейства и волшебства Колдовстворец изъявило желание присоединиться к данному турниру и тем самым стать восьмой магической школой-участницей! Так что, впервые в истории современного магического мира, нас ожидает Турнир Восьми Школ!

На этот раз аплодисменты были громче и увереннее, но всё равно чувствовалась их наигранность — множество студентов хлопали скорее для проформы, будучи всё ещё в шоке, что их родные клубы перестали более существовать.

— Но и это ещё не всё, — продолжил вещать Дамблдор. Магический фотоаппарат во всю вспыхивал яркими вспышками ради будущих движущихся фотографий на передовице Еженедельного Пророка, а перо натужно скрипело, записывая каждое слово директора Хогвартса. — Ради столь знаменательного для всей Магической Британии события мною было решено помимо классических наград за призовые места учредить дополнительную, что достанется победителю турнира от меня лично.

Дамблдор поднял правую руку вверх, постепенно разжимая свой кулак и показывая что-то публике.

— Что там? Не вижу… — сказал Симус, прищуриваясь.

— Какой-то камешек, — ответил ему более зоркий благодаря очкам Гарри. — Красивый, вроде бы рубин…

Я выпучил глаза, когда понял, что именно держит в руке Дамблдор. Да ладно… Не может быть!

— Представляю вашему вниманию главный приз предстоящего турнира, — провозгласил на весь зал директор. — Философский камень!

Конец третьего курса.