Темный феникс. Возрожденный. Том 7

Глава 25

— Грох, проверь, как там дела у Юлианы и Жнеца, — рыкнул я, ощущая, как моё пламя разгорается всё ярче. — Быстро!

— Ой, как ты разозлился, Рейз, — ядовито протянул Вестник. — Вот только ты опоздал. Снова.

Он хихикнул и с довольным видом шагнул ближе.

— Ты не спас свой артефакт в прошлом мире, и не спасёшь его в этом, — губы Вестника скривились в усмешке. — Ты потерял всех своих птенцов. Надеюсь, ты не успел наделать новых здесь?

Я молча стоял напротив него и чувствовал, как во мне поднимается что-то древнее. То, что я нёс в себе сотни лет. То, чем поделился со мной Борислав.

Пламя феникса, насыщенное тьмой до предела.

Оно прожигало каналы, вырываясь наружу. Вестник продолжал что-то говорить, но я его уже не слушал. Ведь я слышал рёв чёрного пламени, что вздымался вокруг меня.

— Заканчивают, — услышал я в голове голос Гроха. — Совсем чуть-чуть осталось. Хорошую самку ты выбрал, сильную.

Я сделал глубокий вдох и посмотрел в глаза Вестника. Он отшатнулся и сделал шаг назад. Вокруг него начали появляться многослойные щиты из тьмы.

Вот только он — всего лишь светлый маг в теле одарённого тьмой. Ему никогда не понять сути тьмы, пусть даже она позволила ему однажды назвать себя её Вестником.

— Всё! — заорал Грох. — Распутали!

Я рванул вперёд, но Вестник не был бы собой, если бы не ждал этого момента. Его губы растянулись в хищной усмешке победителя, и в следующее мгновение пространство между нами заполнилось тьмой.

Со всех сторон в меня ударили десятки теневых копий. Я едва успел сложить крылья, уходя в кувырок, но одно из них пронзило насквозь. Боль обожгла, но я уже привык к боли, она давно стала моей постоянной спутницей.

Вестник взмахнул рукой, и из земли вокруг нас начали вырастать шипы. Точно такие же, какими я сам пользовался сотни раз. Только в этих шипах помимо тьмы был ещё и свет.

Мерзкое, противоестественное сочетание, от которого у меня свело зубы. И откуда у него вообще свет? Я прищурился и влил энергию во взор тьмы.

Вот оно что. У него в заначке оказались кристаллы света, причём не маленькие, а такие, какие мог наполнить только грандмаг во время смерти.

Я взлетел, уходя от шипов, но Вестник этого и ждал. В меня ударила волна чистой тьмы, смешанной со светом. Мой купол затрещал, и я понял, что если не убью его сейчас, то мы оба сгинем в этой мясорубке, а заодно и все объединённые имперские войска вместе с моими гвардейцами.

— Таран! — крикнул я мысленно. — Отвлеки его!

Моё чудовище, которое только что размазывало химер и монстров по полю, развернулось и рвануло ко мне. Таран со всей дури врезался в стену щитов, что окружали Вестника.

Удар был такой силы, что даже меня отбросило в сторону, а вот щиты не дрогнули. Они оказались куда прочнее, чем я ожидал. Этот ублюдок сумел развить тёмный дар до какого-то запредельного состояния.

Таран разбежался для новой атаки, но Вестник метнул в него сдвоенный луч света и тьмы. Мой питомец резко замер, а потом начал медленно заваливаться на бок. Я убедился, что он жив, и рванул к Вестнику.

Он встретил меня градом теневых клинков, которые я принимал на доспехи и сложенные руки. Один рассёк мне щеку, второй вонзился в плечо, проскользнув между пластинами доспехов, но я был уже рядом.

Выхватив молот, я врезал в грудь Вестника. Он отлетел на десяток метров, врезался в обломок стены и рассмеялся. Рассмеялся, мать его!

— Больно, Рейз? — прохрипел он, поднимаясь. Его доспехи были разбиты, из ран текла кровь, но в глазах горело безумие. — Ты даже не представляешь, как было больно мне, когда всё, чего я достиг, горело в твоём пламени! Когда я оказался в другом мире в теле тёмного выродка!

Из его ладони вырвалась волна чистого света, который должен был испепелить меня на месте. Я шагнул в этот свет, влив в пламя ещё больше силы и просадив резерв источника наполовину.

Пламя феникса встретило свет. Две изначальные энергии взорвались, разбрасывая нас в разные стороны. Я врезался в землю, пропахал несколько метров и замер, ловя ртом воздух.

Резко вскинув голову, я увидел, как трещит ткань реальности. Как на месте взрыва растёт в стороны разрыв, размер которого был на порядок больше тех, которые я запечатывал у разрушенной стены.

И в этот самый момент мне в спину прилетел концентрированный луч света. Я сжал челюсти до хруста, чтобы не заорать от боли, и развернулся. Вестник стоял надо мной, и в его руке пульсировал кристалл света.

— Я же говорил, что ты сдохнешь, — сказал он и ударил.

Я ушёл в тень за мгновение до того, как сгусток света разорвал землю там, где я только что лежал. Я вынырнул за спиной Вестника, вцепился когтями в его плечи и рванул на себя.

Мы покатились по земле, ломая камни и выжигая всё вокруг своими аурами. Я бил его кулаками, локтями, коленями. Он отвечал тем же, и в какой-то момент я перестал понимать, где моя кровь, а где его.

Вестнику удалось отпрыгнуть в сторону, но я не переживал. Наши барьеры давно слетели, так что я снова призвал пламя. Пламя истинной тьмы.

Оно поднималось из самых глубин моего источника, прожигая каналы, вырываясь наружу. Весь мир сузился до одной точки — лица Вестника, который смотрел на меня с ужасом.

— Что это такое? — закричал он. — Разве твоё пламя не должно быть меньше⁈

— Это то, что вы пытались уничтожить в прошлом мире, — сказал я, делая шаг вперёд. — То, чего так боялся совет ковена. Это пламя истинной тьмы.

Моё пламя поднималось до небес, разрывая тучи. Я превратился в факел, горящий чёрным пламенем. Оно пронеслось через все слои изнанки и добралось до центрального якоря. Я видел, как поспешно убираются с изнанки Юлиана и Жнец, как резко сдают назад бронетранспортёры и как убегают имперские войска.

— Ты сдохнешь, Рейз! — Вестник попятился, спотыкаясь о камни. — Ты ничего не изменишь! В этом мире такие же люди, как в нашем. Они будут ненавидеть тёмных, предавать и убивать вас. Я сделал всё, чтобы запятнать вашу репутацию. Ты просто отсрочишь неизбежное!

Я остановился на мгновение, чтобы зачерпнуть из источника ещё больше силы. Пламя вокруг меня гудело, требуя крови, но я его сдержал. Я посмотрел в глаза человеку, который когда-то был одним из верховных магов ковена. Который пришёл в этот мир и сам стал тем, кого ненавидел.

— Может и так, — ответил я. — Но ты этого уже не увидишь.

Вестник продолжал пятиться. В его глазах плескалось безумие загнанного в угол зверя. Он метнул в меня последнее заклятье — сгусток чистой тьмы, смешанной со светом из артефакта.

Я даже не стал уклоняться. Пламя феникса сожрало его магию, как голодный зверь сжирает свою добычу. А потом я резко скользнул к Вестнику и положил руку ему на грудь.

— Прощай, верховный, — тихо сказал я. — Передавай привет остальным.

Пламя вырвалось из моей ладони, прожигая его насквозь. Вестник даже не успел закричать, просто рассыпался пеплом, которые ветер тут же развеял по полю боя.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел в пустоту. В ушах гудело, тело ломило от перенапряжения, каналы горели огнём, но внутри разливалось странное спокойствие.

Всё кончено.

Или же нет? Вестник не стал бы угрожать уничтожением Сердца Феникса, если бы у него не было плана.

Я собирался проверить Тарана, как вдруг услышал треск разлома.

Да твою ж демоническую мать!

Лось, Сыч и Лист хмуро переглянулись. Они остались защищать сестру господина, ну и стену заодно. Имперские войска, не ушедшие в очаг, рассредоточились вдоль стены, а командир боевого отряда лично охранял Викторию Шаховскую.

Только вот толку, если монстры волной попёрли?

— Надо выводить госпожу, — мрачно сказал Сыч. — Монстры лезут, как тараканы.

— Не уйдёт она, — цыкнул Лось. — Такая же упёртая, как старший братец.

— Тогда чего стоим? — Сыч сжал челюсти. — Тащи ящик с патронами, будем стоять до конца.

Лось подхватил сразу два ящика и рванул по лестнице на стену. Следом за ним поднялись Сыч и Лист, и сразу же оказались среди мечущихся гвардейцев. Внизу накатывали волнами монстры.

Их было столько, что глазу не за что зацепиться — сплошная шевелящаяся масса клыков, когтей и хитиновых панцирей.

— Квадрат семь! — заорал кто-то слева.

— Пулемёты, огонь! — проорал в ответ Ивонин. — Огнемётами их жарьте!

Пулемёты застрочили с новой силой. Монстры падали, но на их место лезли новые. Казалось, этому не будет конца.

— Вижу падшего! — теперь кричали справа. — Внимание, падший!

— Огонь из всех орудий по падшему! — скомандовал Ивонин. — Быстрее, мать вашу! Быстрее, пока он в трансформацию не ушёл!

Гвардейцы и истребители едва успели разобраться с падшим, как внизу, во внутреннем дворе, зазвучала странная мелодия, от которой у бывалых вояк волосы встали дыбом.

— Твою мать! — Ивонин замер и посмотрел на госпожу. Вывести он её уже не успеет, а сражаться с высшим тёмным, пока она тут — значит, подвергнуть её опасности.

— Я никуда не уйду, — рявкнула Виктория. Её голос звучал жёстко, почти как у Константина. — Сколько нужно ждать?

— Минут десять, — прохрипел Ивонин. — Но этот ублюдок не за стеной, а внизу.

— Спускаемся, — скомандовала Виктория. — Он будет призывать монстров, вот ими и займёмся.

Максим Ивонин на мгновение прикрыл глаза, матерясь про себя, а потом тряхнул головой и рванул вниз. И чуть не врезался в троих истребителей, которые только что поднялись на стену.

— Вам заняться нечем? — рыкнул он на них. — Какого хрена вы туда-сюда мечетесь?

— Поторопились малёк, — пожал плечами Лось. — И ведь чуяли, что внизу надо остаться, но нет, понесло сюда.

— Ногами шевелите! — прошипел Ивонин, скатываясь по лестнице и начиная отстреливать появляющихся из тени монстров. — Огневую поддержку! Живо! Маги огня, сюда!

Вместо магов огня первым подбежал помощник целителя, Семён. На его решительном лице можно было прочитать готовность умереть, но Ивонин оттолкнул его в сторону и открыл огонь по монстрам.

Совместными усилиями бойцы успевали выкашивать монстров, но так было ровно до того момента, пока высший падший не начал двигаться. Ивонин матерился во всё горло, видя, как теряет людей одного за другим.

— В левом подреберье! — закричала Виктория откуда-то из-за спины командира. — Цельтесь в левое подреберье, там ядро силы!

Максим палил не переставая, рядом с ним грохотали автоматами его бойцы и швырялись заклятьями маги. Истребители тоже не отставали, но высший был быстрее и сильнее их всех вместе взятых.

— Да сдохнешь ты или нет, образина⁈ — проорал Ивонин, рванув к высшему через толпу монстров, чтобы точно попасть в ядро силы.

Он и сам не понял, как получилось, что его вдруг проткнуло теневым шипом. Оседая на землю, он видел, как гвардейцы выкашивают монстров. А потом вдруг со стороны госпиталя в них полетели сгустки света.

И верно, свет против тени всегда хорош. Особенно, когда бойцы сделали всю работу и осталось только добить изрешечённого падшего.

Максим почувствовал, как его подхватывают сильные руки и оттаскивают подальше от монстров.

— Держитесь, командир, — услышал он голос Семёна. — Сейчас подлатаю.

— Не смей, — рявкнул Ивонин, заметив, как в их сторону летит очередной теневой шип. — Уходи!

Но вместо того, чтобы выполнить приказ, помощник целителя отмахнулся и выпустил несколько лучей света навстречу шипам. Ивонин зажмурился, чтобы не ослепнуть, а когда открыл глаза, увидел, как Семён стоит с выпученными глазами и открытым ртом.

— Красава, Сёмка! — заорал Лось. — Прямо в яблочко!

Максим повернул голову к высшему и вздрогнул. Тот опадал на землю, разваливаясь на куски. Это его Семён так?

— Молодец, — сказала Виктория, подходя ближе. — Но в следующий раз смотри, куда метишь, ты чуть в своих не попал.

— Да я же просто…

— Вылечи его, — госпожа склонилась над Ивониным и посмотрела ему в глаза. — Не геройствуйте, дальше мы сами.

— Командир! — заорали со стены. — Командир! Монстры отступают!

Ивонин резко дёрнулся, но Семён не дал ему встать. Ну что ж, самого страшного врага они вроде бы победили, монстры отступают, так что можно и полежать.

Резерва у меня оставалось примерно треть. И я не знал, хватит ли его, чтобы запечатать ширящийся разрыв реальности. Он трещал и испускал во все стороны волны искрящейся энергии.

Я направился к нему и принялся выполнять свою работу. Сколько бы времени это не заняло, мне нужно сделать всё и даже больше, чтобы запечатать разлом. Если оставлю хоть сантиметр, он разрастётся снова и поглотит сначала весь очаг, а потом и мир.

Моё пламя вырывалось из ладоней, запекая и выжигая края разлома. Я двигался медленно, метр за метром, действуя на автомате.

Взор показал, что Юлиана вернулась с изнанки. Её аура стала плотнее, насыщеннее, будто она лично уничтожила центральный якорь и впитала всю его силу. Но я знал, что это не так — я чувствовал якорь, он был всё там же, на восьмом слое.

И только тут я понял, что не знаю, до какого слоя пришлось спуститься Юлиане, чтобы распутать энергетические нити, связывающие якорь и Ядро Реальности. В пылу боя я даже не подумал, что она была на изнанке лишь раз, и то мельком.

Когда до полного закрытия разлома оставалось всего два метра, мой источник полностью опустел. Я слегка присел от резкой потери силы и потянулся к Сердцу Феникса. Оно билось ровно, словно никакой угрозы не было, но я не знал, что творится в имении.

Там осталось не так много людей, но они должны справиться. Вряд ли у Вестника была ещё одна армия, наподобие той, что пришла вместе с Бартеневым. Но если я ошибаюсь, то нужно спешить домой.

— Я устал, папа, — прогудел Таранище, не поднимаясь с земли. — Очень устал.

— Понимаю, дружище, — ласково ответил я, радуясь, что он наконец пришёл в себя. — Ты большой молодец. Без тебя мне было бы куда сложнее.

— Стая пришла за последним узлом, — через несколько минут сказал он.

— Хочешь пойти с ними? — спросил я, не оборачиваясь. — Подлечишься в святилище гроксов, а потом вернёшься.

— Хочу, — едва слышно ответил он.

— Тогда иди, — я стоял спиной к нему и даже не мог посмотреть на него — всё моё внимание было приковано к разлому. — Я буду ждать.

Таран больше ничего не сказал, но я почувствовал, как начал истончаться поводок. Я замер на мгновение, а потом продолжил запечатывать разлом.

Сердце настолько охотно делилось энергией, что я невольно нахмурился. С чего вдруг такая щедрость? Или это тьма решила так отблагодарить меня за убийство оставшихся некромансеров, Вестника и его создание?

Края разлома вдруг резко схлопнулись, и я отшатнулся. Ничего себе мощь. А в Томске и остальных городах я едва справлялся. Впрочем, какая уже разница.

Я обернулся на шум за спиной. Объединённые имперские войска продолжали отстреливать оставшихся монстров, но я видел, что они понесли серьёзные потери. Да и мои бойцы заметно поредели. Зубов был перевязан с головы до пояса, но живой, а Демьян Сорокин прижимал к себе раненую руку.

Князь Долгорукий медленно шагал в мою сторону по истоптанному снегу. Его мундир был изодран, на лице запеклась кровь, но в осанке всё равно ощущалась та самая порода, которая отличает потомственных аристократов.

Остановившись в трёх шагах, он посмотрел на меня и сделал глубокий вдох.

— Князь Шаховский, — сказал он устало. — Я был о тебе невысокого мнения. Думал, что ты — очередной выскочка.

Он провёл рукой по лицу, стирая кровь и грязь.

— Я ошибался, — продолжил он. — Если тебе понадобятся мечи Долгоруковых — они твои.

— Договорились, — сказал я и сделал шаг в сторону поля боя, чтобы помочь бойцам разобраться с оставшимися монстрами. Нужно закончить здесь, прежде чем возвращаться домой.

Но я не успел — меня чуть не снесло ураганом, имя которому Юлиана Орлова.

— Костя, — только и прошептала она, глотая слёзы и прижимаясь ко мне всем телом. — Костя…

— Всё хорошо, — я прижал её к себе и прикрыл глаза. — Теперь всё будет хорошо.

— Костя… — выговорить что-то ещё она явно не могла, так что я погладил её по спине и сжал ещё сильнее в объятиях.

— Феникс, — услышал я голос Одинцова и мягко отстранил от себя Юлиану. — Мы тут почти закончили. Скоро отправляемся обратно.

— Найдётся для меня местечко? — спросил я, понимая, что идти через изнанку сейчас не в состоянии.

— Найдётся, — хмуро кивнул он. — Монстров мы почти всех добили, сейчас погибших и раненых подберём и можно выезжать.

— Хорошо, — я направился к бронетранспортёрам, держа Юлиану за руку.

Когда я подошёл к машинам, там меня уже ждали призраки, Жнец и Борис, который держал Агату в руках. Отдельно от них в обнимку стояли Елена и Андрей, причём последний был весь исполосован, но держался на ногах.

— Вы с нами поедете или своим ходом? — спросил я у Якима, отводя взгляд от перебежчиков.

Яким переглянулся с Людмилой и Артёмом, а потом бросил взгляд на детей-призраков. В его глазах я увидел проблески эмоций, которых раньше не замечал.

— Мы с вами, — сказал он, выпрямляясь всем телом. — В том смысле, что и поедем с вами, и останемся на какое-то время. Можно ведь?

— Можно, — я кивнул и сделал глубокий вдох. — А если понравится, то я вам отдельный дом построю. Земель у меня теперь больше, чем нужно.

— А там будут кровати? — осторожно спросила Алиса.

— Будут, — тихо ответил я. — И кровати, и душ, и гардероб. И даже отдельные комнаты, если захотите.

Дети принялись перечислять, что они хотят в своих комнатах. Алиса мечтала о зеркале, Богдан хотел большое окно с видом на лес. Яким отвернулся, но я успел заметить, как дёрнулся его кадык.

Через двадцать минут Одинцов отдал приказ о возвращении. Мы разместились в бронетранспортёрах и смогли расслабиться после тяжёлого боя. В машинах было тесно, пахло потом, кровью и горелой резиной. Кто-то перевязывал соседа, кто-то просто сидел, уставившись в пол.

Я устроился у окна, Юлиана уткнулась лбом мне в плечо и вырубилась. Она дышала ровно, но я чувствовал, как она подрагивает. Жнец сказал, что им пришлось спуститься на шестой слой, чтобы дотянуться до энергетических нитей, связывающих якорь и Ядро.

Юлиана ещё не поняла, но я видел, что она стала гораздо сильнее. Возможно, через месяц-другой она уже станет грандмагом. Ну или нет, если будет жить спокойной жизнью без сражений с некромансерами.

Я смотрел в забрызганное грязью стекло бронетранспортёра. Источник был пуст, тело болело, но регенерация уже начала латать самые серьёзные раны. Мои мысли возвращались к словам Вестника о Сердце Феникса.

Никакой угрозы для себя артефакт не чувствовал, что было хорошо. Оставалось только надеяться, что по возвращении я не застану разрушенную стену и трупы защитников.

Я закрыл глаза. Война закончена, и мы ещё живы. А значит — неплохо поработали.