Тёмный Хогвартс. Третий курс

Глава 11. Ах, вот куда…

Тут жизнь — не жизнь, и смерть — не смерть,

И меркнет твердь, низвергли треть.

Их в пекле греть, где серный след,

И скверны средь, бездверный склеп.

Не попасть в раз мне к ним впредь,

Ибо пасть разверзнет зверь,

И по нас фраз здесь нет,

Ведь погряз глаз, спесь, вертеп…

Небо даст сквозь тернии свет? Нет. (с)

POV Рон Уизли

— …и он такой поднимается, берёт свою здоровенную дубину и говорит — «приказывайте, Госпожа», — Рон попытался спародировать слова ожившего великана, сказав их таким же утробным и грозным голосом.

Получилось у него не очень, но Гарри этого хватило и он порядком впечатлился.

— Вау-у-у, — отреагировал его друг. — Так и сказал?

— Ага, ты прикинь. Даже Аддамс офигела, а Булстроуд так и вовсе потеряла сознание. Жутко там было, конечно, это да… — сказал Рон. — Мы с Кайлом уже готовились, что сейчас профессор прикажет великану убить нас, а я был готов рвануть ему навстречу… Но обошлось — она просто продемонстрировала власть над ним, говорила про какие-то сложности при наделении трупов разумом и закончила урок на хорошей ноте.

— Да кому ты заливаешь, — нагнал их Роджер Мэлоун и присоединился к обсуждению. — Ты же сам чуть ли не обсерился от страха, я видел.

— Это я так себя настраивал на предстоящий бой! — возразил покрасневший Рон. — Что бы ты понимал, Роджер…

— Ха-ха, как скажешь, Рон, как скажешь, — ответил ему когтевранец, не решаясь обострять ситуацию и дальше, ставя под сомнения его слова.

— А я вот думаю, что Рон говорит правду. Мы вчера были на уроке Боевой магии вместе и там он вёл себя смелее всех, — сказал Гарри, вступаясь за доброе имя своего друга. — Грюму даже пришлось вырубить его, так как Рон продолжал атаковать тех маглов даже после остановки занятия.

Рону было жутко приятно, что Гарри считает его смелым.

«Вот бы и остальные были столь же проницательны».

— Да, я слышал… — отреагировал Роджер.

— А вот тебя там не было, — сказал хмуро Рон. — Так что не делай поспешных выводов, основываясь только на том, что тебе показалось.

— Да хорошо, хорошо, не напирайте так. Прости, если я тебя обидел, Рон, — ответил примирительно Роджер.

— Да какие там обиды, — махнул он рукой.

На самом деле он и правда испугался ожившего великана столь сильно, что уже был готов бежать сломя голову с урока, невзирая ни на какие последствия. Лишь Кайл, что вовремя заметил его состояние, оказал ему моральную поддержку и привёл в чувство, избавив от сковывающего страха.

«Маглы хотя бы были понятным и знакомым врагом. Отец как-то раз показывал мне их изобретения — пистолеты, дробовики, автоматы… Я хотя бы знал, как их можно победить. А вот оживший великан… Что делать с ним я не имел ни малейшего представления, и это пугало сильнее всего», — оправдывал себя в мыслях Рон.

Но об этом он бы ни за что не рассказал вслух, предпочитая выставлять себя храбрецом.

«Я и правда показал смелость на Боевой магии. Что же до Ритуалистики… Просто был не тот настрой, да…»

Их троица общалась и в темпе двигалась на первый урок по Магическим существам, а за ними семенила тихоня Лили Мун. Рон не понимал, что она делает в их компании и клубе, так что просто принял это как данность, ведь Кайл был в ней уверен.

«А ведь он сейчас пошёл вместе с Уэнсдей и остальными отдыхать в наше клубное логово. Это я решил поймать того пикси вслед за Гарри, и теперь у нас с ним аж по три профильных предмета, а не по два, как у большинства однокурсников… Ну и ладно, зато буду ходить на Магических существ вместе со своим лучшим другом», — размышлял Рон по дороге.

С одной стороны, лишний раз учиться ему не нравилось. С другой же, он не хотел тогда оставлять Гарри одного, ведь никто из их компании больше на Магических существ не записался, так как к тому моменту почти все уже набрали себе по два занятия.

Лишь Роджер Мэлоун решил поймать пикси, так как не впечатлил профессора Грюма и не смог поступить на Боевую магию, но в тот момент он ещё не был в их ближнем кругу. Ну и Лили Мун, которая вообще непонятно каким образом смогла поймать столь юркое создание с её заторможенностью, и так же как и Роджер тогда ещё не была приближена к компании, возглавляемой Кайлом.

— Эй, Гарри, — сказал по дороге Роджер. — А что у вас было на первом уроке Проклятий? Тоже какая-нибудь крышесносная постановка?

«Точно, я так заболтался, рассказывая ему про свой урок, что совершенно забыл поинтересоваться, как всё прошло у самого Гарри с Люпиным…» — подумал с досадой Рон.

— Да нет, профессор в основном рассказывал нам про виды и типы проклятий, про основные методы нивелировать их действие, и способны наложения. Я и не думал, что их бывает так много… — ответил задумчиво Гарри.

— И что, профессор Люпин ничего такого не выкинул? — спросил его Рон.

— На самом деле, было кое-что, — заговорил обеспокоенно его друг. — Он дал нам задание сразу на весь учебный год.

— Это как? Сказал вам прошерстить весь учебник или что? — сделал собственную догадку Роджер.

— Нет, — покачал Гарри головой. — Когда мы только пришли в его кабинет, там были расставлены всякие разные вещи на длинном столе.

— И-и-и? — заинтересовался Роджер, подгоняя Гарри к более развёрнутому рассказу.

— В общем, он сказал каждому из нас выбрать и взять один из этих предметов — там их было куда больше, чем учеников, так что хватило всем, — Гарри собрался с мыслями, прежде чем продолжить. — Когда мы сделали как он сказал, то выяснилось, что все эти предметы… Прокляты.

— И что с вами случилось? — сказал обеспокоенно Рон.

«Проклятые предметы — это не игрушка. Матушка меня с ранних лет учила лишний не прикасаться к незнакомым вещам, что могут быть зачарованы и причинить вред».

— Не знаю. Я, например, ничего не почувствовал. Некоторые ощутили лёгкое покалывание при прикосновении, другие нечто вроде щекотки, а у Симуса заболела голова, но вскоре прошла.

— Люпин сам сказал, что они прокляты? Он что-то ещё сказал? Давай, Гарри, не томи! — воскликнул в нетерпении Рон.

— Да, да… Прости, — повинился Гарри. — Профессор сам об этом объявил. Сказал, что каждый из нас получил особое проклятие. И сообщил, что до конца года нам нужно выяснить какого оно вида, типа, как работает и каким образом активируется и снимается. Иначе — он так сказал — проклятие останется с нами навсегда.

— Пипе-ец, — Роджер покачал головой. — А я-то думал, что вы отделаетесь легче всех, а тут вон как всё получилось… И как, кто-нибудь из учеников уже прочувствовал своё проклятие?

— Пока нет, — сказал Гарри. — Все ощущали себя как обычно, и даже кулон Гринграсс молчал и ничего не показывал. Она утверждала, что он как раз-таки предназначен для выявления всякой наложенной магической дряни.

— Либо профессор Люпин так пошутил, в чём я сомневаюсь, либо он подготовил и правда что-то забористое, раз это даже артефакты не выявляют, — сделал вывод Роджер.

— Эй, Гарри, — пришла в голову Рона запоздалая мысль. — А помнишь, как Кайл с Гермионой обсуждали чары очищения? Ну те, которые действуют как «Фините Инкантатем», но более объёмные и сильные. Профессор Весс говорила, что ритуалы могут усилить заклинания и направить их в нужное направление. Надо рассказать ребятам и попробовать избавить вас с Симусом от этих проклятий!

Рон был доволен тем, что ему пришла столь хорошая идея.

— Да, только вот профессор Люпин нам говорил о подобных чарах. И предупредил, что его проклятия необычные, и имеют не только защиту от таких заклинаний, но и некие «триггеры», из-за которых можно сделать лишь хуже…

— И как же тогда вам избавиться от них? Если они настолько хитросплетённые… — сказал расстроенно Рон.

— Он дал нам подсказку, — ответил Гарри. — Профессор Люпин намекнул, что главное — понять, из-за чего проклятие становится активным и что именно оно делает. И при помощи мудрёных формул из его учебника выявить необходимые меры противодействия. В общем, там всё очень сложно…

— А я говорил тебе — откуси ты это сердце! — вздохнул Рон, вспоминая их выбор профильных предметов на втором курсе. — Отмучился бы вместе с нами пару минут, и поступил бы как и мы — на Ритуалистику и Некромантию… Великан великаном, но профессор Весс нам ничего плохого так и не сделала, наоборот — провела крутой урок и показала весь потенциал её занятий.

— Да-а-а, профессор Весс просто самая лучшая… — сказал мечтательно Роджер.

— Ну, не могли же мы тогда знать, какой урок условно безопасен, а какой скрывает в себе какую-нибудь пакость, — пожал Гарри плечами. — На Боевую магию, вон, стремился чуть ли не весь курс, а оказалось, что это самый опасный урок из всех… Роджер, ты как, кстати, в норме? — обратился Гарри к когтевранцу, так как именно на Боевой магии погиб его однофакультетчик и сосед по комнате.

— Всё нормально, — отмахнулся Роджер. — Будто мы не знаем, что в Хогвартсе в любой момент можно подохнуть… Я с Майклом был на ножах весь первый курс, а на втором мы соблюдали нечто вроде нейтралитета из-за того, что вместе поступили в Дуэльный клуб. Я не очень-то сильно был к нему привязан.

Рон не знал, говорил ли Роджер искренне, или же скрывал собственную горечь за этими словами.

«Когда погиб Дин, мне было чертовски плохо. Если же ещё кто-то из нас… Нет, не хочу даже думать о таком. Никому не пожелаю потерять близких людей».

— Всё равно, мы что-нибудь придумаем, Гарри, — сказал уверенно Рон, хлопнув друга по плечу. — И избавим вас с Симусом от этого проклятия. Вон как много третьекурсников получили эту дрянь, а у вас зато есть Кайл, Гермиона, я, ну и остальные.

«Я должен быть храбрым. Должен поддерживать друзей. Мы уже на третьем курсе. Не так уж и много нам осталось учиться…»

— Спасибо, Рон, — улыбнулся Гарри. — Я и сам не сильно беспокоюсь из-за проклятия. Ещё не ясно — может, оно вообще не сработает или будет каким-нибудь пустяковым. Например, мне просто будет очень нравиться, не знаю, умываться по утрам, — предположил со смешком Гарри. — Проклятия же могут быть самыми разными, а некоторые из них иногда даже приносят больше пользы, чем вреда.

У выхода из Хогвартса ребят стал собирать в одну большую кучку профессор Кеттлбёрн. Вместе с их четвёркой из клуба на предмет поступили Нотт, Забини и Гринграсс со Слизерина, Корнфут и Вейн с Когтеврана, Макмиллан с Пуффендуя и девчонки с их факультета — Парвати и Лаванда.

— Элла, привет, — махнул несмело рукой Гарри, когда увидел девочку из команды Слизерина по Квиддичу.

«И Уилкинс тоже тут… Слизеринцев, оказывается, столько же, сколько и нас», — подумал расстроено Рон. — «Не люблю слизеринцев. Скользкие они, и себе на уме».

— Так, так, хватит ходить туда-сюда, дайте вас посчитать! Один, два… — начал пересчет профессор Кеттлбёрн, поочерёдно показывая на них своим магическим протезом руки. — …двенадцать, тринадцать! Здоровенчески! Итак, третий курс, сейчас мы отправимся в одно очень секретное и жутко интересное местечко! Двигайтесь за мной, не отставайте и не разбегайтесь! Вперёд!

Профессор бодрым хромым шагом направился в сторону Запретного леса, сворачивая при этом с тропы немного вправо.

— Ну, мы хотя бы идём в противоположную сторону от той поляны, где проходила Боевая магия, — пробурчал Рон своим друзьям. — Это вселяет надежду.

— Что, трусишь, Уизли? — его слова услышала Дафна Гринграсс, и не преминула уколоть его в слабое место. — Не бойся, рыжик, профессор Кеттлбёрн не следует традициям первого занятия — это тебе любой старшекурсник скажет. После того случая, как ему оторвало руку и ногу, он стал вести занятия по-нормальному.

— Ничего я не трушу, Гринграсс, — нахмурился в ответ Рон. — И вообще, твоего мнения тут никто не спрашивал.

— А я просто проявляю милосердие к юродивым, — хмыкнула она в ответ и пошла дальше, взяв под локоть Лаванду Браун и отправившись вперёд за профессором.

— Вот же стерва, — покачал головой Роджер. — На каждое слово найдёт как съязвить.

— Ну, она хотя бы рассказала нам, что опасаться нечего, — сказал Гарри, провожая взглядом отдаляющуюся слизеринку. — Я тоже что-то подобное слышал в прошлом году от старшекурсников из Дуэльного Клуба.

— Да пошла она, — Рон обиженно махнул рукой. — И без её россказней бы разобрались. И вообще…

«Что они так прицепились ко мне? То Роджер намекает на мою пугливость, то теперь эта Гринграсс… Я не трус! И докажу это!»

Тринадцать учеников под предводительством профессора Кеттлбёрна через десяток минут добрались до нелюдимой опушки обычного подлеска, который частью Запретного леса уже не считался, так как находился в стороне и не был таким густым и мрачным.

Профессор достал палочку и прошептал несколько заклинаний будто бы в никуда.

— Предупрежу всех вас сразу — без меня попасть в это место лучше не пытаться. Если, конечно, не хотите, чтобы ваши останки тонким слоем легли по всей площади окрестностей Хогвартса, — сказал им, нахохлившись, профессор. — А сейчас, хочу представить вашему вниманию самое сложное колдовство из категории пространственной магии. Итак, искривление пространства! — профессор указал руками на еле заметную рябь в форме некоей трещины, что предстала прямо перед ними. — Все вы знакомы с чарами расширения, накладываемыми на помещения, чемоданы, кошельки, а то и целые здания! Но для них всегда необходима закрытая область… Искривление пространства же в этом не нуждается! Заходите, не бойтесь… Дам вам посмотреть на мою коллекцию в честь первого занятия, так уж и быть. Но к клеткам лучше слишком близко не подходить, поверьте моим отсутствующим конечностям — это небезопасно, пх-ха!

Ребята заинтересовались, смотря на открывшуюся трещину в пространстве, сквозь которую нужно было пройти, но вот первый шаг никто делать так и не решался.

— Ну же! Не бойтесь, смотрите, вот так вот! — профессор взял и совершенно спокойно прошёл через трещину, исчезнув прямо перед учениками.

Студенты зашептались, но идти вслед за учителем не спешили.

— Да ничего страшного тут нет! — воскликнул вдруг Рон, сам того от себя не ожидая, и ступил вперёд.

«Я не трус! Я не трус!», — твердил он про себя.

Рон буквально влетел в зияющую трещину, зажмурившись и отвернувшись от неё в последний момент. На обратной стороне его уже ожидал профессор:

— Вот и первый посетитель моей скромной коллекции! Мистер Уизли, да? Пять баллов за вашу смелость!

Рон обрадовался дополнительным баллом и похвале за смелость. Мальчик огляделся — площадь вокруг была накрыта большим искажённым куполом, сквозь который виднелись мутные очертания окружающей природы того места, где находилась трещина.

— Вау-у-у, — Рон увидел множество клеток с самыми разными магическими существами. — Как их много!

— А то! — улыбнулся профессор. — Я собирал их всю свою жизнь, продолжая дело известного Ньютона Саламандера! К сожалению, после появления в окрестностях менехунов, оставлять их в дикий природе стало небезопасно — этим прожорливым тварям, кажется, без разницы, кого съедать… Но профессор Весс пришла мне на помощь и помогла образовать этот пространственный карман! Впечатляет, не правда ли?

— Не то слово, — согласно закивал Рон, рассматривая разнообразных магических тварей, запертых в клетках самых разных форм и размеров.

Наименования некоторых созданий он вспоминал из книг или рассказов родителей, а других узнавал, так как Хагрид их показывал на своих еженедельных уроках в прошлом году — после того случая в Запретном лесу с менехунами и настоящим энтом, полувеликан существенно сбавил обороты и демонстрировал им лишь безопасную живность, рассказывая о ней с трепетом и заботой.

«Теперь понятно, откуда он их брал».

Но вот большинство зверей из коллекции профессора были ему всё же незнакомы.

Прочие студенты вскоре тоже стали попадать в это маленькое, населённое живностью измерение.

«Последовали за мной, прямо как за Кайлом», — воображал себе Рон и был совсем не против подобных фантазий.

Ребята на безопасном расстоянии с восхищением рассматривали магическую фауну, собранную в одном-единственном месте.

— Это Египетский Жировик! Их осталось меньше сотни во всём мире! — восклицал поражённый увиденным Эрни Макмиллан. — А вон там — Драконид Сибирский! Бескрылый родственник самих драконов! Ух ты! Новозеландский Бронзоплюй!

«Вот же помешанный… Эрни готов чуть ли не залезть к ним в клетку», — подумал с усмешкой Рон.

Он, конечно, тоже был восхищён разнообразием видов — будто бы самолично попал в энциклопедию волшебных созданий. Но до Макмиллана ему, как и всем остальным, было явно далеко.

— Так, отлично, насмотрелись? Впечатлились? — заговорил профессор, когда большинство существ уже были посмотрены, а впечатления у студентов стали постепенно затихать. — До конца года мы с вами будем изучать всех этих волшебных созданий. Среди них есть как безобидные экземпляры, так и смертельно опасные, часть из которых находятся в другом месте — самые лучшие ученики в конце года смогут их увидеть воочию. Сейчас же, мы начнём с чего-нибудь попроще. Так, выходите из измерения обратно и ожидайте меня с вашим первым существом от мира магии.

— Профессор, а что мы будем изучать на остальных курсах? — спросила у него Дафна Гринграсс.

— Мы будем идти по нарастающей. Урок же называется не «Магические звери», а «Магические существа», верно? Сначала пройдём всех неразумных существ, потом обратим свой взор на полулюдей, гибридов и монстров с базовым разумом. В конце изучим иные расы, что обитают на Земле вместе с людьми. Так, всё, свои вопросы зададите в конце занятия на обратном пути!

Студенты споро стали покидать искривлённое пространство, а Макмиллана пришлось вытаскивать из него чуть ли не силком. Профессор Кеттлбёрн же не показывал признаков агрессии и совсем не злился, когда на его уроке устроили балаган.

«Он и на Эрни смотрит ничуть не строго. Наоборот, умиляется его реакции на зверей… Может, Макмиллан так ведёт себя специально? Набивается в любимчики к профессору, прознав о его любви к магической фауне?»

Рон вышел одним из последних и вновь оказался на опушке леса. Ребята образовали полукруг, ожидая, кого же им выведет из своей коллекции профессор.

— Думаю, это будет тот двурог.

— Да нет же! Профессор выведет нам вампуса!

— Ничего вы не понимаете! — кричал в отчаянии Эрни Макмиллан. — Пусть выведет всех сразу! Я хочу увидеть их ещё раз!

Наконец, из пространственного пролома появился и преподаватель. Вёл он за собой красивого грациозного гиппогрифа, что внимательным взглядом своих глаз-бусинок осматривал обстановку на предмет возможной угрозы или чего-то ещё.

— Расступитесь, он не любит столпотворение поблизости, — сказал профессор Кеттлбёрн. — Гиппогрифы свободолюбивые животные и мне стоило больших усилий привить этому бунтарю смирение и покорность. Но не обольщайтесь — к незнакомцам от всё так же подозрителен, как и его дикие сородичи. Сегодня мы будем изучать и использовать на практике базовые вещи, необходимые для сближения со зверем без лишней агрессии…

Профессор прочитал им небольшую лекцию с правилами того, как нужно себя вести при контакте с гиппогрифами и другими подвидами пернатых четвероногих созданий.

— Не стоит недооценивать его клюв и когти! Гиппогрифов не просто так относят именно к магическим созданиям — ведь мало того, что им удаётся поднимать в воздух свой немалый вес столь скромными крыльями, но и каждая рана, нанесённая зверем, оставляет вместе с собой магический отпечаток, из-за чего лечению поддаётся крайне слабо и неохотно. Уж я-то знаю, пх-хех, — улыбнулся им профессор. — Ну, кто желает проявить себя и опробовать методы по сближению с гиппогрифом? — он оглядел своих учеников. — Учтите, что первому смельчаку, если всё пройдёт гладко, я позволю полетать на этом красавце! Поверьте — это незабываемые впечатления, несравнимые с полётом даже на самой лучшей метле! На всех вас у нас просто не хватит времени урока, увы…

Однако, несмотря на увещевания профессора, никто не пылал энтузиазмом сделать шаг к опасному зверю, что смотрел на них так, будто бы вот-вот кинется и растерзает всю их кучку третьекурсников за пару минут.

«Ты же сам чуть не обсерился от страха, я видел», — пронеслось мимолётное воспоминание в голове у Рона. — «Что, трусишь, Уизли?», — один фрагмент сменился другим.

Рон сжал кулаки:

«Я не трус! Не раз и не два доказывал это, и если надо, докажу ещё! Кайл на моём месте бы не струсил, а утёр нос этой Гринграсс и сделал бы так, чтобы Роджер и думать перестал произносить подобные подозрения…»

Настраивая себя, Рон и сам не заметил, как сделал шаг вперёд.

— Мистер Уизли! — обрадовался профессор Кеттлбёрн, так как пауза раздумий уже порядком затянулась, а добровольцев всё никак не было. — Я не сомневался в вас! Подходите, ну же. Аккуратно, приблизьтесь на нужную дистанцию и поклонитесь ему.

— Давай, Рон, — прошептал ему Гарри. — Ты справишься.

«Да… Я справлюсь. Это всего лишь гиппогриф, ведь так? Просто большая зверюга… У неё даже автомата нет! И волшебной палочки тоже!» — подначивал свою храбрость Рон, чтобы она наконец-то дала о себе знать.

Неспешным шагом он двинулся к зверю, вытянув свою левую руку, когда-то принадлежащую Рионе О'Нил, вперёд, тем самым успокаивая гиппогрифа и показывая, что никакой опасности от него не исходит.

— Ти-ихо, споко-ойно, — шептал Рон, обращаясь то ли к зверю, то ли к самому себе.

Он добрался до нужной дистанции, а гиппогриф напрягся и уставился исключительно на него. Последовал медленный поклон. Рон замер в ожидании, когда зверь поклонится ему в ответ.

«Давай же. Не опозорь меня перед однокурсниками. Пожалуйста!», — взмолился Рон, смиренно смотря в землю перед собой.

И тут случилось непредсказуемое. Вдруг Рон почувствовал нечто в своих ногах.

«Что за…»

Внезапно для всех и для него самого, ноги стали дёргаться и пытаться… танцевать?

«Нет-нет-нет, что это за фигня?!» — запаниковал он.

Ноги тем временем повели его вперёд — прямо к гиппогрифу, который так и не успел поклониться в ответ.

— Рон! — услышал он восклицание от удивлённого Гарри.

— Кто это сделал? — спросил грозно профессор Кеттлбёрн.

Однако, учитель оставался на своём месте и, по видимому, никак Рону помогать не собирался.

«Это чары… Заклинание танцующих ног! Простейший сглаз!», — догадался Рон.

Но было уже поздно. Гиппогриф встал на дыбы и всем своим видом показал, что собирается напасть на него.

— Профессор! Помогите! — закричал Рон, так как понимал, что не только не успевает при помощи палочки развеять наложенное заклинание, но и противопоставить атаке агрессивного гиппогрифа ничего не в состоянии.

Профессор Кеттлбёрн заговорил прямо в тот момент, когда гиппогриф ринулся в бой.

— Кто-то захотел навредить вам, мистер Уизли, — начал профессор, когда лоб гиппогрифа толкнул всё ещё пританцовывающего Рона на землю. — Но кто я такой, чтобы этому помешать? — мощные лапы с острыми когтями обрушились на его тело, причиняя нестерпимую боль. Рон закричал, но всё ещё отчётливо слышал слова, произносимые Кеттлбёрном. — Я, конечно, не позволю вам погибнуть. Но и в разборки студентов между собой вмешиваться не намерен, — клюв зверя начал наносить удары по всему телу мальчика. — Но зачинщика я, конечно же, найду. И накажу за то, что он решил прервать мой урок своим несвоевременным поступком.

«Прямо как тогда… Когда одержимый Невилл сбегал из Хогвартса и напал на студентов, а Кеттлбёрн ничего ему не сделал и лишь наблюдал за боем…», — пронеслась в голове Рона мысль, полная горечи и обиды. — «Здесь то же самое… Ещё один паршивый учитель со своими тараканами в голове!», — подумал он, прежде чем потерять сознание от болевого шока.

Рон проявил свою смелость. И сполна за неё поплатился.

POV Лили Мун

Обычно в это время Лили ложилась спать или уже спала. Она редко покидала свою спальню — выходила лишь на занятия, на очередной приём пищи и, с недавних пор, на собрание Клуба Изгоев, в который её завлёк мальчик по имени Кайл.

Сколько себя помнила — а это порядка трёх с половиной лет, Лили знала, что не такая, как все. Она подмечала, как дети её возраста пылают энтузиазмом, как стремятся к познанию нового и испытывают необычайно полный спектр чувств. Лили же подобное было недоступно, и даже на этот счёт она не испытывала особых сожалений.

«Во мне просто чего-то не хватает», — решила Лили, когда её отличия от других ребят стали очевидны даже для неё. — «Чего-то важного. Но беспокоюсь ли я на этот счёт? А что такое беспокоиться?»

Когда она поступила в Хогвартс, ей пришлось прикладывать определённые усилия, чтобы отставать от других ребят не слишком сильно. Она бы и этого не делала, так как не видела в старательности особого смысла и не обладала хоть какой-то осознанной мотивацией. Но когда девочка столкнулась со своим первым наказанием, что-то внутри неё щёлкнуло и список приоритетов изменился в лучшую сторону, а ощущения стали совсем капельку, но шире.

Ей, скорее всего, было бы любопытно, с чем именно связаны метаморфозы её сознания. Только вот Лили не совсем понимала, что такое любопытство и как его испытывать.

Самое значительное на её памяти изменение произошло во время летних каникул после второго курса. Когда их группа маглорождённых волшебников находилась в Азкабане, Лили каждый день, проведённый в том необычном месте, ощущала новшества в собственных чувствах и эмоциях.

«Пока остальные теряли нечто важное из-за дементоров, я, наоборот, что-то приобретала».

Переломный момент случился, когда дементоры вырвались на свободу, а девочка по имени Джек оказалась в опасности. Тогда мальчик по имени Кайл сказал ей уходить, но она впервые почувствовала нечто непривычное для её понимания, что-то непонятное, новое и незнакомое. Лили тогда будто бы ощутила схожее с Кайлом беспокойство за судьбу знакомой ей девочки, заразилась странной решительностью девочки по имени Гермиона, которая вопреки словам мальчика двинулась за ним вслед. И тогда Лили впервые сделала более сложный выбор и последовала за ними — навстречу новым ощущениям, в самое жерло опасности, которую всё время до этого она старательно избегала.

Лили бы и сейчас не смогла точно описать, чем именно руководствовалась в тот момент. Все эти чувства были для неё в новинку, она была уверена, что не способна испытывать ничего подобного и даже не задумывалась, каково это — быть человеком.

С тех пор у неё появились люди, которые считают её своей подругой. Она пробовала вникнуть в суть значения этого слова — друг, и даже делала определённые успехи, но всё равно серьёзно отставала от всех остальных, для которых в подобных нюансах разбираться будто бы было и вовсе необязательно.

«Они, похоже, знают скрытый от меня смысл заранее или понимают его столь легко и просто, что даже не задумываются о подобных сложностях, с которыми сталкиваюсь я», — думала Лили, формируя свои выводы пусть и очень медленно, но очень скрупулёзно, дабы ничего не упустить.

Сейчас же, пока все остальные девочки с её факультета готовились ко сну, Лили собиралась, чтобы отправиться на своё первое занятие по профильному предмету под названием Астрономия.

— Говорят, что это самый худший урок из всех, — шепталась её соседка по комнате по имени Ханна с девочкой по имени Сьюзен. — Наша Лили-улитка скоро это выяснит и мы посмотрим, правду ли говорят старшекурсники.

Девочка по имени Сьюзен промолчала и посмотрела на Лили с каким-то знакомым чувством, которое она замечала и у остальных.

«Это… Как же называется такая эмоция? Сожаление? Нет, что-то похожее… Жалость, точно, это жалость», — смогла подыскать Лили подходящее слово. — «В прошлом году у меня бы не получилось это выяснить — Азкабан и правда на меня хорошо повлиял».

— Прикуси язык, Аббот, — из уборной комнаты вышла девочка по имени Джек, которую спас в Азкабане мальчик по имени Кайл. — Тебе, может, не говорят этого напрямую, но я всё-таки скажу — Женский Клуб делает из тебя ту ещё стерву. И как ты её только терпишь, Сьюзи?

Соседки по комнате замолчали, так как девочка по имени Джек была самой боевитой среди девочек их курса и факультета.

«А ещё она тоже находилась в Клубе Изгоев и стала часто заступаться за меня», — подметила Лили.

— Лили, удачи на предстоящем уроке. Ты, это… В общем, не влипай в истории и будь такой же невидимкой. У тебя это хорошо получается, так что пользуйся своим преимуществом, — сказала ей девочка по имени Джек.

«Зачем она это сказала? Точно, это называется напутствием. Джек считает меня подругой, хоть я до конца и не разобралась, что это означает».

Лили вышла из своей спальни, пересекла гостиную и вылезла из секретной дубовой бочки наружу — в закуток, находящийся в самом начале левого крыла подземелий. Ей нужно было попасть на самый верх — в астрономическую башню, и она тихо и неспешно направлялась в то место, держа в руках специальный пропуск, который нужно было показать, если повстречаешь старосту или преподавателя, дабы избежать наказания за перемещение по замку после отбоя.

Когда она покинула подземелья и оказалась в Главном Холле, то увидела, как впереди неё шли две тучные фигуры.

— Кто здесь? — сказала одна из фигур, обернувшись в её сторону.

— Это та ненормальная тихоня, как её, Мун, кажется, — ответила вторая фигура.

— Точно, Винс, хух.

— Что, зассал девчонки, Грег? Ха-ха, — засмеялся один ученик над другим.

Мальчики по имени Винсент и Грегори продолжили подниматься по главной лестнице, не обращая более на неё никакого внимания.

«Они тоже идут на урок Астрономии».

Лили стала следовать за двумя слизеринцами, и даже перемещалась наверх на одних и тех же лестницах-в-движении, держась у самого края.

Так, под негромкий разговор двух мальчиков между собой, Лили пересекла множество этажей и оказались прямиком у лестницы, ведущей на самую высокую башню замка.

— О, ещё одни, — тыкнул пальцем Грег в сторону ещё двух девочек, что направлялись в их сторону.

«Одну из них зовут Эмма. Вторую Мэнди. Когтевранки», — вспомнила Лили.

— Всё? Все в сборе? По времени скоро урок должен начаться, — девочка по имени Эмма глянула на свои наручные часики.

Однако, ещё одна девочка вскоре к ним присоединилась.

— Ты тоже записана на Астрологию, Аддамс? — мальчик по имени Винсент задал вопрос новоприбывшей.

— О! Ты умеешь складывать логические цепочки! Здорово! — девочка по имени Уэнсдей состроила удивлённую физиономию. — Нет, я просто решила погулять после отбоя.

«Наверное, это и правда здорово — складывать логические цепочки», — подумала Лили. — «Но почему она говорит, что просто гуляет, если это не так? Я знаю, что она тоже записана на Астрологию — об этом упоминал мальчик по имени Кайл на том единственном собрании нашего нового клуба».

— Да ну тебя, — ответил мальчик по имени Винсент и махнул в сторону девочки по имени Уэнсдей рукой.

«Стыд. Он испытывает эмоцию стыдливости — так люди её называют», — поняла Лили.

В последнее время она начала частенько пытаться понять, какие эмоции испытывает тот или иной человек. Раньше у неё подобного не получалось, да и сама она не задумывалась об этом. Теперь же ей даже пришлось заучить все названия и значения слов, чтобы понять их хоть чуточку больше. Это походило на уроки, которые она изучала в школе.

«Как дополнительное занятие», — так называла Лили свою разминку для ума. — «Познавательное и безопасное».

В итоге их собралось шесть студентов, включая её саму. Не сговариваясь, все они двинулись наверх по лестнице — на занятие, которое уже вот-вот должно было начаться.

Когда они зашли на смотровую площадку, уставленную телескопами, профессор Синистра не обратила на них никакого внимания. Она была занята совершенно другим делом — неотрывно смотрела в один из телескопов и ни на что не реагировала.

— Кхэ-кхэм, — громко кашлянула девочка по имени Уэнсдей. — Про-фес-сор, — пропела она.

— А? Что? — профессор Синистра всё же оторвалась от своего занятия и посмотрела в их сторону.

Лили заметила, как глаз, которым преподаватель наблюдал в телескоп, был каким-то неправильным — вокруг него бугрилась выцветшая кожа, радужка в глазном яблоке переливалась несколькими яркими цветами, а сам зрачок имел немного неправильную форму и расположение.

— Мы пришли на занятие. Что с вашим глазом, профессор? — спросила у неё девочка по имени Уэнсдей.

— Ничего, ничего, — профессор Синистра прикрыла глаз рукой, а когда убрала её, то глаз уже выглядел по-обычному. — Новые ученики, и так много… — зашептала она радостно.

Преподаватель решил подойти к ним поближе, чтобы получше рассмотреть. Её движения показались Лили какими-то дёрганными и рваными, а лицо то и дело выражало разные странные гримассы.

— Будто бы она не совсем контролирует своё тело, а, — прошептала сзади неё Уэнсдей.

— Ребятки… Сейчас мы будем смотреть на звёзды… Это так волнительно, так волнительно! Скоро вы увидите, увидите… — причитала профессор. — Кто хочет быть первым?

— А разве мы не можем посмотреть все вместе? — спросила девочка по имени Уэнсдей, обращаясь к профессору. — Телескопов же хватит на всех.

— Нет-нет, — замахала руками профессор. — Мы будем смотреть в особый телескоп, да… И звёзды в нём тоже особенные… Может, ты, мальчик? Как тебя зовут?

— Винсент Крэбб, профессор, — ответил ей мальчик-слизеринец.

— Подходи, не бойся, — профессор положила руку ему на плечо и повела мальчика к телескопу. — Загляни в него. Смелее, тебе понравится…

Мальчик по имени Винсент прильнул глазом к телескопу, а профессор от волнения дёргано захлопала в ладоши.

— Уже пять минут смотрит, не отвлекаясь ни на что, — заметила Уэнсдей. — А нам тут просто стоять всё это время? Хоть бы кресла какие поставили…

— Терпение, ученица, — сказала пискляво профессор Синистра, неотрывно наблюдая за тем, как мальчик по имени Винсент смотрит в телескоп. — И до тебя скоро дойдёт очередь, не переживай…

Когда слизеринец всё же отлип от телескопа, Лили увидела, как и с его глазом, как это было и с профессором Синистрой, происходили какие-то изменения. Только вот вместо разноцветной радужки она была ярко-красного, почти что алого цвета. Вскоре странности с глазом тоже исчезли, а сам мальчик по имени Винсент начал возвращаться обратно к их группе и по пути испытывал целую гамму чувств, отображая её на собственном лице.

«Я не могу определить такие эмоции… Их так много, и они такие разные… Моя разминка не работает», — сделала вывод Лили и даже немного от этого расстроилась.

— Ты чего хмуришься? — спросила у неё девочка по имени Уэнсдей.

— Я не знаю, — ответила на вопрос Лили.

«Я… Хмурюсь? Зачем же я это делаю?»

— А, я-то уж подумала, что ты тоже заподозревала, что что-то здесь нечисто. А ты просто не знаешь, — Уэнсдей посмотрела на неё необычным взглядом, а Лили так и не поняла, что она имеет в виду.

«Девочка по имени Уэнсдей тоже странная. Не такая странная, как я, но тоже странная».

— Превосходно! Чудесно! Десять баллов, мистер Крэбб! — сказала профессор Синистра. — Кто будет следующим?

— Ну, — толкнул мальчика по имени Винсент мальчик по имени Грегори в плечо, — что там? Что ты видел? Звёзды?

Мальчик по имени Винсент не ответил.

— Он в шоке от полученных баллов? — спросила у окружающих девочка по имени Мэнди.

— Скорее, от увиденного, — пожала плечами девочка по имени Уэнсдей.

— Раз желающие скромничают… Ты, да, вот, ты, — профессор Синистра указала пальцем на Мэнди, — подойди ко мне.

— А, можно не надо?

— Надо, девочка, надо… Ты же не хочешь на первом же уроке схлопотать тролля, заработать штрафные баллы и получить нагоняй от профессора Флитвика? Вот и чудесно, вот и славно. Подходи, смелее…

Так, выбирая одного ученика за другим, профессор Синистра проводила урок Астрономии. Всё проходило практически одинаково — студент подходил к телескопу, проводил у него около пяти минут, после чего молчаливо возвращался обратно с метаморфозами глаза и смесью эмоций на лице, которые со временем проходили и утихали. Было лишь одно отличие — у девочек из когтеврана радужки светились пурпурным цветом, а у Грегори она была болотно-зелёного оттенка.

— Что же я там увижу, профессор? — спросила девочка по имени Уэнсдей, когда настал её черёд. — И почему остальные после того, как посмотрели в телескоп, стали молчаливыми амёбами?

— Скоро ты и сама всё поймёшь, — профессор Синистра изобразила на лице улыбку. — Подходи, давай-давай, урок Астрономии без просмотра звёзд невозможен, милочка.

Девочка по имени Уэнсдей фыркнула, но всё же не рискнула противоречить указанию преподавателя и подошла к телескопу.

— Вот и хорошо, вот и славно. Ты же учишься на Гриффиндоре. Неужто боишься далёких-далёких звёзд?

— Не дождётесь, профессор, — сказала Уэнсдей и приложила глаз к линзе.

В отличие от других студентов, Уэнсдей Аддамс отлипла от телескопа куда раньше — прошло всего полторы-две минуты.

— Ну и противные у вас звёзды, конечно, — сказала она, скривившись. — Как вы только на них смотрите, профессор…

«Она разговаривает, и с глазом никаких проблем не видно. Похоже, девочка Уэнсдей смотрела на какие-то другие звёзды», — подумала Лили.

— Эм, хм, — профессор Синистра собиралась что-то сказать в ответ, но почему-то у неё этого не получалось. — Отлично, мисс Аддамс, возвращайтесь к группе. У нас все посмотрели на телескоп, верно?

— Да, профессор, определённо все, — тут же ответила Уэнсдей.

— Вообще-то нет! — вдруг сказал мальчик по имени Винсент, который прежде хранил, как и остальные, задумчивое молчание. — Мун ещё не смотрела!

Лили услышала свою фамилию и посмотрела на профессора в ожидании дальнейших указаний. Когда её замечали, следовало поднапрячься и выполнить поручение преподавателя, чтобы избежать проблем или наказания — она запомнила это ещё со времён первого курса.

— Ах, да… Я и не заметила тебя, милочка. Подходи, не задерживай всех остальных.

Лили кивнула и молчаливо подошла к телескопу. Профессор Синистра погладила её по голове и легонько подтолкнула к действию. Она послушно прильнула правым глазом к линзе, направленной в небеса.

«Это какое-то неправильное небо. И неправильные звёзды. И не звёзды вовсе», — подумала Лили, как только рассмотрела картинку через призму телескопа повнимательнее.

И правда — то, что она увидела, было совсем не похоже на ночное безоблачное небо над Хогвартсом. Скорее, это походило на яркий-яркий мир, полный незнакомых созданий, что будто бы плавали в воздухе.

Четыре самых крупных создания особенно выделялись среди остальных. У Лили и так было плохо с формулированием мыслей и фантазией. А тут эти существа, что были настолько большими, настолько чуждыми и настолько сложными, что всего словарного запаса девочки не хватило бы, чтобы описать и толику от увиденного.

«Кажется, они знают, что я на них смотрю», — решила Лили, глядя на то, как одно из существ будто бы приближалось к ней, становившись всё больше и больше.

«Моё-ё-ё, ты-ы мо-о-я-я-я», — слова неведомого существа отразились у неё в голове, отчего Лили отшатнулась от телескопа. Вернее, подумала, что отшатнулась, но на деле же ничего не произошло — она так и осталась наблюдать за созданием, которое становилось всё ближе и тянуло к ней четыре, а может и все пять инородных рук.

Лили взглянула в глаза существа и застыла. Одна из рук была уже практически перед девочкой, а указательный палец на ней приближался прямо к её глазу.

«Подчини-и-ись неизбе-е-ежному-у», — вновь пронеслось послание в её голове.

Худощавый скрюченный палец с длинным заострённым когтем был уже совсем близко. Лили не двигалась. И вот, коготь-таки добрался до глазного яблока.

«Вспомни, Лилия!», — вдруг Лили увидела фрагмент воспоминания, в котором незнакомый мужчина с короткой ухоженной бородой твердил, что ей необходимо что-то вспомнить.

«Ещ-щё-ё одна-а за-ащ-щи-ита-а! В-в-вр-р-рх-х!», — закричало существо и начало в спешке удаляться от Лили.

«Вспомни, Лилия! Вспомни меня! Вспомни себя! Вспомни всё!», — твердило набатом вновь и вновь непонятное воспоминание с незнакомцем.

«Это какой-то другой язык… Но почему я его понимаю? Стой, он же мне знаком… Это русский язык! Я говорю по-русски?!», — Лили оказалась в замешательстве. — «Замешательство… Я знаю, что такое замешательство! Я так рада! Я знаю, что такое радость и радуюсь от осознания радости!»

Как и говорил мужчина из воспоминания Лили в один момент всё вспомнила. Себя, свою жизнь до Хогвартса, свою цель…

«Я знала… Знала, что не имею какой-то своей части… И вот она я — цельная. Наконец-то…»

Лили оторвалась от злосчастного телескопа.

— Так быстро? — сказала профессор Синистра, обеспокоенно смотря на Лили.

— Уэнсдей была права, профессор, — ответила Лили, улыбнувшись девочке, про которую говорила. — Ваши звёзды и правда довольно противные.

Конец POV