Системный Кузнец VI

Глава 6

Клинок лежал на наковальне, пульсируя мягким золотисто-серебристым светом — стоял над ним, не в силах отвести взгляд. Позади Ульф двигал рычаг мехов, и горн отзывался гулом, а угли потрескивали, рассыпая искры.

Мысли текли неспешно — якоря, обратные выступы в верхней трети клинка, которые должны зафиксировать оружие в теле твари и не дать выскользнуть обратно. Система рекомендовала три штуки по каждой грани, итого — девять небольших шипов, расходящихся под углом. Прикинул в уме расход материала — может, пятнадцать процентов от одного слитка, если работать аккуратно. Остальное…

Взгляд скользнул по двум оставшимся брускам «мёртвой» Звёздной Крови, лежащим на верстаке — серые и тусклые, без внутреннего мерцания, которое теперь пульсировало в клинке, но структура-то годная!

И тут будто молнией ударило! Форма якоря — небольшой треугольный шип с обратным загибом, предназначенный для пробития плоти и фиксации…

Точь-в-точь наконечник стрелы.

Мысль понеслась вперёд, обгоняя сама себя. Перед глазами возникло худощавое лицо с белёсыми волосами, собранными в хвост. Капрал Эрих Бляйхер — разведчик, следопыт. «Лучший стрелок в роте», — как представил мужчину Гюнтер.

Медленно повернул голову, глядя на слитки так, словно видел их впервые.

Один клинок и стрелы, два пути к одной цели: один — ближний бой, пробитие хитиновой стены напрямую, второй — дистанционный удар, точный выстрел издалека, когда тварь ещё не знает, что её убивают. Если боец не сможет добраться до ядра, если пробьёт только внешние слои — у стрелка будет шанс — холодный расчёт, прицел, и стрела из Звёздной Крови, несущая в себе эхо души Кирина, вонзается в сердце Матери.

Шансы на успех возрастают многократно.

Усмешка сама собой скривила губы.

— Вот же чёрт, — пробормотал тихо, качая головой. — Почему сразу об этом не подумал?

Так просто и очевидно, и одновременно красиво — тихо рассмеялся сам себе. За спиной прекратился мерный скрип мехов.

— Кай смеётся?

Обернулся. Ульф стоял у рычага, склонив голову набок. В его глазах недоумение, смешанное с радостью. Детина явно не понимал причины веселья, но готов был присоединиться просто потому, что Кай смеётся — значит, всё хорошо.

— Знаешь, Ульф, — сказал, подходя ближе и хлопая паренька по плечу, — а ведь мы и вправду, возможно, будем снова делать формочки!

Паренёк моргнул.

— Формочки?

— Только на этот раз для наконечников! — Указал на слитки. — Видишь эти бруски? Из них получатся стрелы — не целые, конечно, а только острия — но какие! Такие же, как клинок — из того же металла, с той же силой.

Ульф перевёл взгляд на слитки, потом на клинок, потом снова на меня. Понимания в глазах не прибавилось, но широкая улыбка расцвела на круглом лице — просто потому что Кай радуется, а значит, и Ульфу можно радоваться.

— Ульф будет помогать! — объявил детина торжественно. — Ульф умеет бить кувалдой!

— Будешь, — кивнул я. — Обязательно будешь.

Но улыбка сползла с лица, когда взгляд снова упал на слитки.

Стоп, подожди. Холод браслета на запястье словно усилился, прочищая голову от эйфории. Мысли замедлились и стали чётче.

Сколько наконечников вообще получится из оставшегося материала? С учётом того, что часть металла уйдёт на якоря… Гарду, пожалуй, можно сделать из обычной стали — она несёт защитную функцию, магические свойства там не критичны, но наконечники…

Мысленно обратился к системе, чтобы не тратить время на самостоятельный расчёт.

«Система, расчёт количества наконечников для стрел из имеющихся ресурсов, сохранить достаточно материала для девяти якорей размером…»

Прикинул в уме, вспоминая чертёж.

«…длиной около четырёх сантиметров, с основанием два на полтора. Наконечники — стандартный боевой тип, трёхгранные, массой примерно двадцать граммов каждый. Учесть потери при обработке».

Несколько секунд тишины, и перед глазами развернулось синее окно.

[Анализ ресурсов:]

[Имеющийся материал: 2 слитка «Звёздной Крови» (мёртвый сплав), общая масса ~2.2 кг.]

[Рекомендуемое количество с учётом брака: 18–20 единиц.]

Немало, но и не так много, как хотелось бы — двадцать стрел — это один-два полных колчана. Для одного стрелка достаточно, для отряда — капля в море. Впрочем, речь ведь не о массовом производстве, а о точечном ударе — одна стрела в нужное место, и всё решено.

Как делать?

Вручную долго — двадцать наконечников, каждый из которых требует индивидуального подхода, постоянного вливания Ци, контроля температуры… При всём мастерстве это займёт очень много часов, а время — ресурс, которого катастрофически не хватает.

Штамп? Как с гвизармами в Вересковом Оплоте?

Покачал головой, не дожидаясь ответа Системы — металл слишком капризный. Помню, как сопротивлялся вчера ночью, каждый удар молота встречал упрямством, словно существо, которое не желает менять форму. Обычная сталь послушно текла под давлением штампа, а эта может разлететься на куски или, что хуже, сохранить внутренние напряжения, которые проявятся в неподходящий момент.

Но и ковать всё самому, пока остальные мастера заняты… Серафина работает над зачарованием, Хью ищет Губку Эфира или аналог, Гюнтер до сих пор не вернулся — возится со Слепой Ритой и встречает беженцев. Кто остаётся?

«Адская Кузня» — там есть хорошие мастера, но они не смогут работать с этим металлом так, как могу я. Не смогут вливать Магму, чувствовать сопротивление сплава, реагировать на малейшие изменения температуры. Без постоянной подпитки Ци металл будет капризничать, ломаться и крошиться… Значит, всё равно придётся делать самому?

Чёрт возьми.

Провёл ладонью по лицу, чувствуя, как эйфория уступает место ощущению груза на плечах.

— Кай?

Обернулся. Детина смотрел с беспокойством, переминаясь с ноги на ногу.

— Что случилось? — спросил паренёк. — Кай больше не смеётся. Кай хмурый.

— Всё хорошо, — ответил, заставив себя улыбнуться. — Просто задумался.

— О формочках?

— О формочках, — согласился. — И о том, как лучше их сделать.

Ульф просиял.

— Ульф поможет! Ульф будет бить!

— Будешь, — кивнул. — Обязательно будешь, просто… внезапное озарение заставило пораскинуть мозгами — нужно всё обдумать, найти лучшее решение.

Детина задумчиво нахмурился — видимо, пытался понять значение слова «озарение».

— Хорошая мысля приходит опосля, — добавил я со вздохом. — Сейчас ещё не опосля, конечно, но если бы подумал об этом раньше, мог бы сэкономить время.

Холод на запястье снова напомнил о себе — пустил взгляд на «Длань Горы». «Хорошей ясности ума всё-таки даёт эта штука», — могу остановиться, подумать и взвесить, без лишних эмоций.

Взял в руки один из слитков, провёл пальцем по поверхности, ощущая микроскопические неровности литья. Сколько отсюда нужно отсечь для якорей?

Прикинул на глаз — если разметить вот здесь и здесь… Девять небольших заготовок с одного края, а остальное — на наконечники. Сначала закончить то, что начато, а потом браться за новое.

Но в голову продолжали лезть мысли о наконечниках.

«Система», — обратился мысленно. «Оценка: возможно ли использование штамповочной ковки для данного сплава? Дай прогноз успешности».

Пауза, потом синие строки.

[Анализ: Сплав «Звёздная Кровь» (мёртвый тип) — высокая структурная жёсткость, аномальная упругость, низкая пластичность при стандартных температурах.]

[Прогноз успешности штамповочной ковки: 23 %.]

[Риски:]

[— Микротрещины в зонах максимального давления (67 %).]

[— Неравномерная деформация (54 %).]

[— Хрупкое разрушение при остывании (41 %).]

[Рекомендация: Ручная ковка с постоянным вливанием Ци (Огонь/Земля). Использование техники «Динамическое Вливание» для поддержания пластичности.]

Чертыхнулся про себя. Конечно, этот металл не позволит с собой так обращаться. Он характерный, как норовистый конь, который слушается только того, кто докажет право на седло.

Значит, всё-таки вручную. Двадцать наконечников, каждый — индивидуально, с постоянным контролем, с вливанием Ци… Очень много работы. Посмотрел на клинок, мерцающий на наковальне — хватит причитать.

— Ульф, — сказал, откладывая слиток. — Сейчас будем отделять от этого бруска небольшие куски для якорей.

Детина встрепенулся, хватаясь за рычаг мехов.

— Ульф раздует! — объявил торжественно.

Работа началась. Первым делом снял браслет, положил на край верстака. Холод мгновенно отступил, и Огненная Ци, сдерживаемая артефактом, хлынула по каналам, наполняя теплом.

В этот раз решил не повторять вчерашнюю ошибку. Вчера выложился до дна — буквально выжал себя досуха, вливая Магму в клинок, пока не рухнул без сил. Сегодня буду умнее — поддерживать резерв на уровне пятидесяти процентов, не ниже. Работать, дышать, работать, как маятник, держать ритм.

Слиток лёг в горн, Ульф налёг на меха — пламя взревело, угли засияли белым жаром. Закрыл глаза на мгновение, втягивая энергию — Ци текла свободно, насыщая Нижний Котёл.

Когда металл прогрелся до нужного свечения, выхватил клещами и положил на наковальню.

Первые удары разведочные — звук отдавался в руках, передавая информацию: металл сопротивляется, как и ожидалось. Влил струйку Ци и почувствовал, как сопротивление чуть ослабло — не исчезло, но уступило.

Отделить заготовки для якорей оказалось проще, чем думал. Разметил слиток на три группы по три, равномерно распределённые вдоль длины. Зубило легло в намеченную линию, несколько раз ударил молотом — металл раскалился добела в точке надреза, и заготовка отделилась со звоном.

Девять кусков — девять якорей. Формовка заняла несколько часов, каждую заготовку — в горн, нагреть до рабочей температуры, вытянуть на рогу наковальни, придать треугольную форму с острым загибом назад. Система подсказывала оптимальные углы, я корректировал на лету, ориентируясь на ощущения.

[Заготовка якоря #3: Угол загиба 47°. Рекомендация: увеличить до 52° для надёжной фиксации в плотных тканях.]

Поправил, ударил ещё раз на доводку. Проверил «Зрением Творца»: золотистая сетка напряжений внутри металла распределена равномерно, без критических узлов.

Ульф работал как механизм — меха вздыхали и выдыхали, горн пел свою песню, время текло незаметно.

После каждой пары якорей останавливался, чтобы подышать у огня. Втягивал Ци глубокими вдохами, позволяя резервуару наполняться до комфортного уровня, чтобы держать тонус. Метод работал — к моменту, когда последний якорь обрёл окончательную форму, чувствовал себя уставшим, но не измотанным. Мышцы ныли, пот катился по спине, глаза щипало от близости пламени — обычная усталость честного труда, а не смертельное истощение.

Девять якорей лежали в ряд на верстаке, каждый умещался на ладони — острые кончики блестели, отражая свет, злые — загнутые назад зубцы выглядели хищно, как когти неведомого зверя.

Сделал их длиннее, чем рекомендовала Система — там, где интерфейс предлагал четыре сантиметра, я вытянул пять — пусть застрянут глубже, вонзятся в ядро твари и останутся там навсегда, как гарпун в теле кита.

Присоединение якорей к клинку — вот где началось настоящее испытание. Клинок снова лёг в горн, нагреваясь до ярко-оранжевого свечения, первый якорь клещами, аккуратно, к верхней грани. Приложил, примерился и ударил.

Молот опустился на основание якоря, вгоняя в раскалённое тело клинка. Металл застонал — услышал звук не ушами, а всем телом — низкая вибрация, похожая на ворчание разбуженного зверя.

Второй удар, третий. Якорь начал погружаться в сталь, сплавляясь с ней воедино. Но что-то было не так — сопротивление нарастало, металл отталкивал чужеродный элемент, не желая принимать… И тут увидел искры — крошечные золотистые точки в месте соединения — там, где якорь входил в тело клинка, те мерцали слабо, но «Зрение Творца» выхватило их из общего свечения горячего металла.

Остатки души Кирина, притаившиеся в структуре сплава, угасали. Вспомнил вчерашнюю ночь — как лихорадочно вливал Магму в клинок, пытаясь спасти затухающие огоньки, тогда едва успел. А сейчас начал действовать сразу.

Рука легла на место соединения, выдохнул энергию, и Магма хлынула из ладони — обжигающая смесь Огня и Земли потекла в точку контакта, в искры.

Клинок вздрогнул, якорь принял — почувствовал всем существом момент, когда сопротивление исчезло и два куска металла перестали быть двумя и стали одним. Золотистые искры вспыхнули ярче, расползаясь по основанию якоря, пропитывая той же энергией, что жила в теле клинка.

[Зафиксировано: Кузнечная сварка с энергетической стабилизацией.]

[Якорь #1: Присоединён.]

[Магическая активность в якоре: 51 % от потенциала клинка.]

[Рекомендация: Повторить процедуру вливания для каждого последующего элемента.]

Пятьдесят один процент, это уже лучше!

Следующие восемь якорей пошли легче — теперь знал, чего ожидать. Нагрев, приложить, ударить, почувствовать сопротивление, увидеть искры, влить Магму. Ритм, почти рутина. Каждый раз клинок принимал новый элемент с лёгким вздохом, словно говорил: «Да, этот тоже мой».

Когда последний якорь встал на место, я отступил на шаг и посмотрел на результат — клинок преобразился, верхняя треть ощетинилась зубьями по три с каждой грани, направленные назад под острым углом. Они мерцали тем же золотисто-серебристым светом, что и основное тело — искры Кирина пропитали их насквозь.

[Статус проекта «Жало Глубин»:]

[— Основа клинка: завершена.]

[— Якоря: 9/9, присоединены.]

[— Магическая активность (усреднённая): 42 %.]

[— Следующий этап: Нормализация.]

Ульф подошёл ближе, заглядывая через плечо. Детина присвистнул — получилось не очень-то свистом, скорее шипением, но намерение было понятно.

— Зубастый, — сказал паренёк с восхищением. — Как у волка, только… больше.

Нормализация — процесс неспешный, почти медитативный.

Клинок снова лёг в горн, нагреваясь до вишнёво-красного цвета. Цель — снять внутренние напряжения, которые накопились в металле за время формовки, дать ему выдохнуть, расслабить кристаллическую решётку, а потом медленно остыть на воздухе.

Ульф отошёл от мехов — сейчас они не нужны, достаточно естественной тяги горна. Детина устроился на стуле в углу ниши, подперев подбородок кулаком, и наблюдал с сонным умиротворением, а я, пока клинок грелся, изучал чертёж гарды в сознании.

Сложная конструкция — «корзина», призванная защитить кисть владельца от захвата щупальцами твари. Три переплетающиеся дуги, соединённые в узловых точках, с отверстиями для вентиляции и дренажа крови.

[Анализ чертежа: Гарда-корзина типа «Драконья Лапа».]

[Материал: Рекомендуется высокоуглеродистая сталь или закалённое железо.]

[Магические свойства: Не требуются (защитная функция).]

[Сложность изготовления: Высокая. Требует точной формовки, пайки или сварки узловых соединений.]

[Расчётное время: 6–8 часов для мастера среднего уровня.]

Четыре-шесть часов на одну только гарду. Прикинул в уме, кому можно поручить?

Гюнтер наверняка мужик опытный, руки из нужного места растут — справится, но его до сих пор нет — возится со Слепой Ритой или встречает беженцев, или всё сразу.

Кузнецы из Нижней кузни? Есть толковые мастера. Но решать этот вопрос без согласия остальных мастеров Горнила не хочется — мы команда, пусть и своеобразная. Подождём Гюнтера, если тот уверен, что справится, поручу ему, если нет — будем думать.

Клинок разогрелся до нужного цвета. Вынул клещами, положил на металлическую подставку в стороне от горна — пусть остывает на воздухе.

Ветер из окна скользнул по раскалённому металлу, унося жар. Клинок лежал неподвижно, постепенно меняя цвет: от вишнёвого к тёмно-красному, потом к бурому, к серому…

Ещё предстояла шлифовка граней, доводка острия, финальная правка, но всё это мелочи по сравнению с основной работой. Клинок почти готов.

Когда клинок остыл до температуры, при которой можно держать голой рукой, я приступил к финальной правке перед закалкой.

Работа пошла быстрее, чем ожидал. «Зрение Творца» высвечивало мельчайшие неровности — тут небольшое утолщение, там едва заметный наплыв металла. Каждый дефект устранял точечно: нагрев пальцем — техника «Огненное Касание», и короткий импульсный удар молотком на холодную. Металл послушно выравнивался, словно понимал, что осталось совсем немного, и хотел быть идеальным.

К середине дня клинок лежал на наковальне в ожидании последнего испытания закалкой. Последний нагрев, снова до ярко-оранжевого, почти жёлтого — Система подсказывала точную температуру, но я уже давно научился определять ту по цвету, по тому, как дрожит воздух над металлом. Взял клинок клещами, поднял над бочкой, и опустил в воду.

То, что произошло дальше, не было похоже ни на одну закалку, которую видел. Вода вскипела, взорвалась пузырями, взметнулась паром к потолку, заревела, как раненый зверь, клинок в моих руках начал дрожать, словно живое существо в агонии.

Ульф вскрикнул и отпрыгнул к стене, закрывая лицо руками, а клинок засиял. Золотисто-серебристое свечение вспыхнуло с такой силой, что пришлось зажмуриться. Даже сквозь закрытые веки видел яркую вспышку, пронзившую темноту.

Вибрация усилилась. Клинок рвался из клещей, дёргался, словно пытался вырваться и улететь. Я стиснул зубы, вцепившись в рукоять инструмента изо всех сил.

[ВНИМАНИЕ! Аномальная реакция сплава на термошок!]

[Диагностика:]

[— Эссенция Кирина активирована контактом с противоположной стихией (Вода/Холод).]

[— Душа сплава переходит в нестабильное состояние.]

[— Риск рассеивания магического потенциала: 67 %.]

[Рекомендация: Немедленное вливание Ци для стабилизации! Используйте технику «Вливание Духа» в момент контакта!]

Рука, свободная от клещей, погрузилась в кипящую воду рядом с клинком — выдохнул энергию. Клинок вздрогнул, затем ещё раз, а затем затих, вибрация прекратилась. Кипение улеглось до обычного бульканья — свечение не исчезло, но смягчилось.

А потом клинок запел.

И это не какая-то метафора — он буквально запел, похожим на голос хрустального бокала, когда ведёшь мокрым пальцем по краю — звенел в воде, резонируя с бочкой, с камнем стен, с воздухом.

Медленно потянул клинок из воды. Капли стекали по граням, испаряясь на лету — металл всё ещё был горячим, но уже не раскалённым, свечение пульсировало в такт невидимому сердцебиению.

[Закалка завершена.]

[Результат: Успех.]

[Статус клинка:]

[— Структурная целостность: 97 %.]

[— Магическая активность: 52 % (стабилизирована).]

[— Новое свойство активировано: «Голос Глубин» — клинок резонирует с источниками Скверны, предупреждая владельца о близости угрозы.]

Я стоял, держа клинок в руках, и чувствовал его, словно рядом было живое существо, только что рождённое из огня и воды.

Это было потрясающе — сердце колотилось так, что отдавало в горло, руки дрожали — не от усталости, от переполняющего восторга. Такого я ещё не испытывал ни разу — ни в этой жизни, ни в прошлой. Укротить металл, оживить его и дать ему голос.

Вот что значит быть кузнецом.

— Ка-ай… — прошептал Ульф откуда-то из угла.

Обернулся. Детина стоял, прижавшись к стене, и смотрел на клинок огромными глазами. На круглом лице — смесь страха и восхищения.

— Он, что, живой? — спросил паренёк тихо.

Посмотрел на оружие в руках. Свечение пульсировало мягко, тонкий звон всё ещё слышался.

— Не знаю, Ульф, — ответил. — Не знаю, старина.

Остаток дня слился в непрерывный поток работы.

Отпуск — низкотемпературный нагрев до соломенно-жёлтого цвета побежалости, чтобы снять хрупкость после закалки. Клинок послушно менял оттенок, проходя через всю палитру: от светло-жёлтого через коричневый к синему, и обратно. Остановил процесс там, где твёрдость и упругость находились в идеальном балансе.

Потом шлифовка. Грубый песчаник содрал окалину, обнажив чистый металл под ней. Средний сланец выровнял поверхность, убрал царапины. Клинок постепенно обретал зеркальный блеск, и с каждым движением по камню внутреннее свечение становилось отчётливее — золотисто-серебристые волны пробегали под полированной кожей металла.

Якоря потребовали особого внимания — загнутые кончики нужно было довести до бритвенной остроты, но при этом не сделать слишком тонкими, иначе обломятся при первом же серьёзном ударе. Нашёл баланс: достаточно острые, чтобы пробить плоть, достаточно толстые у основания, чтобы выдержать рывок.

За окном менялся свет — оранжевый закат, потом фиолетовые сумерки. Ульф несколько раз уходил за едой, за свежей водой, за новой партией угля, и возвращался, готовый помочь.

Я почти не замечал времени — работа поглотила полностью. Когда за окном окончательно стемнело, и ниша освещалась только рыжим светом горна да парой масляных ламп, клинок лежал на наковальне, готовый к заточке.

Девяносто пять сантиметров холодного совершенства. Трёхгранное сечение, сужающееся к острию, как игла. Якоря — девять когтей, ощетинившихся в верхней трети, поверхность, как зеркало, в котором отражалось пламя. И свечение, которое теперь не угасало — пульсировало в глубине металла, как биение сердца. Иногда, если прислушаться, можно было уловить тихий звон — «Голос Глубин», как назвала его Система.

Стоял над клинком, не в силах отвести взгляд. Металл переливался изнутри, словно под его поверхностью скрывалась целая вселенная. Крошечные искры, похожие на далёкие звёзды, мерцали в серебристой глубине. Золотые нити, тонкие, как паутина, пронизывали структуру, создавая узор, который невозможно было повторить.

Звёздная Кровь.

До меня только сейчас дошла вся удивительная красота этого названия.

Кровь звёзд. Металл, упавший с неба тысячелетия назад. Серебро, впитавшее свет луны. И душа древнего зверя, связавшая их воедино.

Это больше, чем оружие, и больше, чем инструмент для убийства — это был артефакт. Нет, даже не то — это было произведение искусства, как молитва, застывшая в металле.

Сердце колотилось от переполняющего чувства. Руки, державшие клинок, почти не дрожали, но внутри всё вибрировало от осознания.

Я создал это.

Вспомнил первые дни после пробуждения в теле Кая — истощённый подросток в грязной лачуге, с трёхдневным ультиматумом Системы над головой. Вспомнил первые гвозди, вспомнил кузницу Гуннара, запах углей и раскалённого железа, первое ощущение молота в ладони.

Тогда смутно мечтал создать клинок — оружие, достойное руки воина. Вещь, которая переживёт создателя.

И вот оно передо мной, и оно реально.

Значимость момента обрушилась, как волна.

— Это потрясающе.

Женский голос полный неподдельного восхищения.

Резко обернулся.

В проёме арки стояла Серафина. Девушка смотрела на клинок — в серых глазах отражался блеск и переливы металла. Свечение, пульсирующее внутри Звёздной Крови, казалось, проникало сквозь радужку, зажигая там ответные искры. Потом она подняла взгляд на меня, и на мгновение увидел в глазах живое тепло.

Мы встретились глазами, как два человека, которые увидели одно чудо.

— Ты это сделал, — тихо произнесла Серафина.

Слова были простыми, но в голосе слышалось нечто большее.

— Мы сделали, — поправил машинально. — Все вместе…

— Нет.

Девушка покачала головой, подходя ближе, шаги были бесшумны, словно боялась спугнуть что-то хрупкое. Остановилась рядом со мной, глядя на оружие — её рукав почти касался моего, непривычно близко для того расстояния, которое она обычно держала.

— Можно? — спросила, протягивая руку к клинку.

Кивнул.

Тонкие и ухоженные пальцы коснулись ещё не заточенного лезвия. Прикосновение было лёгким, как к живому существу.

— Я чувствую, — прошептала девушка. — Энергию, он… дышит?

— Не знаю.

— Кай — волшебник, — подал голос Ульф из угла ниши.

Детина стоял, улыбаясь широкой детской улыбкой, и тихо хихикал себе под нос.

— Кай — волшебник, Кай — волшебник…

Серафина мельком взглянула на гиганта и снова перевела взгляд на клинок, на губах мелькнула улыбка.

— Остался последний этап, — сказал я. — Прежде чем клинок окончательно родится.

— Заточка, — кивнула Серафина.

— Заточка.

Снова наши взгляды встретились, и снова то самое мгновение, искра чего-то, что не умел назвать.

Но в следующую секунду девушка быстро отвела глаза, словно поймала себя на чём-то недозволенном. Выпрямилась, отступила на полшага, и холодная маска аристократки снова легла на лицо.

— Я… — она запнулась, что было совсем на неё не похоже. — Я, собственно, зашла сказать…

Пауза, девушка словно собиралась с мыслями.

— Ориан в Замке — алхимик из вашей деревни прибыл с караваном беженцев. Сейчас он и другие… значимые выжившие находятся в зале для аудиенций. Барон желает лично услышать, что произошло в Вересковом Оплоте.

Сердце дёрнулось.

— Ориан в Замке⁈

Голос прозвучал резче, чем хотел. Серафина вздрогнула от неожиданности.

— Да… Он и другие. Не ведаю имён всех прочих — простолюдины, насколько известно. Плотник какой-то, несколько охотников…

Плотник Свен?

Охотники Йорн? Киан?

Мысли понеслись вихрем — они здесь, мои люди, те, кто выжил со мной, кто дрался бок о бок на площади Оплота, кто…

Шагнул к выходу, но замер. Заставил себя вдохнуть и выдохнуть. Какой смысл сейчас бежать?

Барон говорит с ними — важный разговор, туда меня не позвали, а здесь лежит почти готовый клинок, ожидающий последнего шага. Клинок, который может спасти всех. Клинок, который нужно закончить.

Вспомнил старика Гуннара, сидящего где-то в темнице смертников. Если принесу готовое оружие Барону — может быть, тогда смогу выторговать его свободу, Грифоны пойдут убивать тварь, угроза исчезнет, и всё это закончится.

Медленно повернулся обратно к наковальне.

— Мастер Кай? — голос Серафины звучал неуверенно. — В чём дело?

Посмотрел на клинок, потом на неё.

— Ни в чём, — ответил ровно. — Всё в порядке.

Девушка нахмурилась, явно не веря.

— Ты побледнел.

— Благодарю, что сообщила, — сказал, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Это важные новости, но… мне и вправду нужно продолжать работу.

Серафина молча смотрела на меня несколько секунд, потом понимающе кивнула.

— Как только алхимик освободится после аудиенции, попрошу его прийти сюда, — произнесла девушка. — Нам всё ещё нужна его помощь с зачарованием.

— Хорошо.

Повисла неловкая пауза, наполненная чем-то невысказанным. Странное напряжение висело в воздухе между нами.

— Тогда я… — Серафина сделала шаг к выходу. — Не буду мешать.

И быстро ушла — шаги стихли в глубине Ротонды.

Несколько минут стоял в тишине, глядя на арку, где исчезла девушка. Потом опустил взгляд на свои руки с въевшейся угольной пылью под ногтями, мелкими ожогами и царапинами.

Ульф подошёл неслышно — для такого большого человека паренек удивительно тихо двигался. Встал рядом, тоже глядя на клинок.

— Красивый, — сказал детина.

Голос был полный того простого восхищения, которое дети испытывают перед чем-то волшебным.

— Красивый, — согласился я, думая о чём-то своём.

Вздохнул, повернулся к верстаку, где лежали точильные камни — целая коллекция, от грубого песчаника до тончайшего аргиллита, который Хью называл «Чёрным Шёлком» — тот самый, что был у Гуннара.

— Ульф, — сказал, — пора подобрать камни для заточки.

Детина оживился. Я подошёл к наковальне, взял клинок в руки. Посмотрел на острие, на зубья якорей, на зеркальную поверхность, в которой отражалось моё лицо.

«Тебе нужно имя», — подумал.

Клинки с именами — это связь между творцом и творением, имя — это обещание. Что ты обещаешь, оружие, сотканное из звёзд? Пробить хитиновую стену, дотянуться до сердца твари, положить конец кошмару, который выполз из глубин земли.

Жало. Жало Глубин — так Система назвала проект. Но нет, слишком техническое и холодное. Этот клинок родился в огне и воде, в нём живёт душа древнего зверя — Горного Кирина, стража равновесия между стихиями, в нём — моя воля, Магма, мои пот и кровь.

Кирин. Страж. Равновесие.

Губы дрогнули, и имя само сорвалось с языка:

— Кирин.

Клинок вздрогнул в руках, или показалось? Свечение на мгновение вспыхнуло ярче и снова успокоилось, словно металл услышал и принял.

«Кирин», — повторил мысленно.

[Имя клинка: «Кирин».]

[Статус: Принято.]

[Связь «Творец — Творение»: Установлена.]

Синие строки Системы мелькнули перед глазами и погасли.

Положил клинок обратно на наковальню. Погладил холодный металл кончиками пальцев.

— Скоро, — прошептал. — Скоро ты будешь полностью готов, и тогда ты покончишь с этим.

Взял первый камень — крупнозернистый, для начальной обработки, полил водой из кувшина, установил на подставке. Взял клинок, приложил к камню под правильным углом.

Первые движения медленные и осторожные — металл запел под абразивом, как ветер в осенней листве. С каждым проходом лезвие становилось острее, а грани чётче.

За окном висела чёрная ночь. Где-то в Чёрном Замке Барон разговаривал с моими людьми, где-то в темнице сидел старик Гуннар, ожидая казни или помилования, а в Нижнем городе скрывался Брандт, вынашивая планы мести.

А я стоял в своей нише, затачивая клинок из Звёздной Крови — это именно то, что я должен был делать.

Кирин ждал своего часа.