Тёмный Хогвартс. Третий курс

Глава 16. И он возвращается!

Твои убеждения разрушать же не подведут,

Империи больше нет, если падёт акведук.

От слепого страха маленький народ хочет большего,

Время долголетней черепахи закончилось! (с)

Кристалл в руке — единственный источник света — вспыхнул алыми бликами и пропал, а картина позади меня вновь преобразовалась из портала между настоящим и нарисованным в обыкновенный холст.

Я замер на месте, прислушиваясь к каждому шороху и ожидая, пока глаза не привыкнут к темноте. Меня обуяло волнение. В нос ударили запахи пыли, древесной смолы и чего-то ещё — сладковатый, будто лекарственный аромат, который я не мог опознать.

За пределами шкафа, в котором я очутился, было вроде бы тихо и спокойно. Я попытался выбраться, но пространства было так мало, что пришлось буквально протискиваться между полками и нагромождениями хлама, чувствуя, как мантия цепляется за всё подряд. В какой-то момент я задел плечом какую-то банку — она с глухим звоном покатилась по полке, но, к счастью, не упала и не разбилась.

Никогда не страдал приступами клаустрофобии, однако здесь я вдруг ощутил, как моё сердцебиение учащается, а мысли обретают панические оттенки.

— Спокойно, — прошептал я, делая дыхательную гимнастику, — споко-ойно-о…

Дверь шкафа оказалась заперта, но не магически — её просто заело от времени. Желание выбраться отсюда как можно скорее было велико, так что я упёрся плечом и со всей силы надавил. Дерево скрипнуло, затем с недовольным треском поддалось, и я вывалился в небольшое подсобное помещение — на пусть и эфемерную, но такую просторную и оттого благостную свободу.

У меня были мысли, где я мог оказаться. Пространство, где правила Ариана Дамблдор, было связано с двумя картинами. Одна — явно в «Кабаньей Голове», где, вполне вероятно, заведовал Аберфорт. Другая же, следуя простой логике, должна была находиться у его брата… Добавить к этому наш с Кирком путь по картинам, который мы окончили совсем недалеко от кабинета директора, и более сомнений у меня не оставалось.

Я находился в подсобке Альбуса Дамблдора.

В дальнем конце комнаты виднелась единственная дверь — массивная, дубовая, с железными скобами. Я аккуратно направился к ней, стараясь лишний раз ничего не трогать и ни на что не смотреть — от греха подальше. Тихонько подошёл вплотную и приставил ухо к двери. Ни звука. Осторожно нажал на ручку — дверь поддалась без сопротивления.

Свет из-за неё ударил в глаза, и я на секунду зажмурился. Когда зрение адаптировалось, я убедился, где нахожусь, и оттого страх лишь усилился.

Кабинет Дамблдора.

Я так и не решался выйти из-за приоткрытой двери. Всё стоял как вкопанный и подобно травоядной животинке в густом лесу прислушивался — а нет ли поблизости хищников, что желают меня вот-вот сожрать?

— Вы столь сильно стремились попасть в мой кабинет и добиться аудиенции, однако сейчас предпочитаете стоять там в нерешительности?

Я замер с расширенными глазами, а сердце застучало набатом. Этот голос ни с кем не спутаешь — спокойный, властный, немного старческий и обманчиво нейтральный…

Словно заключённый, ведомый на плаху, я протиснулся в образовавшийся проход и оказался в самом кабинете. За столом сидел Дамблдор собственной персоной — он отвлечённо что-то читал и даже не поднял на меня взгляда, когда я оказался напротив него.

— Директор Дамблдор, я… — слова каким-то образом потерялись и перепутались, дыхание перехватило, а голова запульсировала тревожностью.

Я стоял перед самым опасным волшебником современности! Перед тем, кто превратил школу в обитель жестокости и нормализованного насилия! Перед тем, чей единоличный иной выбор перевернул эту вселенную с ног на голову, превратив её в некое подобие «Нового Порядка», но с магической направленностью… Как мне разговаривать с ним?! Как что-то спрашивать, просить, предлагать? Кто я и кто Он? Может, мне стоит просто рухнуть ему в ноги и молить о пощаде?

Глупец… И на что я только рассчитывал, когда вместе с друзьями планировал добраться до Дамблдора наперекор МакГонагалл. Это с ней можно играть в «школу», а с директором… Он воспринимался совсем иначе. Как тиран, бороться с которым не было ни сил, ни возможности и всё что оставалось — это уповать на его милость и надеяться лишний раз его не расстроить и не огорчить.

— Кхм, — я непроизвольно кашлянул, дабы смочить враз пересохшее горло. — Я… понёс наказание, директор Дамблдор. И оказался по его окончании в вашей подсобке. Прошу прощения, — закончил я кратное объяснение извинением «на всякий случай», склонив при этом виновато голову вниз, как и подобает безвольному студенту Хогвартса.

Альбус Дамблдор мне так ничего и не ответил. Когда пауза затянулась, а с меня начал ручьями стекать пот от напряжённого волнения, он всё же вопросительно глянул на меня из-под своих очков-половинок:

— Что-то ещё? — только и сказал он.

Черт-черт-черт… Что мне, уйти? Или лучше сначала спросить разрешения? Ещё и это условие от Арианы… Кстати, он в курсе про аудиенцию — и не удивительно — но зачем он мне сказал именно про это? Намёк? Дозволение обсудить? Чёрт, как же сложно и страшно пытаться простраивать в голове диалог, когда моя жизнь в полной, абсолютной власти Дамблдора…

— Вы правы, я старался добиться разговора с вами, господин директор… — попытался я нащупать, безопасно ли говорить с ним на эту тему, или же мне лучше просто заткнуться.

— В том числе и за это вы и понесли наказание, — сказал он безэмоционально, вновь погружаясь в какие-то свои жутко важные надписи на пергаменте.

И за это тоже? Идиот, кретин… Подумал, что с директором можно по-свойски порешать ситуацию с клубом? На, получи заточение в картину… Где я и где Дамблдор в этой пищевой цепочке? Что дозволено Юпитеру, то не позволено быку — пора бы уже запомнить!

— Клуб не прошёл испытательный срок и был расформирован, — продолжил между тем говорить Дамблдор. — Печально, на самом деле, — он вновь глянул на меня.

— Если бы я знал, что нужно… — попытался я сказать, однако он одним взмахом руки прервал меня и я остановился на полуслове.

— Печально, что ваше наказание закончилось столь рано. Возможно, именно в нём вы бы нашли так интересующие вас ответы, — продолжил он говорить, и с каждым его словом мой мандраж всё усиливался.

От директора так и веяло затаённой мощью и несомненным величием, а ещё невероятной силой того, чьи действия и поступки влияют на миллионы жизней — как маглов, так и волшебников, так и прочих фантастических тварей.

— Подозреваю, что у вас есть для меня сообщение?

— Д-да, господин директор… — чёрт, он прекрасно знает о пространстве между картинами. Понятное дело, ведь там всем заведует его сестра в образе сказочной королевы. Не удивлюсь, если сам Дамблдор и приложил руку к созданию этого места. Только вот зачем? — Королева Ариана просила меня передать вам дословную фразу… «Я готова к встрече с ней» — так она сказала, — произнёс я её слова с особой тщательностью.

Он замолчал, а до меня только сейчас начал доходить смысл его предыдущих слов. Дамблдор имеет ввиду, что моё «путешествие» в картинах было способно решить проблему с клубом? И каким же это образом?!

— Что же… — он посмотрел куда-то сквозь меня. — Я дал вам шанс узнать истину, однако сама судьба, по видимому, противится вашему желанию.

Ничего не понимаю. О чём он?! О клубе, или о чём-то ещё?!

— Я не понимаю, директор… — осмелился я ответить.

— Вы могли найти предназначение для своего клуба. Там, — он рукой указал на одну из картин в своём кабинете. — Но волею случайности моя сестра не дала вам подобной возможности. Теперь, боюсь, только чудо будет способно открыть вам глаза, — сказал он таинственно, от чего я чуть ли не грохнулся в обморок — будто бы мне только что подписали смертный приговор.

И моё параноидальное нутро подозревало, что это он и был, просто в завуалированной форме.

— Но…

— Всё, хватит, — он протянул свою ладонь, вновь останавливая меня. — Довольно пустых слов — вы не смогли оправдать ожиданий, мистер Голден. И раз уж ваше наказание закончилось столь скоро, то последствия настигнут ваших спутников. Не со стороны школы — вы их сами себе накликали, когда решили, что справитесь с подобной ношей. Аудиенция закончена.

Я мелко задрожал и часто задышал. Когда же директор Дамблдор договорил, мои глаза внезапно начали слипаться, а сознание стало стремительно меркнуть.

Это… конец?

«Вы не смогли оправдать ожиданий, мистер Голден», — звучали отовсюду роковые слова подобно вердикту на Страшном суде.

Нет, нет… Я достоин! Не надо!

— …айл!

Пожалуйста, не убивайте! Прошу!

— Кайл! Кайл!

Я почувствовал, как кто-то меня с силой трясёт за плечо. Громогласная фраза постепенно затихала, отдаляясь от меня подобно эху.

— Кайл, да очнись ты!

— А? — я приоткрыл глаза, а потом резко подскочил, будто ошпаренный. — Гарри?!

— Кайл, ты здесь! — он смотрел на меня с широко открытыми глазами и радостной улыбкой.

— Здесь — это где?

Я протёр слипшиеся глаза и огляделся. Знакомая мальчишеская спальня в башне Гриффиндора окружала меня со всех сторон.

— Ну, здесь — это здесь, — ответил он неуверенно и невпопад, будучи сбитым с толку моим вопросом.

Но ведь в кабинете Дамблдора… Я думал, что это конец… Меня не убили?

— Когда я ложился спать, тебя ещё не было, а утром — бац! — и ты лежишь как ни в чём не бывало. Ты ночью пришёл? Почему не разбудил? — стал болтать без умолку Гарри, засыпая меня своими бурлящими чувствами и уточняющими вопросами.

— Стой, стой, — я помотал головой. — Я сам не помню, как оказался здесь.

— Оу, — он немного сбавил напор, — а что последнее ты помнишь? Последний раз мы виделись, когда МакГонагалл увела тебя куда-то… Мы весь замок облазили, но тебя так и не нашли… Никто не знал, что с тобой случилось…

— Меня засунули в картину, — сказал я, чем сразу усилил интерес Гарри многократно. — Потом как-нибудь расскажу. Погоди, сейчас утро? — отреагировал я.

В картинах я провёл чуть ли не сутки, большую часть из которых находился в «королевстве» Арианы. Когда попал в кабинет директора, был ясный день, а потом… Он меня усыпил какими-то чарами. И я проспал до самого утра!

— Ну, да, утро, — пожал плечами Гарри.

— Ясно. Просто эти два дня у меня и правда выдались богатыми на впечатления… А где остальные? — тут я понял, что моё появление точно вызвало бы жгучий интерес Рона и Симуса, и просто так отправиться на завтрак они не могли.

— Эм… Кайл… Тебя не было две недели, — неловко ответил меня Гарри, потупив взгляд.

Сколько-сколько?!

— Твою-то мать, — ругнулся я себе под нос.

Оставалось лишь гадать, где меня всё это время держали и что со мной делали. Две недели, подумать только! Стоп. Дамблдор ведь сказал напоследок, что какие-то «последствия» настигнут моих спутников!

— Гарри! Где Рон и Симус?!

— О, они… Понимаешь, дело в том, что…

— Давай, Гарри, конкретнее, прошу тебя! С нашими друзьями что-то случилось? С кем и что именно?

— Случилось, да… Гермиона и Драко — они, насколько мне известно, сейчас у профессора Квирелла. Он привёл на урок ту девочку, маглу из испытаний на первом курсе, а Гермиона захотела её защитить или что-то вроде того… Не знаю, что на неё нашло, если честно. Она будто бы стремилась… к чему-то. А Малфой зачем-то встрял в их перепалку и в итоге профессор их оглушил прямо на уроке и куда-то унёс. С тех пор в замке их никто не видел.

Вот же… Надо вызволять ребят, и срочно. И чем Гермиона только думала, когда решила заступиться за ту маглу… Я всё понимаю, но он же психопат, с которым лучше лишний раз не связываться!

— Так, но Рон и Симус не пострадали, так?

— Нет, Кайл… Рона заманили ребята из Дуэльного Клуба. Ему сильно досталось, и Роджеру с Полумной тоже. Они получили метки от мадам Помфри, а Рон… В медкабинете его не было, а она отказалась отвечать, что с ним… Пригрозила нам с Симусом устроить неприятности, если не отстанем со своими расспросами. Боюсь, она что-то с ним сделала…

Час от часу не легче… В прошлый инцидент на первом курсе Помфри приживила ему руку той девчонки, Рионы, кажется. И я боялся представить, что ожидает рыжего на этот раз. И вернётся ли он вообще…

— Вот тварь бессердечная, — я инстинктивно дотронулся до своей метки, которую она мне оставила. — А Симус? Что с ним?

— Мы… Мы облажались, Кайл… — Гарри сгорбился и, казалось, был готов вот-вот заплакать. — Нам пришло письмо, в котором говорилось, что тебя можно вызволить, если ночью проследовать в лаз под Гремучей Ивой… Ну, мы с Симусом и сделали так, как там было сказано.

Гремучая Ива? Та самая, от которой идёт проход в Визжащую хижину?

— Чёрт побери, Гарри, — я отказывался верить, что с Симусом произошло что-то непоправимое. — Не говори мне, что Симус погиб. Прошу тебя.

— Нет, — он покачал головой и у меня сразу отлегло от сердца. — Мы остались живы. Но там оказался профессор Люпин, точнее, его форма оборотня… Мы не подумали о том, что идём в то место прямо в полнолуние… И он… Он укусил его, Кайл. Укусил Симуса. Если бы не Сириус, то он нас бы просто разорвал там…

Симус стал… оборотнем?

— Где он? — прошептал я потерянно.

— Помфри забрала. Сказала, что будет решаться вопрос… об отчислении его из школы.

— Но ведь из Хогвартса ведь не отчисляют, — сказал я, а потом до меня дошло, что это значит. — Нет…

— Я просил Люпина посодействовать тому, чтобы Симусу дали шанс. Ведь профессор и сам учился в Хогвартсе будучи оборотнем… Но он лишь сказал, что нам не стоило лезть туда и что это только наша вина… Я не знаю, что делать, Кайл… Из всех наших никого не осталось. Роджер с Полумной и Лили страдают от своих факультетов и стараются не высовываться. Джинни братья держат подле себя и никуда одну не пускают. Джек не стало. Гермиона, Драко, Рон и Симус пропали… Только Уэнсдей в порядке, но она всё время после занятий проводит со своей матерью и говорит, что ей запретили хоть как-то контактировать с участниками нашего клуба… Бывшего клуба…

Всё оказалось гораздо, гораздо хуже, чем я ожидал поначалу. Вот почему Дамблдор меня усыпил на столь длительное время — он не хотел, чтобы я спасал своих друзей от беды. Уж мне-то точно не пришло бы в голову лезть в Визжащую хижину во время полной луны, да и дуэлянты были бы куда менее смелыми, находись я рядом.

Но он же сказал, что эти санкции не от школы… То есть это не наказания. а что-то иное… Месть? Старшекурсники решили наделать гадостей? С Роном уж точно. Но это не объясняет действия Гермионы и Драко. Или их заколдовали? Всё возможно, только ни черта не понятно…

Одно ясно предельно точно — моя смелая и в чём-то даже авантюрная задумка по созданию собственного клуба потерпела разгромный крах, а друзья не факт что вообще живы. Остался лишь Гарри, и я понимаю, почему. Дамблдору он нужен живым, но остальных это не касается…

И при всём при этом у меня нет ни сил, ни плана, ни возможностей хоть как-то спасти или хотя бы облегчить данную ситуацию. Я просто не знаю, что мне теперь делать. Да, меня оставили в живых и даже дали поговорить с Дамблдором, только вот понятнее от этого не стало ни на дюйм. Каким таким образом я должен быть узнать о способе спасти свой клуб в пространстве картин?

Худший год. Определённо худший.

Я находился на пределе из-за пропажи друзей и навалившихся за этот год проблем на мою голову, однако в Хогвартсе подобная мелочь не являлась уважительной причиной для того, чтобы не выходить из спальни или не посещать занятия.

Моя волшебная палочка была заботливо положена на тумбу рядом с кроватью — будто и не отбирали её вовсе. МакГонагалл на первом же занятии лишь грозно на меня зыркнула пару раз, но так ничего и не сказала, сохраняя подобие субординации. Я тоже решил не задевать тему с моим наказанием и её непростительным заклинанием «Империо», под которым находился. Тем более я не стал заикаться и про маховик времени, так как не хотел в очередной раз получить взбучку.

Всё что мне оставалось — это спешно догонять школьную программу и доказывать преподавателям, что я не просел по знаниям и, следственно, по оценкам. Благо учёбе я посвящал до этого достаточно много времени вместе с остальными и поэтому даже пропустив две недели занятий умудрялся на некоторых из них зарабатывать баллы.

Другие ученики на меня косились и перешёптывались за спиной. Мне не в первой было находиться в центре всеобщего внимания, но если раньше мной либо просто интересовались, либо всего лишь недоверчиво глядели в сторону дерзкого третьекурсника, что решил изменить систему клубов, то сейчас… Сейчас они насмехались надо мной. Жалели меня. Сторонились изгоя, будто бы моей полосой невзгод можно было заразиться при близком контакте.

Только Гарри находился рядом всё это время и получал свою порцию насмешек или лицемерного сочувствия. Клуб был расформирован. Роджер, Полумна и Лили страдали, будучи без клуба, а я в свою очередь знал, что попытавшись помочь им, скорее всего сделаю ребятам только хуже.

А, ну и Уэнсдей, конечно — куда без неё.

— Я думала, что больше не увижу тебя, — сказала она мне при первой встрече.

Тон её был как всегда показательно безразличным, но я чувствовал, что она рада моему возвращению.

— Не думаю, что коммуницировать со мной — это хорошая идея. Тебе же вроде как матушка запретила это, — сказал я немного подавлено.

— Да, и я её послушала, — кивнула она беззаботно. — Но это касалось твоих друзей, а с ними я не особо хорошо ладила. А сейчас ты здесь, а значит что-нибудь придумаешь. Так что плевать, обойдусь без её наставлений, — отмахнулась она.

Хотел бы я сохранять ту же уверенность, что и Уэнсдей. Однако переубеждать её и выглядеть этим самым ещё более жалким я не стал, так что время мы проводили втроём — что на уроках, что после них. Мы старались не отсвечивать, и при этом предпринимали попытки выведать хоть какую-нибудь информацию касательно пропавших друзей. Пару-тройку раз наше трио путешествовало по замку, исследовало медкабинет и даже попыталось проникнуть в покои Квирелла в мантии-невидимке Гарри, но все усилия оказывались тщетны — либо пропавшие ребята находились в каких-то скрытых помещениях замка, либо их в нём и вовсе не было.

Я уже начал терять надежду, что увижу Гермиону, Драко, Рона и Симуса вновь. И не уверен, что от столь масштабной потери мы сможем оправиться…

Единственная зацепка была мне предоставлена в один из учебных дней. Я задержался на Чарах — профессор Флитвик недвусмысленно давал мне понять, что своим подавленным видом и грустной физиономией я порчу его «атмосферу» занятия, и что, если такое повториться впредь, он применит санкции, дабы меня «развеселить».

Зная, на что способен этот полугоблин не от мира сего, я заверил его, что более эта проблема не потревожит его «чувство прекрасного». Буду сидеть с искусственным интересом к жизни на его занятиях — в ином случае просто настрою против себя ещё одного преподавателя, чего мне совсем не хотелось.

— Голден, есть разговор, — когда я выходил из кабинета, меня окликнули.

— Гринграсс? — я посмотрел на неё с подозрением и нащупал в полах мантии свою палочку, готовый к внезапной атаке.

— Да не дрейфь ты, — она закатила глаза, — не собираюсь я с тобой сражаться, и это не подстава. Выдохни уже, а.

— Где Гарри и Уэнсдей? Они должны были ждать меня здесь.

Мы всегда ходим вместе, без исключений.

— И они ждут тебя. Во-он там, — указала она рукой в сторону прохода к лестницам-в-движении. — Уэнсдей задолжала мне за кое-какую помощь, и я договорилась с ней выцепить тебя для приватного разговора. Это довольно трудно сделать, знаешь ли, — она хмыкнула и скрестила руки.

Я пригляделся и увидел своих друзей, что ожидали меня в отдалении. Уэнсдей пожала плечами, а Гарри был готов подойти по первому моему знаку.

Однако всё это было чертовски подозрительно.

— И зачем тебе понадобилось со мной разговаривать? У тебя минута, не трать моё время. И если это какая-то интрига… — я посмотрел на девчонку с угрозой, но она лишь вновь закатила глаза.

— Мерлин, да ты становишься параноиком похлеще Грюма, знаешь? Ну какая интрига? Я же само очарование и невинность, — она захлопала глазками в притворной попытке показаться паинькой.

— Актёрская игра неплохая, но давай перейдём к сути.

— К сути так к сути, — пожала она плечами и вновь вернула образ холодной непроницаемости на лице. — У меня есть для тебя информация. Касательно твоих друзей.

— Ты знаешь где они? Или что с ними? Что хочешь за эту информацию и как её докажешь? — засыпал я её тут же вопросами.

— Воу, воу, притормози лошадей, Голден. Дай договорю, — она цокнула языком, — нет, я без понятия что с ними стало или где их держат. Но я знаю, кто их подставил, — она с превосходством истинной слизеринки посмотрела в мою сторону.

— Говори.

— Нотт, — только и произнесла она.

— Нотт?

— Нотт.

— А поподробнее?

— Он во время Магловедения незаметно кинул проклятие злости в Малфоя, — загнула Дафна первый палец. — Подговорил одноклубников, чтобы захватить эту странную Лавгуд и заманить Мэлоуна с Уизли в своё логово, — загнула второй. — Предусмотрел время так, чтобы твоя группа была разделена, и не прогадал. Ну и тот случай с Финниганом… Я точно не уверена, насколько это его проделка, но он явно что-то отправил ему, то ли письмо, то ли послание, — третий палец оказался загнут. — Как видишь, он без дела не сидел. Не спрашивай, откуда я знаю, у меня свои секреты, — она хитро улыбнулась.

— И зачем же ему вытворять подобное?

— Ты совсем дальше своего носа не видишь, а? — она вздохнула и покачала головой. — Ну ты даешь… А-а-а, ведь ты до сих пор не знаешь… Это именно он отправил заклинание танцующих ног в Уизли. Ну, тогда, на уроке Магических существ в самом начале года. Он заготовил чары заранее на каком-то артефакте, поэтому Нотту и не пришлось доставать палочку — умный он, ничего не скажешь. — она замолчала, но потом продолжила. — Вы его порядком опозорили в конце прошлого курса, во время соревнований по дуэлям. Думаешь, он так просто это забыл? Ха, да он тебя и твою компашку весь год поносил на весь Слизерин — даже с Драко пару раз сцепился из-за этого. А тут ты пропал во время зимних каникул, вот он и решился действовать.

Я резко подошёл к ней и прижал её рукой к стене.

— Эй, ты чего творишь! — забеспокоилась она из-за моей реакции и попыталась достать свою палочку.

Однако я вовремя заметил это и лишил её подобной возможности.

— А теперь отвечай, в чём подвох, Гринграсс, — прошипел я ей угрожающе. — Думаешь я так просто поверю в свою складную сказку? В чём твоя мотивация помогать мне? Отвечай!

— Пусти, урод! — она попыталась вырваться, пустила в ход все свои девчачьи инструменты — зубы и ноготки. — Ты совсем берега попутал, Голден!

— Отвечай! — повторил я громче, взяв её руки в захват.

Вскоре она выбилась из сил.

— Да задолжала я тебе, вот почему! — сказала она со злостью.

— В каком смысле?

— Может ты уже отпустишь меня, а? Нашёлся тут, альфа-самец, — пробурчала она.

Я вдруг понял, что немного перегнул палку и ослабил хватку, всё ещё оставаясь в пикантной близости от слизеринки.

— Я не припомню, чтобы оказывал тебе какую-либо услугу, Гринграсс, — сказал я с сомнением. — Если не считать за таковую тот удар от Гермионы.

— Очень смешно, — скорчила она мне противную рожицу. — Обхохочешься прям.

— Ну а если серьёзно?

— Если серьёзно, то ты спас мою сестру, — пробормотала она, потупив взгляд.

— Когда это?

— На Хеллоуин. Когда они, ну, то есть мы, погнались за вами и была та потасовка на лестницах… Первокурсница, с белыми волосами — помнишь такую?

Я и правда припомнил, как в первых рядах на нас бежала маленькая белобрысая девчонка.

— Допустим, помню. И?

— Что «и», Голден? Она чуть не свалилась вниз, но ты за каким-то фигом удержал её за руку и откинул обратно на лестницу. Астория могла разбиться… А ты её, получается, спас… — нехотя сказала Дафна. — Так что за мной был должок. Который я сейчас, вообще-то, просто хотела вернуть, пока ты не решил проявить свои дикие магловские повадки…

Врать Дафна явно умела и любила, но сейчас я чувствовал, что она говорит правду, а не устраивает трогательную сценку. Не опустилась бы она до подобного признания своей слабости, не отреагировала бы на применение мною силы подобным образом в том случае, если бы лгала…

— Значит, Нотт, — сказал я.

— Нотт, Нотт, — фыркнула Дафна. — Делай с этой информацией что хочешь, а ко мне после такого лучше не приближайся, пока не извинишься, понял?

— Вот ещё, — я фыркнул в ответ, пока девчонка приводила в порядок помявшуюся школьную форму. — Сначала я проверю, что это правда, а потом уже подумаю, достойна ли ты моих извинений.

— Кретин, — сказал она напоследок и, вся взъерошенная, отправилась прочь.

Со слизеринцами так и надо — другого языка они не понимают.

— Кайл, все нормально? — ко мне подошёл Гарри, а за ним плелась Уэнсдей.

— Лучше не бывает, — сказал я с сарказмом. — Просто образовался ещё один враг, за которым нужно приглядывать… Пойдём, новый урок скоро начнётся.

Нотт… сука. Я и правда не воспринимал его обиду всерьёз и не особо беспокоился на этот счёт, больше опасаясь старших курсов, нежели этого злопамятного слизеринца. Неужели и правда он всему виной? Дамблдор говорил, что школа тут ни при чём, так что это вполне может оказаться правдой… Хотя и не удивлюсь, если в итоге окажется, что его подбила на действия эта мегера МакГонагалл, для которой я как бельмо на глазу.

В любом случае, я это запомню. И жест Гринграсс, и информацию о Нотте. Он явно может забеспокоиться из-за моего возвращения и ожидать ответки, так что спешить ни к чему. Вряд ли подонок знает о том, где держат ребят — насчёт этого в курсе только Помфри, Квирелл и, может, ещё кто-то из преподавательского состава. Так что трогать его прямо сейчас опасно и несвоевременно.

Я дождусь. Удобного момента, подходящего плана, более спокойной обстановки в школе. И тогда нанесу свой удар… После него Нотт сполна пожалеет, что решил вредить моим друзьям.

POV Люк Фергюсон

— Ты уверен, Люк? Я, конечно, не прочь взять выходной, да и по Лютному переулку с этой внезапной премией прошвырнулся бы с радостью, но… Как-то это всё странно, не находишь?

Старый Пит прищурился и будто бы попытался заглянуть в его нутро.

— Вот так, значит, а? — Люк порядком разозлился на него. — То есть столько лет ты возмущался копеечными зарплатами и работе почти без выходных и отпусков, капал мне на мозги всё это время, а как только твои требования исполнились, так подозреваешь злой умысел?

Люку нужно было спровадить его. Слишком часто Пит спасал ему жизнь, привлекая дементоров на себя и позволяя выйти живым даже из самого скверного прорыва. Он просто не мог не попытаться отплатить старожилу ответным спасением, даже если для этого придётся выдумать всю эту чушь с внеплановой премией.

— Ладно-ладно, ты чего разгорячился? Какой злой умысел, в самом-то деле, — Пит поднял примирительно руки. — Да я просто удивился, только и всего. Раз ты говоришь, что надо, значит надо… Я, это, значит, — он почесал макушку, — вернусь через пару суток, да?

— И не минутой позже, Пит. Нам скоро смену сдавать, не забывай, — продолжил Люк заговаривать ему зубы, чтобы это выглядело как можно убедительнее.

— Понял, понял, буду как штык! И даже не пьяный, честное магическое, начальник! — он осклабился, выставляя на показ свои гниловатые зубы.

— Иди уже, забулдыга. Выручку в штабе получишь, там предупреждены, — он отмахнулся и сделал вид, что продолжает внимательно рассматривать какие-то бумаги за столом, хотя на самом деле его трясло и лишь невероятным усилием воли он скрывал это.

Старый Пит ушёл, и вскоре портал перенёс его из Азкабана.

— Люк, ну что за дела! — возмущался спустя десяток минут Рой, который прилип к нему как банный лист после того, как узнал от напарника о его внезапном двухдневном отгуле и, что более важно, внеочередной премии. — Батрачим тут как самые захудалые маглы, а все лавры достаются Питу?

— Выслуга лет, — пожал Люк плечами, стараясь очистить сознание и не давать волю своему волнению.

— Да я и сам здесь восьмой год как проклятый!

— Всё, Рой, иди, а, — от сощурился и помассировал виски. — Поговорю я с начальством насчёт тебя, поговорю. А теперь иди на свой пост и не доставай меня, пока я не разозлился.

— Понял, босс, спасибо, босс, — он козырнул ему и отправился на восьмой этаж.

«Чёртовы подчинённые… Клянусь Морганой, как мне всё это надоело…», — размышлял он, теребя в руках свою волшебную палочку. — «Скоро всё закончится. Назад дороги нет, вы уж простите меня…»

Время с самого утра тянулось до жути медленно. И вот, наконец, нужный час настал.

— К чёрту всё, — ругнулся Люк, вышел из своего кабинета и направился напрямик к порталу.

Последний год выдался у него достаточно неприятным на события. Сначала он чуть не умер от поцелуя дементора. Потом домашние ссоры стали случаться всё чаще, а скандалы с женой с каждым разом становились всё громче. Ну и в довершении всего были те трижды проклятые маглорождённые выскочки, что свалились ему как снег на голову.

Бюрократическая машина Министерства Магии почему-то решила не учитывать, что вместе с его сменой начальника надзирателей Азкабана Люку придётся одновременно возиться с летними подопечными Хогвартса. Выход он нашёл благодаря помощи своей любимой бабушки и уже успел сотню раз об этом пожалеть.

«Они её убили… Точно убили. И не понесли за это никакого наказания!», — сокрушался он после того злополучного разговора с Минервой МакГонагалл.

Заместитель директора подспудно пригрозила ему крупными неприятностями, и Люк так и не решился совершить самосуд или нечто подобное. Да, он немного отыгрался, когда всё же решил взять детей-убийц с собой в Азкабан, поменявшись ради этого сменами. Но на большее его смелости и безрассудной злости не хватило. Инцидент с той дерзкой девчонкой он не рассматривал всерьёз — так сложились обстоятельства и у Люка даже и мысли не возникло, что во время её профилактического заключения за свой длинный язык дементоры могут столь скоро совершить новый прорыв.

После этого всё пошло наперекосяк ещё сильнее — будто бы мало было Люку смерти бабушки. Ему сделали серьёзный выговор за ненадлежащее обеспечение безопасности подопечных. А кое-кто из знакомых из министерства и вовсе намекнул, что, когда придёт время, за этот просчёт отыграются на его ребёнке в Хогвартсе…

Тогда-то он и решился потихоньку наводить справки и искать знакомства с людьми, кто вновь собирался противостоять сложившейся системе. Чиновники в кабинетах министерства и отребье в тёмных переулках одинаково часто шёпотом говорили о возвращении Волан-де-морта. Кто-то с затаённым страхом, некоторые со злобой, а кто-то и вовсе с надеждой на перемены к лучшему после очередной магической войны.

Люк не то чтобы был сведущ в политике Магической Англии. Он принимал мир таким, какой он есть, и честь по чести и сам отучился в Хогвартсе не так уж и давно. Было трудно, было страшно. Но он справился — отыскал пусть и дрянную, но оплачиваемую в галеонах работу, поднялся по карьерной лестнице и за пяток лет вырос до целого начальника смены, благо его хороший друг из Клуба Артефакторов получил неплохую должность в министерстве и помог Люку, замолвив за него словечко.

Однако и до него доходили беспокойства общества волшебников, связанные с усложнением школьной программы Хогвартса. Иногда он даже общался с некоторыми заключёнными на нижних этажах и узнавал их судьбу — весьма незавидную, но в то же время не лишённую своей собственной правды.

Теперь же, когда ему не позволили как добропорядочному волшебнику добиться справедливого суда над шайкой подростков, убивших его бабушку, весь его уютный и понятный мир обывателя начал разрушаться. Опасения от слов МакГонагалл прорастали в нём всё глубже, жена уже несколько раз заикалась о недопусимой вероятности побега в другую страну, а сам Люк… Он всё сильнее погружался в пучину злости, протеста и жажды поквитаться.

Это и привело его в данную точку.

«Пути назад нет», — повторял он про себя как мантру, приближаясь к специальной выемке на десятом этаже, что служила единственным входом и выходом во внешний мир, не считая прохода к маленькому причалу, что уже лет сорок как не функционировал, пришёл в запустение и был запечатан.

Иных стражников Азкабана поблизости не было — Люк подгадал нужный момент, когда все они будут заняты своими делами на нижних этажах. Да и саму систему безопасности он знал как облупленную, из-за чего имел возможность провести её с лёгкостью, пользуясь своим расширенным доступом и неплохими знаниями в данной области магии.

Подойдя к сложному переплетению магических чар, Люк достал палочку и начал над ним колдовать. Из кончика магического инструмента вырывались сгустки небесно-голубой энергии, выемка трещала звуком углей из костра, а особая защищённая стационарная арка, из которой можно было в любой момент попасть из одного места в другое, от проводимых манипуляций зарябила и завибрировала монотонным прерывающимся звуком.

В конце-концов его чары удались, и пространство за аркой сменилось на совершенно другое место — то самое, координаты которого вместе с назначенным часом ему дал скрытый заклинанием волшебник в Лютном переулке.

«Всё. Теперь Отряд Быстрого Реагирования сюда не доберётся, и даже если они заметят неполадки с порталом, будет уже поздно… Слишком неторопливо крутятся винтики министерства, чтобы беспокоиться на этот счёт», — подумал он с боязливым предвкушением и долей фатализма в настроении. — «Пути назад нет. Теперь уж точно».

Изменив действие портала, Люк нервно прождал всего лишь три-четыре минуты, прежде чем из арки вышел первый человек. Он был облачён в простую мантию, держал в поднятой руке палочку, а глаза его цепко оглядели окружающее пространство на предмет угроз и опасностей.

— Люк Фергюсон? — спросил у него.

— Да, это я, — ответил он, стараясь не показать своего страха.

— Ты исполнил свой долг, — волшебник кивнул ему после беглого осмотра. — Добро пожаловать в сопротивление.

После этих слов мужчина средних лет сколдовал своей палочкой какое-то заклинание, направив его в портал, и вскоре из него начали выходить люди. Много людей.

Восемь взрослых волшебников приходили один за другим, вставая около стены и дожидаясь оставшихся. Люку стало не по себе от их заинтересованных взглядов под масками Пожирателей Смерти, но угрозы от них в свою сторону он не чувствовал.

«Я устроил им проход. Сделал, как сказали. Теперь я… свой?», — пронеслось у него в голове.

Предпоследним из портала вышел мальчишка лет четырнадцати. Он немного растерянно огляделся по сторонам, но страха или ужаса не испытывал. А вслед за ним практически сразу прибыл Он…

Волан-де-морт.

Люк сразу это понял, как только увидел его. И пусть тело молодого парня могло сбить с толку, однако этот властный взгляд, эта будто бы излучаемая мощь и уверенность в своих силах, а также реакция остальных пожирателей не оставляли и шанса на ошибку.

— Милорд, — Люк склонился в глубоком поклоне, едва Он переступил через портал.

— Значит, это ты всё организовал. Поднимись, — Волан-де-морт внимательно посмотрел на него сверху вниз. — Фергюсон, — произнёс он его фамилию, будто бы пробуя её на вкус. — Старый род, известный. Предки гордились бы тобой, мой дорогой друг.

«Бабушка бы мной гордилась…»

— Для меня честь служить вам, — сказал прерывисто Люк, поднимаясь.

— Ты служишь не мне, — отмахнулся он, — а нашему общему делу. Но у меня есть для тебя дар, Люк Фергюсон. Примешь ли ты его?

— Приму, мой лорд…

— Дай свою руку. Левую.

Люк выполнил указание и совсем скоро на его внутренней части предплечья красовалась Чёрная метка — череп со змеёй, что будто бы извивался у него под кожей, даруя уверенность, удовольствие и… силу?

— А теперь веди нас, Фергюсон. В самый низ. Веди нас в Яму, — повелел Волан-де-морт.

— Слушаюсь, господин.

После этого они двинулись по этажам. Он предупредил своих новых собратьев-пожирателей о количестве стражи и персонала, из-за чего продвижение не было проблемой. Их дюжина быстрым шагом проходила этаж за этажом, убивая всех, кто оказывался у них на пути.

— Это министерские крысы, что не сделали свой выбор тогда, когда это было нужно, — сказал Волан-де-морт Люку, когда тот самолично увидел смерть стражника Калеба, что проработал с ним в смене около года. — Никто из них не откликнулся на мой зов. Никто, кроме тебя, Фергюсон. Так зачем же нам оставлять их в живых? Чтобы потом министерство перевело их в авроры и натравило на нас же? Я не предоставлю Дамблдору даже такой малости. Убить всех!

Люк смотрел, как убивают его подчинённых и товарищей, с которыми он сдерживал не один прорыв, и совсем не чувствовал вины — лишь воодушевление и радость от того, что он наконец-то решился и ответил этой системе сполна.

— Прости, Рой, — склонился он над умирающим стражником с оторванной нижней частью тела от бомбарды одного из пожирателей. С тем самым, с которым Люк общался как ни в чём не бывало ещё час назад. — Не выйдет тебе взять отгул. Только бессрочный отпуск, дружище…

— Ты… — прохрипел Рой, сплёвывая кровь. — Должен был… Кха-кха… Бороться со злом… А не… А не… — договорить стражник-Рой не успел, так как умер.

«Бороться со злом… Какая чушь. Для каждого зло — своё, уникальное. Это как справедливость. Люди любят про неё говорить, но универсальности в ней ни гроша, а значит и борьба для каждого разная», — подумал он про себя.

Он обязательно сказал бы это Рою, если бы тот не помер так быстро.

«Улыбающийся персонал», как они называли порабощённых маглов, прислуживающих в Азкабане, тоже был умерщвлён. Когда же их дюжина добралась до нижних этажей с решётками, Тёмный Лорд стал давать узникам выбор: либо присоединиться к нему, либо умереть. Мало кто выбирал второй вариант, но и были и такие, идейные. Тем же, кто поклялся в верности Волан-де-морту, выдавали припасённые палочки и комплекты обычной одежды волшебника, и они на правах младших прислужников присоединялись к шествию вниз.

И вот в конце концов их пополневшая группа добралась до самой Ямы. Караульный был обезглавлен метким выстрелом из палочки самого Лорда, а обитатели самого нижнего этажа при виде свалившегося тела начали опасливо выходить из своих тёмных закутков и приближаться к центру.

— Я пришёл за своими верными последователями, — продекламировал Волан-де-морт, а его слова ушли эхом вглубь Ямы. — Остался ли кто-то здесь, кто ещё помнит нашу борьбу?

Люк опасливо озирался по сторонам и держал палочку наготове. В бытность стражником он часто приносил узникам еду, которую кидал прямиком с верхнего яруса, обращаясь с заключёнными в Яме как со скотом — так уж было здесь принято, и он не был исключением.

Очень редко охранники спускались в саму Яму. Только в тех случаях, когда после прорыва загоняли дементоров обратно в Чёрный Колодец, да и то — они заходили плотным строем с палочками на изготовке, так как узникам терять было нечего, а история магического мира знает случаи, когда волшебство применяли и без помощи магического инструмента. Да даже без магии их могли просто разорвать, ведь это была территория самых опасных слоёв волшебного общества.

— Мой лорд! Мой лорд, это Вы?! — вдруг из теней появилась взлохмаченная женщина, в чьих глазах Люк разглядел одновременно и надежду, и безумие.

— Беллатриса, — Волан-де-морт заметил её и хищно улыбнулся, — я знал, что Азкабан тебя не поглотит.

— Мой лорд! — она, по всей видимости, как-то подтвердила свои догадки и от радости захлопала в ладоши. — Вы такой молодой, такой… И вы пришли за нами! За своими верными слугами!

Тут Люк заметил, как подле Беллатрисы Лестрейндж появляются из тьмы различные силуэты. Он знал их, ведь был одним из юнцов-новобранцев, когда остатки последователей Тёмного Лорда приводили в Азкабан. Он даже был одним из тех, кто вёл тогда некоторых из пожирателей в Яму.

— Рабастан, Рудольфус, — кивнул Тёмный Лорд братьям Лестрейнджам.

— Мы рады продолжить борьбу, — ответил один из них, склонив голову.

— Не сомневаюсь в этом. Антонин, и ты здесь…

— Я искал вас, мой лорд. Мы все искали.

— И я ценю это. Тав, Ричард, Мальсибер, — кивнул он ещё троим пожирателям.

— Мы верили, верили, что вы не могли просто так погибнуть! И ждали вашего возвращения даже здесь, в этой дыре! — сказала с придыханием Беллатриса.

— И теперь мы займёмся делом. Что до всех вас! — он повысил голос, обращаясь к остальным узникам, которых здесь было ещё около десятка. — Я предоставляю вам выбор. Вы долго гнили здесь. Одно ваше слово — и я подарю вам долгожданное избавление от страданий. Либо же встаньте подле меня и отомстите тем, кто вас сюда заточил! Белла, — он повернул голову к своей верной стороннице. — Отдели зёрна от плевел. И ещё кое-что… До меня дошли слухи, что наши агенты тоже угодили в Азкабан. Они ещё живы?

— Да, мой лорд, — Беллатриса умудрилась сделать реверанс, который выглядел в глубинах Азкабана уж очень необычно. — Они слабы из-за прошлого прорыва, но всё ещё живы.

— Отлично. Ты, подойди сюда, — перевёл Тёмный Лорд внимание на мальчишку, что стоял немного позади. — Когда-то я дал тебе обещание. Не думай, что Волан-де-морт не держит своё слово. Белла, отведи нашего друга к его родителям. И попытайся привести их в порядок, ибо мы совсем скоро уйдём.

Люк проследил, как Беллатриса подошла к мальчику, взяла его за руку и легонько ущепнула за щёку:

— А ты у нас храбрец, да? Ну пойдём, вон там, — она указала пальцем в сторону. — Фрэ-э-энк, Али-и-иса-а, — пропела она на весь нижний этаж, — вы не поверите, кого я вам привела!

— Ты, — внезапно в сторону Люка ткнул пальцем один из заключённых. — Я тебя знаю. Ты из охраны, начальник смены. Помнишь, тварь, как мочился на нашу еду сверху? Помнишь? А я помню… — он сжал кулаки и уже собрался было кинуться на враз заробевшего Люка.

— Оставь его, Трэверс, — повелел Тёмный Лорд. — Он теперь один из нас. И лишь благодаря ему вы все скоро обретёте свободу.

Пожиратель смерти внимательно посмотрел на Люка и произнёс:

— Раз Лорд так говорит, то я прощаю тебя. И не держу зла за ошибки прошлого.

Фергюсону же лишь оставалось поразиться, какой же непререкаемый авторитет Волан-де-морт имел у своих сторонников.

«Фантастика… Он был готов меня растерзать голыми руками, но в следующий же миг считает меня чуть ли не другом… Воистину, Тёмный Лорд великий человек».

— Мама, папа… — донеслось из дальнего угла.

Вскоре вокруг Волан-де-морта оказалась целая толпа из верных последователей и присоединившихся новобранцев из узников. Люк ощущал, как в этой людской массе становится чем-то большим, кем-то значимым…

— Мы покидаем это место! — провозгласил он торжественно. — Но прежде… — вдруг Тёмный Лорд подошёл прямо в центр к Чёрному Колодцу. — Прежде я отправлю послание, — с этими словами он произнёс невероятно мощное заклинание, направив палочку вверх.

Огромная зелёная призрачная змея вырвалась из кончика и устремилась ввысь. С шипением, которому вторил и сам Волан-де-морт, она поглотила первый висящий кристалл, что загорался ярким светом при прорыве и не давал дементорам возможность улететь из Азкабана напрямик. Кристалл взорвался во рту созданной змеи и разлетелся мириадами осколков, осыпав градом пространство подле Чёрного Колодца. Такая же судьба постигла и второй, и третий кристаллы, а с каждым уничтоженным артефактом волнения внутри темницы с дементорами всё нарастали и ощущались даже сверху.

— Вы томились в заточении слишком долго, — прошептал-прошипел Лорд, поглаживая матово-чёрную поверхность крышки Чёрного Колодца. — Настал ваш час! Так летите же! Устремитесь к столь желанной цели!

«Он, что… освобождает их?», — подумал в неверии Люк. — «Я был уверен, что Ему нужны только свои приспешники, и всё…».

Мощными чарами запечатанная плита вылетела из колодца словно пробка из бутылки шампанского, ударилась о стену Азкабана и рухнула на втором этаже, зацепившись за выступающую поверхность, где обычно стоял караульный.

А потом Люк увидел столько дементоров, сколько не видел ещё никогда. Десятками, сотнями они вылетали из пробоины, ведомые своими вожаками, и воспаряли сразу же вверх — туда, где ещё совсем недавно висели ограждающие кристаллы. Ни один дементор не соблазнился душами смертных, что немного отступили от центра и со страхом взирали на творящееся зрелище.

Сам же Тёмный Лорд оставался стоять рядом с колодцем и с маниакальной улыбкой провожал каждого дементора, что вылетал перед ним.

Когда представление закончилось, и последний дементор спешно вылетел, догоняя своих летящих собратьев, Люк подошёл и воззрился наверх. Призрачная змея, что сокрушила кристаллы, вылетела из Азкабана и украсила небо силуэтом Чёрной метки.

«Это война», — подумал со завороженным страхом Люк. — «И она была объявлена в этот самый момент».

Конец POV