Тёмный Хогвартс. Третий курс

Глава 18. Тайное становится явью

Отмени в прошлом всё,

Сделай иначе.

Отмени всё, что ты даже не начал.

Холодный космос

Согреет реальность…

Что за ним дальше? (с)

С каждым движением минутной стрелки маховика времени мир вокруг всё сильнее доводил меня до головокружения. Словно кто-то взял и стал перематывать кассетную плёнку, материал которой снимался с одного ракурса. Я мимолётом увидел, как заходит в комнату МакГонагалл и как выходит из неё — всё случилось так быстро, что я так и не понял, что из этого случилось в первую очередь, а что во вторую. Солнечный свет, исходящий из небольшого окошка комнаты, перемещался по подоконнику и полу так, словно я смотрел видео с тэгом «таймлапс».

И вот в какой-то момент Уэнсдей убрала палец с циферблата, а я почувствовал, что время вновь стало идти так, как должно было.

— Мы в прошлом? — спросил я волнительно, оглядываясь по сторонам.

— Мы прошлом, — кивнула Уэнсдей. — Переместились где-то на полтора часа времени назад. Ты готов?

— Да, идём.

Уэнсдей аккуратно положила маховик в тумбочку профессора на видное место.

— Погоди, — я вдруг остановился, — а где в итоге этот маховик окажется?

— В каком смысле?

— Ну, смотри. Мы воспользовались им, взяв его с тела профессора МакГонагалл. Кладём его сюда, — я указал рукой на место, где она его оставила, — чтобы потом профессор взяла его после того, как увидит саму себя мёртвой. Далее она оставит его при себе, пока не будет сражена тем громадным дементором. А потом ты вновь возьмёшь маховик с её тела и так по кругу… А где он будет находиться, например, завтра?

— Пропадёт, — сказала задумчиво Уэнсдей. — Это называется парадоксом МакФлая. В первой попытке МакГонагалл брала свой собственный маховик, который находился у неё изначально. Но из-за нашего вмешательства появилась временная петля, в которой он окажется и так и останется в ней. Ведь теперь он не находился здесь с самого начала, а это мы положили его сюда.

— То есть никакого другого, изначального маховика уже нет? Жаль, он бы нам пригодился… — вздохнул я расстроенно.

Иметь в своём арсенале столь серьёзный артефакт на чёрный день выглядело крайне заманчиво.

— Не забывай, куда манипуляции со временем привели МакГонагалл, — ответила мне Уэнсдей. — Это не игрушка, а опасная штука, которая может в прямом смысле заставить тебя либо добровольно погибнуть, либо же исчезнуть из мироздания вследствие изменения реальности.

— Да, ты права… Ладно, не будем терять время.

Мы поспешили выйти из комнаты профессора, но столкнулись с непредвиденными обстоятельствами. Я взялся за ручку, но дверь оказалась заперта! Я заметил еле мерцающее синее свечение, что обрамляло входную дверь — классическое защитное заклинание, что присутствует почти на всех дверях Хогвартса работали и здесь, и выпускать нас, похоже, так просто не собирались.

— Что за чёрт? Она же была открыта!

— Включи мозги, Кайл, — вздохнула Уэнсдей. — Она была открыта в будущем, а не сейчас. И я даже знаю по какой причине запирающие чары тогда не работали, ведь это ненормально для спален профессоров… Это мы их сломали. Прямо сейчас.

— И как у нас это получилось? Я знаю эти чары Хогвартса, они во всех кабинетах установлены. Просто так их не взломать, только если ты не знаешь каких-то супер-крутых профильных заклинаний. Удивишь меня?

— Удивлю, — кивнула Уэнсдей. Я было думал, что сейчас она возьмётся за палочку и продемонстрирует мастер-класс, однако вместо этого она лишь посмотрела на меня таким взглядом, от которого становилось немного неловко. — Удивлю банальной логикой, Голден, а то ты от переизбытка чувств, похоже, где-то её потерял. Мы находимся внутри комнаты, а не снаружи. Догоняешь?

— Думаешь, изнутри их проще сломать? Хм… — я задумался, игнорируя её язвительные нападки — она всегда использует свой острый язык на полную, когда волнуется.

— Не думаю — знаю. Так что в итоге, ты попробуешь первым, или мне?

— Давай я, — я достал палочку, прогоняя в голове пару-тройку заклинаний, что могут подойти в данном конкретном случае.

«Портоберто» или «Алохомора» для этих целей не подойдут, ведь мы имеем дело с зачарованным замком, а не обычным. Использовать «Депримо»? Или «Дефодио»? Мне же надо сделать так, чтобы чары спали и тогда проход окажется открыт… А что, если…

— Отойди в сторону, — сказал я Уэнсдей, отступая и сам на несколько шагов назад, после чего направил палочку на дверь. — Редукто! Диссендиум!

Первое заклинание достигло цели и вызвало небольшой взрыв, который попытались нивелировать установленные на двери чары. Второе же, что двигалось в связке с первым, являло собой открытие прохода — аналог «Алохоморы», но работающий также и с магическими замками и проходами, пусть и немного в ином ключе. Мне повезло — чары были отвлечены на первое сотворённое заклинание, и пропустили второе, позволяя в обход их действия открыть защёлку.

— Снаружи бы подобный фокус не получился, — кивнул я удовлетворительно.

— Неплохо, — похвалила мои действия Уэнсдей. — А теперь погнали отсюда, так как систему оповещения никто не отменял, а нас ни в коем случае не должны застукать здесь.

Стоило нам выйти из кабинета в коридор, как вдалеке мы заприметили какую-то троицу студентов. Они стояли у дальней стены и что-то обсуждали, лишь каким-то чудом не увидев нас.

Видимо, звукоизоляция входит в набор защитных чар на дверях.

Мы споро спрятались от них за поворотом, так и оставшись необнаруженными.

— Пройдём мимо них как ни в чём не бывало? — спросил я у Уэнсдей.

— Приглядись к ним, Кайл, — только и ответила она.

Я выглянул из-за стены и в глаза мне сразу же бросилась рыжая шевелюра у всей троицы. В этот же момент один из них обернулся в мою сторону и явно заметил меня.

Да это же Уизли! Близнецы и Джинни!

— Кажется, они приближаются. Надо уходить, пойдём в обход, сделаем крюк, — сказала мне Уэнсдей, указывая рукой в другую сторону коридора, который проходил через весь замок, теплицы и внутренний двор.

— Но это же Уизли… МакГонагалл их…

— Да. И это тоже часть совсем невесёлых последствий от путешествия во времени. Мы обязаны сделать всё так, как происходило в нашей памяти — всё, что от нас зависит.

Я вдруг осознал казалось бы очевидную вещь, что это именно из-за нас близнецы подвергнутся наказанию. Это мы взломали чары в спальню МакГонагалл, пусть и всего лишь пытаясь выбраться оттуда…

— Твою-то мать, — пробормотал я сквозь зубы. — Идём, — кивнул я Уэнсдей, после чего мы поспешили прочь.

Пройдя половину пути, нам послышался приглушённый крик профессора Трансфигурации:

— Уизли, а ну стоять, негодники! Что вы вытворили на этот раз?!

Мы ускорились, встречая по пути редких учеников и стараясь ни с кем из них лишний раз не коммуницировать. МакГонагалл вот-вот отведёт близнецов в Главный Холл, где и подвергнет их своему «повешению», так что нам совсем не хотелось лишний раз попадаться ей на глаза — от греха.

Всю дорогу я размышлял о том, что именно делаю и для чего. Зёрнышко сомнений поселилось во мне, ведь я уже, согласившись на авантюру Уэнсдей, подверг опасности близнецов… Что бы было, если бы я отговорил её от затеи с маховиком? Может, и Уизли бы тогда не висели под тем потолком и не страдали… Но ведь это уже случилось! Что произошло бы в этом случае? Реальность бы незаметно переписалась или что-то в этом роде?

В любом случае, сделанного назад не воротишь даже с маховиком времени. Я чувствовал, как вот-вот приближусь к чему-то — к разгадке, к объяснениям, к правде. Уже почти три года я существую в этом мире и до сих пор походил скорее на слепого котёнка, который своими маленькими лапками пытается понять, что происходит вокруг, и просто банально выжить.

Да и все эти игрища, устроенные Дамблдором, так или иначе вели меня именно туда. Когда-то я был достаточно глуп и самоуверен, раз решил попробовать игнорировать эти незаметные обычному глазу «правила игры». Меня спустили с небес на землю довольно быстро и жестоко, так что мне только и оставалось, что позволять взрослым ужасным дядям играть собой втёмную.

Смогу ли я сегодня, наконец, открыть глаза? В том подземелье находится нечто, что должно мне с этим помочь. Не просто же так дементоры отправились именно туда, игнорируя лакомые кусочки из душ студентов по дороге…

Азкабан. Помню, как старый Пит рассказывал нам, что дементоры раньше вели себя как обычно — слушались волшебников, исполняли свою функцию стражей этой мрачной тюрьмы. Но потом что-то изменилось… Как раз тогда, когда Дамблдор решил переиграть знакомый мне канон и захапать всю власть себе, объединившись в Грин-де-Вальдом. Это явно как-то связано между собой, и тяга дементоров именно к Хогвартсу лишь подтверждает мои прошлые предположения. Я просто обязан выяснить, в чём дело! Тем более, что и сам Дамблдор, похоже, по какой-то неизвестной мне причине совсем не против этого.

— Кайл, ты куда? — одёрнула меня Уэнсдей, когда мы вышли в Главный Холл, добравшись до него раньше МакГонагалл с близнецами.

— Как куда? В подземелье, конечно, — я непонимающе посмотрел на неё, указав рукой в сторону прохода под Главной Лестницей, ведущей к гостиной Пуффендуя.

— Мы идём не туда.

— М?

— Кайл, я не просто так выбрала полуторачасовой промежуток. Нам надо сделать ещё кое-что перед этим.

— И что же?

Уэнсдей внимательно на меня посмотрела и ответила:

— Нам надо сходить за мантией-невидимкой.

— Но она же… — хотел было сказать я, как разум пронзило новое откровение. — Вот же чёрт…

— Ага. Всё что угодно может быть переплетено, не забывай об этом. Раз её не брали эти Уизли, то…

То её взяли мы. Гарри ещё удивлялся, кому это она могла понадобиться и кто это мало того, что узнал о ней, так ещё и рискнул похитить награду от самого Дамблдора, выданную мальчику ещё на первом курсе. Теперь понятно, кому — нам самим…

Вот так мы вместо подземелий и отправились вновь наверх, к башне Гриффиндора.

— Нам ни в коем случае нельзя сталкиваться с самими собой, — говорила мне между делом подруга, двигаясь от одной лестницы-в-движении к другой. — Мы с тобой сейчас находимся в кабинете профессора Весс, а у Гарри заканчиваются Проклятия, так что забираем мантию и сразу же обратно.

Я лишь кивал в ответ на её слова. Не хотелось этого признавать, но Уэнсдей куда лучше ориентировалась во всех этих делах со временем, так что в данном случае я отдал главенство ей.

— Может, под мантией-невидимкой дементоры нас не заметят… — размышлял я тем делом вслух.

— Мы в любом случае не будем стоять у них на пути. Переждём где-нибудь в подземельях, а как они появятся, то двинемся следом. Если их куда-то манит, то вряд ли они отвлекутся, даже если почувствуют наше присутствие. Хотя и она явно не будет лишней — кто знает, с чем мы столкнёмся по итогу, — рассуждала вместе со мной Уэнсдей.

Вскоре путь длинною в семь этажей был пройден, а мы вполне успешно попали сначала в гриффиндорскую гостиную, а потом и в спальню, где лежала целая и невредимая мантия. Некоторые студенты если и замечали нас, то ни на какой контакт идти и не думали — хоть какие-то плюсы были в нашем бытие изгоями…

— Вот она, родимая, — я взял ценный артефакт и в очередной раз поразился её мягкой материи. — Теперь обратно?

— Да, только надо сделать ещё кое-что… Помнишь, о чём говорила Полная Дама? — вдруг спросила она.

— Эм-м-м… О дальнем скрытом проходе внизу, где живёт барсук… А что?

— Да не про это, — отмахнулась Уэнсдей. — О том, как именно она с тобой разговаривала. Удивлённо и так, будто бы ты уже знаешь, о чём она говорит.

Это и правда было так.

— Ты хочешь сказать, что… Что это я сказал ей? Про всё это? А она нехотя повторила другому мне?

— Именно так я и думаю. В ином случае её слова не имеют смысла. И когда ты только заговорил с ней… Она сказала: «Опять ты». Что, если под «опять» она имела ввиду не ваши догонялки в картинах? Нам надо сделать так, чтобы она вновь сказала тебе именно это… Иначе мы можем не узнать о том, где находится эта самая хранительница и не захотим использовать маховик… И тогда мы исчезнем, Кайл. Нас просто не будет существовать, так как таймлайн нарушится.

— Чёртовы правила путешественников во времени… Идём, поговорю я с этой Полной Дамой… И я даже знаю, что именно ей скажу, хоть и выглядеть это будет глупо. А ты не встревай, ибо тебя она тогда не упоминала.

— Даже не собиралась, — фыркнула она в ответ.

Выйдя из гостиной, я обернулся в сторону портрета, что скучал на своём полотне.

— Кх-кхм, — я кашлянул, привлекая внимание Полной Дамы.

— Ты-ы-ы, беглец, — она недобро на меня посмотрела.

— Да, меня зовут Кайл Голден, приятно познакомиться, — я фальшиво улыбнулся.

— Ты должен был отправиться к хранительнице, но сбежал…

— Всё так, — я кивнул, — но не беспокойтесь на этот счёт, я знаю, где она находится и сам приду к ней, хорошо?

Полная Дама задумалась, после чего посмотрела на меня с превосходством:

— Ты не знаешь этого, — промолвила она. — Тебе неоткуда было это узнать.

— Знаю, знаю, — настоял я на своём. — Внизу, где расположена гостиная Пуффендуя. В самой дали, за скрытым проходом. Не так ли?

Её некогда надменное выражение лица тут же посмурнело.

— Откуда ты…

— Это не важно. Но я обязательно отыщу хранительницу… Или вернусь к вам. Хорошо?

Боже, как же сложно было подбирать правильные слова, чтобы сохранить наш будущий разговор таким, каким я его помню, и при этом не выглядеть совсем уж кретином кретином…

— Ты странный, Кайл Голден, — подтвердила мои сомнения Полная Дама. — Но можешь делать то, что посчитаешь нужным. Хранительница рассудит тебя по делам твоим.

— Вот и славно, — я выдохнул, — как-нибудь ещё поболтаем! До свидания.

Мы, пока никого рядом не было, набросили на себя мантию-невидимку и отправились вниз — перемещаться по лестницам-в-движении, по правде признаться, мне уже порядком осточертело. Надо было всё же отыскать тот тайный проход вместе с Уэнсдей…

— Забавный у вас диалог вышел, — подметила Уэнсдей.

— Забудь, я чувствовал себя каким-то посмешищем…

Двигаться обратно мы решили под покровом невидимости, так как вот-вот наши копии уже должны начать подниматься в гостиную, провожая Джинни Уизли. Да и Гарри с минуты на минуту может повстречаться… Надеюсь, с ним всё будет хорошо после той поездки в клыках Сириуса Блэка, когда она случится.

— А, нет, смотри, — несколько этажей спустя я указал Уэнсдей на группу второкурсников, что маячили у одного из пролётов, — это же те, из Дуэльного Клуба.

И правда — стоило нам прошмыгнуть мимо них, как этажом ниже нам повстречалась и сама Джинни, которая с заплаканной мордашкой направлялась в сторону гостиной Гриффиндора, куда её скорее всего отправила МакГонагалл.

Всё это было так странно — видеть зарождающиеся события, в которых уже принимал участие. Однако именно сейчас нам крайне важно было ни во что не вмешиваться, так как от этого зависели наши с Уэнсдей жизни.

Джинни предсказуемо угодила в лапы своих обидчиков, пока мы уходили прочь. И следом нам повстречались мы же сами…

Я аж задрожал от того, что находился рядом с самим собой. Прекрасно помню, как вместе с Уэнсдей стоял на этой самой лестнице-в-движении перед тем, как впрячься за Джинни.

— Кто это там? Второкурсники? — спросила другая Уэнсдей, стукнув другого Кайла по плечу.

— По росту похоже на то… Погоди, я знаю эту рыжую макушку! — воскликнул другой Кайл. — Джинни?!

Мы в этот момент находились всего в пяти-шести футах от них — ждали, пока лестница с нами самими подъедет и копии из прошлого двинуться к образовавшейся толпе второкурсников, дабы мы заняли их место и уже двинулись на лестнице вниз.

Было в этом что-то устрашающее — видеть самого себя со стороны. Знать, что стоит мне лишь привлечь своё собственное внимание, и я исчезну, сотрусь из этого мира навсегда…

— А я очень даже ничего, — шепнула мне Уэнсдей, провожая взглядом наши копии. — Школьная форма мне идёт.

— И ты в этот момент думала об этом?! — я воззрился на неё, будучи поражённый услышанным. — Серьёзно? Повстречав саму себя, тебя больше всего интересовал именно собственный внешний вид?!

— А что не так-то? Думаешь, мне стоит сменить причёску? Косички мне очень даже нравятся…

Может, настанет тот день, когда я раскрою все секреты Дамблдора и Хогвартса. Когда-нибудь узнаю обо всех тайнах, глубоко запрятанных в этом замке… Но вот женскую натуру и причинно-следственные связи их мышления мне не выведать, кажется, никогда.

Пока другие мы защищали Джинни от обидчиков и провожали её до гостиной, мы теперешние спустились в Главный Холл, где близнецы уже испытывали муки от наказания, находясь привязанными под потолком у входа в замок.

Оставалось не так уж много времени.

На этот раз нам без проблем удалось пройти в проход, ведущий в подземелья. Мы даже ни с кем не столкнулись, хоть в самом холле и было уже достаточно многолюдно.

— Тут будем ждать? Или уйдём в дальнюю сторону подземелий? — спросил я у Уэнсдей, когда мы спустились по узкой лестнице вниз.

— Там сплошной коридор, — ответила задумчиво она. — Нам бы притаиться где-нибудь поблизости, а когда дементоры нагрянут, просто последовать за ними. Думаю, бочки, ведущие в гостиную Пуффендуя, подойдут.

Так мы и поступили. Дошли до россыпи дубовых бочек, одна из которых вела прямиком к барсукам. Никогда не понимал, зачем было устраивать столь глупый псевдо-скрытый проход в гостиную. Остальные факультеты имели вполне себе приличные двери, а вот пуффендуйцы каждый раз заходили в свою обитель и выходили из неё вертикально, что создавало определённые неудобства.

— Зато им не надо постоянно ходить по этим смертельным лестницам-в-движении, — поделилась Уэнсдей мнением, когда я озвучил часть своих мыслей. — Но да, это достаточно неудобно. Больше всего на этот счёт повезло Слизерину — у них и проход нормальный, и расположение удобное.

Подтверждение наших дум касательно неудобного входа в гостиную вскоре подтвердился — стоило нам только оказаться рядом с бочками, как троица старшекурсников-пуффендуйцев спустилась, чтобы попасть в гостиную, и одновременно с этим кто-то начал из этой дубовой бочки вылезать. Всего несколько человек уже создали здесь чуть ли не столпотворение…

— А ну, расступись, мелюзга, — прикрикнул на кого-то внизу один из барсуков, — не в курсе что ли, что старшим надо уступать? Давай, давай, ползи обратно.

Старшекурсники один за другим скрылись в бочке, а после этого из неё вылезла наша знакомая — Лили Мун.

Я хотел было её окликнуть, но тут же передумал. Ни к чему подвергать опасностям нашей задумки ещё и её — она порядком настрадалась за этот учебный год. Особенно в последние месяцы, когда то я пропаду, то клуб аннулируют, то другие студенты решат продемонстрировать своё отношение к очередному «изгою».

Хотя, стоит признать, что девчонка за это время будто бы пришла в себя — перестала быть такой заторможенной и индифферентной ко всему, как это было раньше. Уэнсдей связывала это с тем первым уроком Астрономии, так как именно после него мы заметили значительные перемены в поведении Лили.

Наша подруга тем временем ступила на каменную поверхность подземелий, отряхнулась, осмотрелась по сторонам и двинулась на выход, из которого мы только что пришли.

— Там же будут дементоры… Может, остановим её? — спросил я совета у Уэнсдей.

— Здесь они тоже будут в скором времени. Отправить её назад в гостиную? — она задумалась. — Можно, но не нужно. Мы же не встречали её в Главном Холле, а значит она успела куда-то уйти. Некоторые из этих созданий, конечно, разлетелись по замку, но не думаю, что она в опасности большей, чем все остальные. Справится. А нам лишний раз раскрывать собственное нахождение ни к чему.

Я был вынужден согласиться с её аргументами. Лили Мун не маленькая, справится. Как-то же она умудрялась выживать до этого, будучи по сути асоциальной одиночкой? Теперь же у неё хотя бы все шарики в голове, казалось, встали на место, так что слишком сильно переживать на её счёт не стоит.

Прождали мы минут двадцать, что казались нам вечностью. Я прислушивался к происходящему наверху, но всё было тщетно. Разговаривать мы лишний раз не спешили — мало ли кто услышит. Так и сидели на одной из бочек под мантией-невидимкой, дожидаясь начала «шоу».

И вот, что-то начало происходить. Сверху послышался грохот, крики, а особая аура холода, что источают дементоры, начала понемногу проникать даже в то место, где находились мы.

Вскоре по лестнице в панике начало спускаться несколько студентов.

— Дементоры, это дементоры!

— Бежим!

— Откуда они тут взялись вообще!?

— Куда нам спрятаться?

— Я в свою гостиную, и вас всех проведу, за мной! — сказал какой-то пуффендуец.

Мы с Уэнсдей отстранились и вжались в одно неприметное местечко за бочками, чтобы никто в суматохе нас случайно не задел. Пока студенты прятались в гостиной барсуков, наверху, по всей видимости, проходила дуэль между МакГонагалл и дементорами.

До сих пор не верилось, что эта стерва мертва. Она ведь не дышала, так? Похоже, всё-таки мертва. Туда ей и дорога, как говорится. И пусть черти в аду с ней делают всякое…

Студенты исчезли в дубовой бочке, а мы с Уэнсдей тем временем почувствовали, как холод с каждой секундой всё усиливается.

Они приближались.

Мы вжались в стенку, вытащив палочки, и тихонько ждали, пока многочисленная орава из дементоров проплывёт по коридору дальше. На душе вновь стало некомфортно, неуютно, в голову полезли всякие апатичные мысли… Я отбросил наваждение и сосредоточился на реальности — благо встречаюсь с этими тварями не в первый и даже не во второй раз, и с каждым нашим столкновением их аура, казалось, действует на меня всё менее сильно и менее угнетающе.

Вот проплыл их главарь. Страшная тварюга, ничего не сказать. За ним последовали вожаки помельче, но и они выделялись размерами по сравнению с рядовыми представителями дементоров. Далее парили по воздуху все остальные… И на нас никто из этих созданий тьмы не обращал внимания. Всё их тёмное естество было сосредоточено на чём-то там — в глубине подземного коридора.

После последнего проплывшего дементора Уэнсдей прошептала:

— Идём. Ты точно готов? Если хочешь, я могу отправиться одна и потом сама всё тебе расскажу.

— Точно, точно, — проворчал я недовольно, немного обидевшись на то, что Уэнсдей во мне не уверена на все сто.

Сам виноват — в последние месяцы я нередко демонстрировал собственное бессилие, слабость и неуверенность. Настала пора отвоёвывать попранный МакГонагалл авторитет обратно.

Мы двинулись следом, стараясь держаться за пару десятков футов от последнего дементора из их длинной цепочки. Монстры столь сильно хотели добраться до чего-то или кого-то, что двигались с довольно большой скоростью, из-за чего нам даже иногда приходилось переходить с быстрого шага на лёгкий бег.

Один поворот. Второй. Третий. Я тут и не бывал почти никогда — один раз, наверное, проходил, когда мы с друзьями исследовали замок ещё на первом курсе. Ничего интересного, да и кабинеты здесь были заброшены, а в воздухе ощущалась сырость и небольшая затхлая вонь.

Тот дементор, на которого мы ориентировались, скрылся в неприметном проходе, где должна была находиться сплошная стена.

— Вот он! — указал я вперёд и мы ускорились, дабы загадочный отсек не закрылся или не исчез — мало ли.

В спешке мы добрались до поворота — изнутри слышался какой-то шум и звуки, которые я затруднился бы описать словами. Нечто фантомное, магическое, призрачное издавалось оттуда…

Последний дементор отдалился достаточно для того, чтобы мы могли безопасно войти в сам проход. К счастью, он не закрылся и не исчез, как я опасался — видимо, дементоры просто сломали защитные чары, которые были тут наложены.

— Нам надо идти вперёд, Кайл. Скоро здесь будет Грюм, помнишь? Со своим патронусом в форме червя, — напомнила мне Уэнсдей. — Кто знает, сможет ли он нас обнаружить своим глазом-артефактом, и что произойдёт, если это случится.

— Ты права. Идём, — я собрался с духом и последовал в темноту впереди. Освещать дорогу мы так и не решились, боясь, что привлечём чьё-либо внимание.

Прямой мрачный коридор вскоре начал расширяться. Дементоры были где-то далеко впереди и мы потеряли их из виду. И совсем скоро перед нами образовалась первая находка.

— Те самые? О которых болтали, что мол они пропали? — спросила Уэнсдей, что с любопытством смотрела на… останки?

— Похоже на то… подожди, — я подошёл к одному из невесомых тел и обнаружил, что его голова была почти отделена от призрачного тела. — это же Сэр Почти Безголовый Ник! Я… читал о нём, да… — поспешил я объясниться. — Это и правда призраки Хогвартса.

За все три года я ни разу не видел призраков, если не считать за таковой то создание из зеркала, что чуть не заставило «полетать» Ханну Аббот ещё на первом курсе. Как и обитателей картин, их просто не было, и все считали это нормой. Все, кроме меня.

В их застывших, будто бы спящих силуэтах я угадывал знакомых персонажей — вот тот самый Ник, а это явно Кровавый Барон, а это скорее всего Плакса Миртл — такая же худощавая, очкастая и похожая на Гарри Поттера… Но эти призраки были не совсем обычными — их тела сохраняли призрачную форму, но при этом обрамлялись каким-то ярко-красным фрагментарным свечением, что незримой сеткой пронизывал всё их нутро…

— Они… бились с дементорами? — предположила Уэнсдей.

— Охраняли проход… — я задумался, — и, похоже, потерпели поражение.

— Призраки не могут просто так умереть, ведь так?

— Не знаю, не знаю… Они не двигаются и не подают никаких признаков своей призрачной жизни. но при этом и не растворяются в воздухе, что происходит при уничтожении любого духа. Ты заметила эти красные прожилки?

— Да их только слепой не заметит, и то не факт, — сказала язвительно Уэнсдей. — Они под какими-то чарами, но я никогда о подобном не слышала, хоть моя матушка и увлекается приведениями и всем, что с ними связано. Хотя, не удивительно… Не важно.

— Идём дальше?

— Идём.

Мы аккуратно стали перешагивать через призрачные полутрупы, дабы продолжить путь вперёд. Призраки сражались с дементорами, уму непостижимо… И что же они охраняют? Скоро мы это узнаем…

Пройдя ещё совсем немного, нас до чёртиков напугал и чуть ли не оглушил крик. Нет, не так — КРИК. Утробный рёв какого-то существа, что эхом пронёсся по всему проходу. Мы непроизвольно остановились.

— Добрый знак, — хмыкнула Уэнсдей.

— Шутишь? Чего же тут доброго?

— Если там что-то рычит, то ещё ничего не закончено и мы успеваем увидеть представление.

Я был совсем не уверен, что хочу приближаться к существу, способному ТАК кричать. Но иного выхода, похоже, не было.

— Вряд ли это хранительница, — подметил я. — Видимо, не судьба нам просто пообщаться с ней из безопасной реальности.

— Не дрейфь, прорвёмся.

Мы продолжили шагать по этому коридору, который был уж слишком длинным для того, чтобы оставаться в контурах площади замка. Интересно, где мы сейчас? Ориентировался по сторонам света я так себе, но если вспомнить планировку Хогвартса, то… То мы сейчас где-то около Чёрного Озера. Или Запретного Леса? Ай, неважно, слишком много поворотов было до этого.

Вскоре впереди замаячил просвет, в котором виднелись летающие силуэты дементоров. Крик существа ещё дважды повторялся, а до нас стал доноситься шум битвы.

— Идём ближе. По-хорошему нам бы выйти из этого узкого коридора. Так как если кто-либо из этих тварей начнёт отступать, то неизбежно наткнётся на нас и мы нигде не сможем укрыться, — заметила Уэнсдей. — Давай поднажмём. Там вроде какой-то обширный зал или вроде того. Затеряемся внутри.

Я молча с ней согласился и ускорил шаг. И правда — мы прошли так много, что нам хватит всего одного дементора, что будет способен разрушить наши планы и погонит нас назад.

Подобравшись вплотную к концу прохода, заканчивающегося и правда большим залом с высокими потолками, перед нами предстала картина грандиозной битвы. Десятки дементоров парили вокруг существа, каких я никогда ещё не видывал… Боже, что же это за страхолюдина такая!?

Монстр был под двадцать футов ростом, четырёхкратно превышая обычного человека. Его лицо — круглое и даже без намёка на какой-либо волосяной покров — напоминало лицо младенца, только порядком запущенного, изуродованного и страшного, как сама смерть. Конечности его были непропорциональны: длинные толстые руки и короткие, но всё такие же толстые ноги. На месте человеческих сосков у него висели какие-то жилы из грубой плоти. Живот был большим и шарообразным, а пупок, как мне показалось на первый беглый взгляд, обладал зубами, расположенными по кругу. Всё тело уродливого гиганта было перемазано в грязи и каких-то жидкостях, кожа вместо обычного человеческого оттенка была более красной и, казалось, пульсирующей…

И рога. Из его широкого лба торчали, мать его, настоящие рога, как у чёртовых демонов из фольклора разных культур!

— М-м-ма-а-ать, — прошептал я, взирая на монстра, что отбивался от дементоров, которые летали вокруг него подобно комарам и присасывались к разным частям его уродливого тела.

Мы с Уэнсдей поспешили уйти с прохода и вжаться в ближайшую стену, сливаясь с местностью. На нас давило всё вокруг — и громадный зал с алтарём в одном из углов, и антураж готического хоррора, и сонм дементоров, давящих своими аурами, и внешность гигантского монстра…

На противоположной стороне зала я мельком увидел широкую панорамную картину, но не успел я о ней подумать, как битва приняла совсем скверный оборот.

Монстру надоело, что его донимали дементоры. Ему явно было больно и неприятно — он корчил злостные рожицы, размахивал руками с острыми когтями, кричал, показывая нам свою омерзительнейшую пасть, от которой попадали бы в обморок самые крепкие и отчаянные дантисты. А когда ничто из этого не срабатывало и дементоры как ни в чём не бывало продолжали награждать его своими «поцелуями» и полосовать грубую кожу чёрными когтями, он начал перемещаться по всему залу — да так активно, что один раз чуть не раздавил нас к чертям собачьим!

Какая тут хранительница?! Тут настоящее чудище из преисподней, скрещённое с младенцем! Что это создание вообще здесь делает?!

— Уэнсдей, кажется, нам лучше убраться отсюда, — прошептал я подруге, когда мы в очередной раз вынуждены были менять собственное местоположение.

Вместе с моими словами чудовище упало на свою задницу и камень под ногами на пару секунд затрясся с силой семибального землетрясения.

Времени смотреть по сторонам особо не было, так как всё моё внимание было сосредоточено на текущей битве. И я даже не помышлял вмешиваться, ибо здесь творилась такая чертовщина, что на несколько классов опережала нас с Уэнсдей вместе взятых! Ни тот лесной энт, ни великан профессора Весс, ничто из того, с чем я успел повстречаться за годы в Хогвартсе ни шло ни в какое сравнение с этим монстром! Они были знакомой угрозой. Понятной, вполне себе вписывающейся в мир магии. Я даже мог пораскинуть мозгами и при сильном желании и толике везения даже найти на них управу. Здесь же…

Здесь было нечто иное. Чуждое всему человеческому, противное этому миру, жуткое и смертельно опасное. Я ощущал это каждой клеточкой своего тела с того самого момента, как увидел этого монстра. Это создание… Демон. Антихрист. Сам Дъявол, если угодно. Выглядит мерзко и в чём-то даже убого, но источаемая им сила… Это нечто. Дементоры уже сколько времени его достают, но что-то не заметно, чтобы они преуспевали и хотя бы чуточку его изматывали!

— Как думаешь, кто из них победит? — спросила меня тем временем Уэнсдей, что всё также заворожено наблюдала за ходом сражения.

— Я думаю, что эта тварь вообще здесь делает, — ответил я нервно девочке.

— А разве непонятно? Вот алтарь, — указала она рукой, — а вон целая перевязь рун, пронизывающих стены.

— И? Ты поняла кто это?

— Не-а, — она покачала головой. — Но вот руны мне знакомы. Они удерживают это создание здесь. И… делают кое-что ещё.

— Что?

— Они… не знаю, так ли это на сто процентов. Но, судя по всему, они… аккумулируют смерть, или что-то вроде того. Переводят её в энергию. Видимо, для этого красавца, — она показала рукой в сторону великана-демона-гомункула, из-за чего мантия-невидимка опасно поднялась, чуть не засветив наши ноги. — Ой, я случайно.

— Аккумулируют смерть? Это как?

— Ну, взаимодействуют с душами. Хм… Похоже, именно поэтому…

Не успела она договорить, как на «шоу» пришёл новый участник. Я бы сказал — рок-звезда от мира магии.

Дамблдор появился из пламени прямо у входа в зал, подоспев в самый разгар битвы.

Я было засомневался, на стороне кого он выступит, или же прибьёт всех разом, но… Понятное дело, что эта зверушка — его.

Директор молча взмахнул палочкой, и шесть сгустков того самого огня, которым пользовалась МакГонагалл, полетели в сторону ближайших дементоров. Однако они не просто отпрянули, как это случалось тогда. Огонь будто бы прилипал к ним и всё никак не хотел отставать от созданий тьмы. Они верещали зубодробительными визгами, летали урывками по залу, бесновались, пытаясь потушить разгорающееся пламя, которым они постепенно и неизбежно поглощались. И… сгорали дотла, оседая на сырую каменную поверхность подземелий жалкой горсткой чёрного пепла.

Вожак вожаков — тот самый самый большой дементор, который причинял гигантскому монстру больше всего хлопот — развернулся и помчался прямиком в сторону директора… только лишь для того, чтобы новые шесть сгустков все вместе полетели прямиком в его сторону.

Главный у дементоров сгорел так быстро, что я даже не успел ничего понять. Вот была приводящая в ужас махина, сотканная из самого тёмного мрака — и тут, бац! И лишь затухающий в воздухе огонь давал понять, что когда-то на его месте был самый опасный из атаковавших Хогвартс созданий.

Мы замерли на месте, глядя на то, как безэмоционально, методично и профессионально Дамблдор уничтожал дементоров. Какой же мощью он обладает… Дементоры во всём магическом мире считались очень, очень трудноубиваемыми сущностями. Однако Директор Хогвартса истреблял их целыми пачками с той же лёгкостью и скоростью, с которой ребёнок поглощает вкусные конфеты.

Ни одному дементору не удалось сбежать из этого забытого всеми богами места. Все они превратились в чёрных прах, сгорев в этом странном пламени. В просторном зале остался только гигантский демон-гомункул, Дамблдор и… мы.

— Поче-е-ему-у-у та-ак до-о-олго, — внезапно заговорило это страшилище. — Они выпи-и-и-или-и и-и-их!

Это устрашающее недоразумение ещё и разговаривать умеет?!

Голос его был сплошной какафонией разных тембров и чужеродных звуков. Будто бы кто-то включил миксер, заразил его демонической энергией и научил разговаривать…

Дамблдор тем временем осматривался, убрав свою палочку в подпол.

— Я прибыл как только смог, Белакор, — ответил он по итогу, и мне в его словах послышались нотки… уважения?

— Мне-е-е бо-о-ольно-о-о! — крикнул монстр будто бы с детской обидой. — О-они-и-и вы-ысоса-али-и и-их! По-очти-и все-е-ех!

— Я сочувствую твоей боли. Но теперь всё позади, я их уничтожил, как видишь.

— Мне-е-е ну-ужна-а-а пи-и-ища-а!

— И я обеспечу тебя ею. Скоро, очень скоро.

— На-а-ад-о-о се-ейча-ас! Во-о-он и-и-их! — монстр указал своим огроменным когтём в сторону… Прямо в нашу с Уэнсдей сторону. Туда, где мы до дрожи в коленках стояли под мантией-невидимкой.

Порыв ветра сдул с нас мантию, и мы предстали перед очами двух чудищ, каждое из которых было смертельно опасным по-своему. Я вдруг почувствовал себя школьником, которого застукали за подсматриванием за чем-то жутко секретным и строго-настрого запретным. Ах, да…

— Это конец, — прошептала Уэнсдей, и я, наверное, впервые увидел на её лице выражение страха.

— Белакор, — начал говорить подозрительно спокойно Дамблдор. — Боюсь, что это не самая лучшая идея для того, чтобы…

— Мо-о-олчи-и-и! — рявкнул злостно монстр, и Дамблдор внезапно повис, распятый в воздухе и сдавливаемый переливающимися пульсирующими красным нитями, что были довольно похожи на те сгустки, что мы видели в телах поверженных призраков. — Мне-е-е ну-ужны-ы си-и-илы-ы!

— Х…хорошо, — прокряхтел Дамблдор осипшим голосом, который совсем не подходил для властителя магической Британии. Он выглядел… жалко?

Словно вырвав из реальности, монстр телекинезом подхватил нас и будто бы примагнитил прямо к себе в когтистую уродливую руку. Он сдавил нас толстыми склизкими пальцами, из-за чего наши с Уэнсдей плечи стали давить друг на дружку, причиняя боль.

Я не мог подобрать слов. Не хотел молить о пощаде или пытаться выиграть время, заговорив этому Белакору зубы. Вместо этого из моего рта вырвался лишь отчаянный крик, смешанный с пронизывающим всё моё сознание страхом и смутным сожалением о том, что вообще во всё это ввязался.

Когда-нибудь это должно было случиться… Очередная авантюра привела меня прямиком в лапы этого монстра. Как там говорила Уэнсдей? Нужно считать себя уже мертвецом? Я внезапно понял, что до этого момента считал себя очень даже живым и так считать мне довольно сильно нравилось…

Уродливый демон поднёс нас к своему рту, открыл пасть, но не стал нас сжирать, нет… Вместо языка изо рта чудища появился какой-то отросток, что подобно дементорам начал пытаться высосать нас…

Я вдруг вспомнил свою прошлую жизнь, о которой ничего не знал до этого момента. Как рос простым парнем, как прилежно учился, ошибался, отдыхал, радовался и горевал. Вспомнил родителей. которые любили меня. Девушку, с которой встречался долгие годы. Вспомнил, каково это — не балансировать на грани жизни, смерти и безумия всё свободное время…

Как же было хорошо…

— Не-е-е-ет! — внезапный крик вывел меня из транса. — О-они-и не-е по-одхо-о-одя-ят! Чу-ужи-ие-е! Чу-ужи-ие-е!

Следующее, что я почувствовал — это как куда-то лечу, по итогу больно приземлившись на каменный пол зала. Рядом кривила лицо и болезненно шипела Уэнсдей… Этот монстр бросил нас на пол! Отпустил!

— Ну-у-у по-о-оче-ему-у! У-у-у-а-а-а-а! — мне показалось или этот монстр… заплакал?

— Мы… что-нибудь придумаем, Белакор, — пробормотал Дамблдор, из которого вышла вся спесь и тот загадочный ореол, которым он был окружён всё время, что я видел его до этого.

— У-у-у-а-а-а! — продолжал верещать гигант, сев на задницу.

— Мальчик мой, тише, тише. Почему ты плачешь? Мама здесь, мама рядом, — вдруг послышался ласковый женский голос.

Послышался со стороны той самой панорамной картины, которую я заприметил в горячке боя.

— Ма-а-а-ам-ма-а-а-а! О-они-и ме-еня-я оби-ижа-али-и! — гигант кинулся к картине и начал рассказывать ей обо всём случившемся в своей манере умственно-отсталого младенца.

Мама?!

Я осмелился взглянуть в их сторону и увидел на полотне женскую фигуру, сильно напоминающую… Ариану Дамблдор. Не такую, которую я видел в её королевстве, а более… мрачную, всю в чёрном, одним словом — другую Ариану.

Да что здесь вообще творится?!

Подумать над этим мне не дали. Дамблдор привлёк наше с Уэнсдей внимание и безмолвно указал взглядом на выход из зала. Он нас… отпускает?

Дважды это предлагать мне было не нужно. Отыскав в себе силы, я споро поднялся, помог встать на ноги Уэнсдей и быстро зашагал в сторону прохода, по дороге прихватив с собой слетевшую с нас мантию-невидимку.

Проходя мимо директора, я увидел, как он задумчиво смотрит на то, как этот страховидный монстр сидит около большой картины и делится впечатлениями с фигурой на холсте, а та его внимательно слушает и ласково на него смотрит — прямо как мать на любимое дитя…

У самого прохода нас встретил Грозный Глаз Грюм. Он махнул нам рукой и повёл за собой, прихрамывая по дороге.

— Директор решил сохранить вам жизни — цените это, — сказал он своим грубым голосом, отчего я аж вздрогнул. — Расскажите кому-нибудь об увиденном — любой живой душе, или даже мёртвой — и вам конец, поняли?

Я мелко закивал, а Уэнсдей пусть и нахмурилась от подобных угроз, но тоже лишь молча кивнула.

— Вот и славно. Немногие видели то, что довелось вам. Совсем немногие.

— А что… кхм-кхм, — я прокашлялся из-за пересохшего из-за потрясений горла, — что это, профессор? Кто это?

— Это, — он кивнул головой назад, — это существо, способное поглотить весь наш мир, малец. И если бы не Директор Дамблдор, оно бы давно это сделало. Думаешь, просто так Хогвартс такой, какой есть? Думаешь, тут все просто сбрендили? Так думают многие. Идиоты… Это цена, которую мы платим, чтобы спасти нашу планету от уничтожения. Запомни это, Голден. И не вздумай никому про это болтать, потому что волшебники других стран мигом обвинят нас во всех грехах и постараются уничтожить его. И тогда… Тогда всем конец. Абсолютно всем. Уж поверь, я знаю… Думаешь, мне нравится смотреть на смерти студентов? Думаешь, я ловлю кайф, когда во всём этом участвую? Хрена лысого. Просто я понимаю, почему мы должны это делать. Может, и вы когда-нибудь поймёте и осознаете… посмотрим.

Грюму явно хотелось выговориться. что он и делал.

Цена… Монстр. Руны, обозначающие аккумуляцию смерти в энергию для этого существа, как сказала Уэнсдей… Смерти студентов… Отросток, который действует похожим на дементоров способом… Да оно питается душами! Вот почему смерть в Хогвартсе является нормой! Они кормят! Кормят ЕГО! По словам Грюма, чтобы сдерживать и не дать уничтожить мир… Что же это за тварь такая? Как она тут появилась? И как связана с Арианой Дамблдор, которая, судя по всему — и есть та самая Хранительница. Но ведь одновременно с этим есть и Ариана-королева…

И сам Дамблдор… Существо имеет над ним власть? Или наоборот? Я запутался… Дамблдор спас его от дементоров, но при этом этот монстр одним желанием поднял его в воздух, окутав этими странными нитями! Неужели это создание настолько сильное, что может вот так вот запросто спеленать самого могущественного волшебника? Или это просто Дамблдор находится во власти этого существа? Но ведь Грюм говорит, что тот его сдерживает…

М-м-мать, я выжил… Сука, я выжил после встречи с ним! Но почему? Он сказал — «чужие»? О чём это он? Я ведь вспомнил свою прошлую жизнь… Может, монстр имел ввиду, что я подселенец из другого мира, и поэтому моя душа ему не подходит? Скорее всего. Но тогда Уэнсдей… Она тоже?!

Как же много всего предстояло осмыслить и осознать… Столько впечатлений, что, казалось, я вот-вот отрублюсь прямо в этом самом проходе, по которому мы двигались, отдаляясь от злополучного зала всё дальше и дальше. Нет, нельзя. Раз мне дали возможность прожить на этом свете ещё немножко, надо не ударить в грязь лицом. Теперь я знаю… Знаю.

Теперь я не слепой котёнок. Теперь я открыл глаза.